Люсинда Миллер – Чужая невеста - моя жена (страница 14)
- Рада? – вопросительно спросил Самад и медленно поднялся со скамьи, чувствуя, что назревает семейный скандал. – Дочь, что случилось?
- Папа, а ты разве не видишь? – горько усмехнулась, утирая потекшую тушь со щеки.
От него не укрылось покрасневшее лицо дочери; капли крови на подвенечном платье, словно рубиновые бисерины, рассыпанные по белоснежному покрывалу криворукой рукодельницей.
- Ты стала женой. Женщиной…, - хрипло, чуть стыдливо произнес Самад. Не то утвердительно, не то вопросительно.
Раду перекосило от душевной боли. Физическая была ничтожна по сравнению с тем, что творилось у неё внутри.
- Ты этого хотел, отец?! Моей девственной крови? – выкрикнула, дерзко глядя на отца и потрясла перед его лицом скомканной простыней. – Так вот она! Кровь твоей любимой доченьки. Так называется твоя любовь, когда родного ребенка калечат! Избивают и насилуют в первую брачную ночь!
Гости замерли и повернули к ним головы. Музыка резко смолкла.
- Что!? – загремел Самад. – Что ты несешь? Кто тебя избивает…, - Самад не договорил, растерялся от наигранно воинственного вида дочери, от ее помятого вида, местами порванного платья.
И брызги крови доказывали, что в спальне наверху только что произошло варварство. Не такой он мечтал увидеть свою дочь в день ее замужества. Поморщился, чувствуя в этот момент себя полным ничтожеством. Но перед гостями не мог показать, насколько был неправ.
- Да, отец! Ты продал меня как скот на заклание в угоду каким-то сраным обещаниям маразматичному старцу. Вот тебе! Держи свои традиции! – и всунув в его руки доказательство невинности, развернулась и подхватив подол свадебного платья, помчалась прочь со двора.
Дворовые собаки залаяли и пустились вслед. Детвора завизжала, решив, что эта часть новобрачного ритуала, игры.
Женщины заохали. Застонали. Зашептались, глядя с сочувствием на Самада Валиева и его супругу.
- Рада стой! Вернись немедленно! – закричал ей вдогонку отец, выбегая следом за калитку. – Ты пожалеешь, непослушная! Я накажу тебя!
Но униженная невеста – несостоявшаяся жена бежала со всех ног, босая по грунтовой дороге что было сил, будто тысячи голодных воронов гнались за ней по пятам. А когда совсем выдохлась, остановилась посреди поля с пшеницей и упав на колени, разрыдалась.
От жгучей боли в израненных ступнях.
От нехватки воздуха в легких.
От жалости к себе и бессилия.
Она одна в этом мире.
Никому ненужная дочь и сбежавшая жена.
Она – уплата долга.
Есть ли сила, Бог на свете, который защит ее? Куда бежать? Одна надежда – брат. Если Расул не поможет, то кто тогда? Домой вернуться – отец отошлёт обратно. Разозлиться еще сильнее. А новоиспечённый муж её просто сровняет с полом. Размажет по стенке. Естественно, после того, как возьмет свое. Мужнин долг исполнит.
Молилась шёпотом, в перерывах между рваными вдохами и всхлипами.
- Ни за что не вернусь к этому ублюдку! Лучше сдохну в этом поле, чем обратно в дом к Аскерову! – громко выкрикнула, глядя в серое, хмурое небо.
Даже погода испортилась, небо затянуло густыми тучами, в тон ее душевному состоянию.
Рада упала на бок и поджав колени под себя, замерла в позе эмбриона.
Стая сорок громко стрекотала на верхушке деревьев, будто осуждая невесту-беглянку. Сухие колосья пшеницы щекотали обнаженную кожу, не давая окончательно забыться. Кузнечики прыгали над ней, напоминая, что жизнь не стоит на месте – движется, пышет, дышит. Где-то в дали тарахтел мотор трактора. Звук приближался. И Рада отчаянно подумала: если меня переедет культиватор - пусть! Не хочу так дальше жить. Все пустое. Бессмысленное.
***
Иван которую ночь плохо спал. Измучился мыслями о Радмиле. И чем ближе подходил день свадьбы Рады с Саидом, тем муторнее становилось на душе.
Может надо выкрасть невесту из-под носа этого мерзкого жениха? Почему он такой нерешительный? Благородный, чёрт возьми! Впервые Иван ненавидел себя за воспитание, данное родителями и бабушкой.
И следом вторая мысль. Отрезвляющая. Рада все это время его водила за нос. Игралась. Знала, что обещана другому, но давала ему ложную надежду на близкие отношения. Он уже был наслышан о горянках во всю дающих себя парням способами, сохраняющим невинность для мужа. Лицемерки! И хотя о Раде, как о шлюхе Иван думал в последнюю очередь, червь сомнения все же сжирал изнутри.
Не смотря на портящуюся погоду - прогноз обещал обильный дождь, вышел в поле. Работа отвлекала от тяжелых дум. Пока руки - ноги заняты – голова отдыхает. Сердце молчит.
Засмотрелся вдаль.
В пышные, набитые зерном колосья хлеба, отрадные глазу.
Только на душе нет той радости, которая должна быть.
Царапает. Сжимает в тиски думы о девушке.
Девушка…
Иван потёр уставшие глаза, фокусируя зрение и обомлел: впереди, прямо посреди густого поля – вмятина. А на ней пышное, белое облако, словно оброненное платье невесты.
Невеста…
Что? Невеста?!
Рада. Рада?!
- Вот, чёрт! – выругался Иван и резко дёрнул за ручник. – Господи, спаси и сохрани, - шепча молитву, спрыгнул из кабины и побежал вперед. Туда, где застыло белое облако.
Не щадя колосьев, втаптывая в землю хлеб, Иван бежал со всех ног, молясь чтобы с девушкой ничего не случилось. Он уже не сомневался, что посреди поля лежит Рада.
- Рада!? – испуганно закричал, упав на колени и обхватив застывшее тело девушки. Затряс её руками. – Рада, ты жива? Жива! Господи!
Подхватив её безвольное тело на руки, тесно прижал к груди. Стал баюкать, словно маленькую девочку.
- Ва-ня? – пошевелилась Рада, еле шевеля языком. – Ваня, ты мне снишься? – часто заморгала. - Я умерла, да?
- Глупенькая! – всхлипнул от переизбытка чувств и на миг зажмурил глаза. – Я чуть не убил тебя! Господи, спасибо что дал мне ее заметить!
- Ваня…это правда ты, - улыбнулась дрожащей, кривой улыбкой и тут же поморщилась от боли в лице – оплеуха Саида давала о себе знать.
- Я.
- Я знала, что ты меня спасёшь.
Иван отстранил Раду от себя, но по-прежнему не выпускал из рук, удерживая на весу.
- Рада, что ты тут делаешь? В поле? И, что с твоим видом? – Иван, округлил глаза, только сейчас заметив опухшее лицо, порванное свадебное платье и ржавые крапины на фатине. – Ты же должна быть с мужем. Ты что, убежала со свадьбы? Рада! Что ты наделала, дуреха?!
Валиева, а теперь Аскерова, резко вырвалась из рук Егозы и опалив ненавистным взглядом, отвернулась. Она долго сдерживалась, не позволяя себе расклеиться, а представив мгновение какой у нее жалкий вид перед мужчиной, которого она любит – еще больше возненавидела Саида, отца и жалость перехлестнула через край. Обхватила себя руками и слезы градом полились, капая на мятые колосья, платье, руки.
- О, Господи! Что произошло?! Саид тебя…, - он не мог произнести вслух то, что сотворил с ней ее муж. – Что он сделал?
- А что делает муж с своей законной женой? – выкрикнула со злостью. -Я хотела быть твоей. С тобой, Ваня…а ты…ты отказался от меня. Не захотел…а теперь я порченная… уходи, - она отвернулась от него, не желая ни видеть, ни слышать.
Уязвимая девушка. Чужая жена. Непослушная дочь.
Зачем она ему теперь, когда не была нужна невинная?
- Не уйду. Теперь уже не уйду Рада, - ответил Иван резко и со свистом выпустил воздух из лёгких. Подхватив Раду на руки, поднялся на ноги с ношей.
- Пусти! Брось меня тут! Я порченная! – брыкалась Рада, словно рыба в сетях. – Ваня! Ты слышишь? – громко всхлипывала, глядя в каменное лицо Ивана, потемневшие глаза.
- Слышу. Не кричи. Птиц пугаешь, - подкинув на руках, взял удобнее и медленно пошел к трактору.
- Оставь меня…тут оставь…Ваня… - бормотала Рада, уткнувшись ему в шею носом и не смотря на слова протеста, руки цеплялись за его плечи, как скалолаз за трос - мёртвой хваткой.
Иван понимал, что навсегда губит репутацию Рады, подрывает доверие Валиева и возможно уже завтра хозяин пая расторгнет договор на аренду земли, все равно рискнул. Не мог он оставить несчастную, потерянную Раду посреди пшеничного поля. И себя не мог лишить быть рядом с ней.
Глава 15. Беглянка
- Куда ты меня везёшь? – прошептала дрожащим голосом Рада, когда Иван поднял ее в кабину и залез следом.
- К себе.
- К себе домой? – воскликнула, удивлённо распахнув глаза.