Люсьен Леви-Брюль – Первобытная ментальность | Ментальные функции в низших обществах (страница 45)

I

Пожалуй, самой яркой чертой большинства языков североамериканских индейцев является их стремление выражать конкретные детали, которые наши языки оставляют подразумеваемыми или невыраженными. «Индеец понка, чтобы сказать: „Человек убил кролика“, должен сказать: „Человек, он, один, одушевленный, стоящий (в именительном падеже), убил намеренно, пустив стрелу, кролика, его, одного, одушевленного, сидящего (в объектном падеже)“; ибо форму глагола „убить“ пришлось бы выбирать из нескольких вариантов. Глагол меняет форму посредством флексии или инкорпорации частиц для обозначения лица, числа, рода (одушевленного или неодушевленного), а также признака положения (стоя, лежа, сидя) и падежа. Форма глагола также выражает, было ли действие убийства совершено случайно или преднамеренно, было ли это сделано с помощью метательного снаряда… и, если речь идет о метательном снаряде, то из лука ли стрелами или из ружья…»183 Точно так же в языке чероки «вместо расплывчатого выражения „мы“, существуют различные выражения, означающие „я и ты, я и вы, я и вы двое, я и он, я и они“; в сочетании с двойственным числом: „мы двое и ты, мы двое и вы и т. д.“; а во множественном числе: „я, ты и он, или они; я, вы и он или они и т. д.“. В простом спряжении настоящего времени изъявительного наклонения, включая местоимения в именительном и косвенных падежах, насчитывается не менее 70 различных форм… Другие тонкие различия: различные формы глагола говорят о том, одушевлен или неодушевлен предмет, предполагается ли, что лицо, о котором идет речь, будь то субъект или объект действия, слышит сказанное или нет, а что касается двойственного и множественного числа, направлено ли действие на объекты собирательно, как если бы они составляли один объект, или же на каждый объект, рассматриваемый в отдельности, и т. д.»184.

Таким образом, эти языки, как и наши, знают категорию числа; но они не выражают ее тем же способом. Мы противопоставляем множественное число единственному: субъект или объект либо в единственном, либо во множественном числе. Эта ментальная привычка предполагает регулярное и быстрое использование абстракции, то есть логического мышления и его аппарата. Пралогическая ментальность действует иначе. «Для наблюдательного ума первобытного индейца кламат, – говорит Гатшет в своей превосходной грамматике языка кламат, – тот факт, что разные вещи делались последовательно, в разное время, или что одна и та же вещь делалась отдельно разными людьми, казался гораздо более важным, чем чистая идея множественности, как мы имеем ее в нашем языке»185. В кламатском языке нет множественного числа, но он использует дистрибутивную редупликацию… Всякий раз, когда эта форма указывает на множественность, это происходит лишь потому, что идея дистрибутивной редупликации совпадает с идеей множественности.

Так, nep означает «руки» так же хорошо, как и «рука», «одна рука»; но дистрибутивная форма nénap означает каждую из двух рук или руки каждого человека, рассматриваемого как отдельный индивид. Klchõ’l означает «звезда, звезды», «созвездие или созвездия»; но ktchóktchõ’l означает каждую звезду или каждое созвездие, рассматриваемое в отдельности. Pádshaì: вы ослепли на один глаз; papádshaì: вы полностью ослепли, то есть потеряли способность использовать оба глаза186.

Значит ли это, что кламатский язык не выражает множественного числа? Отнюдь; но он достигает этого различными способами. Например, он указывает, что подлежащее в предложении стоит во множественном числе: «1° Аналитическим способом, добавляя к существительному числительное или неопределенное местоимение (несколько, много, все, мало); 2° Когда это собирательное существительное или одно из существительных, обозначающих людей, которое имеет форму истинного множественного числа; 3° Поскольку подавляющее большинство существительных не имеет реального множественного числа, множественность указывается в непереходных глаголах дистрибутивной формой, а в небольшом числе переходных глаголов – особой формой, которая также имеет дистрибутивную функцию; 4° Наконец, для некоторых непереходных глаголов двойственное число служит для обозначения двух, трех и даже четырех субъектов»187.

Судя по этому примеру, который вовсе не является исключением, если пралогическая ментальность изначально не использует форму множественного числа, то это потому, что данная форма недостаточно эксплицитна и не конкретизирует особые модальности множественности. Этой ментальности необходимо выразить, идет ли речь о двух, трех, немногих или многих субъектах или объектах, находятся ли они вместе или разделены. Точно так же у нее не будет общего термина, как мы увидим ниже, для «дерева» или для «рыбы», но будут специальные термины для каждой разновидности дерева и для каждой разновидности рыбы. Следовательно, у нее будут способы передачи не простого множественного числа, а различных разновидностей множественности. В целом, эта черта будет тем более выраженной, чем больше мы будем рассматривать языки, на которых говорят в социальных группах, где преобладает пралогическая ментальность.

Действительно, в австралийских языках, в языках Новых Гебрид и Меланезии, а также Новой Гвинеи, мы находим в употреблении – иногда наряду с собственно множественным числом, иногда без него – формы двойственного, тройственного, и даже того, что следовало бы назвать четверным числом. Так, в языке острова Киваи (папуасы) «существительные часто употребляются без какого-либо признака числа; но когда существительное является подлежащим глагола, принято различать число с помощью суффикса. Единственное число обозначается суффиксом ro, двойственное – словом toribo, тройственное – словом potoro. Множественное число обозначается словом sirio, которое предшествует существительному, или словом sirioro, которое следует за ним. Суффикс единственного числа ro обычно опускается. Potoro используется также для четырех; и его истинное значение, следовательно, вероятно, „несколько“. Суффикс ro в potoro и sirioro, вероятно, тот же, что и суффикс единственного числа ro, и дает основание полагать, что potoro – это группа из трех, триада, а sirioro – группа вообще, совокупность»188.

В том же языке встречается большое количество глагольных аффиксов, простых и сложных, функция которых – уточнять, сколько субъектов воздействуют на сколько объектов в данный момент времени. Например, суффиксы:

rudo – указывает на действие двоих над многими в прошедшем времени. rumo – указывает на действие многих над многими в прошедшем времени. durudo – указывает на действие двоих над многими в настоящем времени. durumo – указывает на действие многих над многими в настоящем времени. amadurudo – указывает на действие двоих над двумя в настоящем времени. amarudo – указывает на действие двоих над двумя в прошедшем времени. amarumo – указывает на действие многих над двумя в прошедшем времени. ibidurudo – указывает на действие многих над тремя в настоящем времени. ibidurumo – указывает на действие многих над тремя в прошедшем времени. amabidurumo – указывает на действие трех над двумя в настоящем времени, и т. д.189.

Потребность в конкретной спецификации, по-видимому, не может быть выражена более ясно в отношении числа. Поэтому можно сказать, что в этих языках существует целый ряд множественных чисел. «Двойственное число и то, что мы называем тройственным числом, в меланезийских языках, за исключением очень небольшого количества слов, на самом деле не являются отдельным числом, а представляют собой множественное число с присоединенным к нему числительным»190. Это замечание Кодрингтона в равной степени применимо к языкам Британской Новой Гвинеи. Оно сводится к тому, что эти языки стремятся выразить максимально определенное по количеству множественное число, а не просто множественность.

Тот же факт часто встречается в австралийских языках. Так, «во всех диалектах, имеющих структуру tjatyalla, есть четыре числа: единственное, двойственное, тройственное и множественное. Тройственное число также имеет две формы в первом лице (инклюзивную и эксклюзивную). Я также обнаружил тройственное число в языках thaguwurru и woiwurru191… Существование тройственного числа было давно отмечено на Анейтьюме и на других островах Тихого океана; оно в определенной степени наблюдалось в местоимениях племени woddouro (Виктория) Такфилдом». «Наряду с двойственным числом, которое имеет общее употребление, часто встречается тройственное число в языке bureba (река Мюррей)192. В провинции Виктория языки обладают тройственным числом во всех частях речи, подверженных флексии… Но это тройственное число отличается от того, которое наблюдалось в некоторых других странах. Например, на Новых Гебридах падежные окончания двойственного, тройственного и множественного чисел независимы и отличаются друг от друга по форме. Среди племен Виктории, напротив, тройственное число образуется путем добавления нового падежного окончания к окончанию множественного числа193. В языке моту (Новая Гвинея) преподобный У. Г. Лоуз сообщает, что двойственное и тройственное числа местоимений образуются путем прибавления к множественному. Это тот самый факт, на который указывал Кодрингтон.