Люси Сорью – Стигмата (страница 30)
Цивилизации.
Глазам Мальхии Зеро сейчас представало её сердце.
Командующая ВКС Марции стояла посреди мостика «Серениссимы», флагманского дредноута Флота метрополии, сложив руки за спиной. Золотой крылатый лев на её плече поблескивал в слабом сиянии тактического монитора, облаком висевшего у неё за спиной. Адмирал смотрела прямо перед собой, поверх голов операторов ходовой рубки, на передний экран, на котором мерно вращалась такая близкая — и такая далёкая — Марция.
Островок жизни в глубине космоса. Бастион цивилизации — цивилизации, бережно пронесённой сквозь световые года в горечи поражения и отчаянии Исхода. Оазис среди пустоши, лежащей между галактическими рукавами, перекрёсток галактических путей. Все курсы вели в Марцию, гласила древняя пословица — в Марцию, лежащую на полпути между роскошью и спокойствием Центра и бескрайними просторами Промежутка.
Марция была одной из первых планет, заселённых беглецами из Солнечной Сферы, сразу после Исхода. Флоты беженцев, последних остатков древней Лиги, рассеивались по галактике, следуя неизведанным тогда ещё гиперпереходам. Будущим марцианам повезло: планета, избранная командиром их корабля, великой Сан-Марко, вращалась вокруг звезды, к которой вели сразу шесть гиперпереходов.
Марция пережила многое. Даже отсюда Зеро могла разглядеть очертания ударных кратеров, оставшихся после орбитальных бомбардировок соломанцев во время Великой войны, две сотни лет тому назад. Прохладный климат Марции, ничем не похожий на тот, которым наслаждались предки марциан на летописных Кампании и Массаве, а до них — на доисторической Земле, после этого обстрела стал ещё холоднее. Тогда Марция восстала из пепла, как восставала раз за разом до того — и стала сильнее, чем когда-либо.
Зеро не знала, что случится теперь.
Зеро моргнула. Изображение на переднем экране застыло.
- Адмиралу Квадрини продолжать сближение до пяти тысяч. - приказала она. - Ждать дальнейших указаний.
Жребий был брошен, подумала она. Ещё неделю назад.
Они с Габриэле давным-давно поклялись всеми силами поддерживать друг друга во всех своих начинаниях — клятва гораздо сильнее и гораздо серьёзнее супружеской. Их союз был сам по себе необычен: он был политиком, бывшим префектом, бывшим министром и бывшим спикером Верховного Совета, лидером оппозиции; она была адмиралом, флотоводцем Марции, ветераном миротворческих кампаний и пиратских рейдов в Промежутке, командующим Флота метрополии. Но тем необычнее была его крепость… и тем необычнее казалась их любовь друг к другу.
Когда на Пьяццале Серениссима лилась кровь, когда Габриэле связался с ней той ночью, она сделала то, что не осмеливался сделать ни один марцианский военачальник со времён Консулата — приказала Флоту метрополии выйти на низкую орбиту над Сан-Марко. C высоты в тысячу километров шестнадцать дредноутов были видны невооружённым глазом даже днём; для их бортовых батарей тысяча километров, даже с учётом атмосферного сопротивления, была едва дистанцией плевка. Стоило Зеро отдать команду, и Флот метрополии легко повторил бы разрушение Сан-Марко двухсотлетней давности, когда соломанский флот сравнял древнюю столицу Марции с землёй. С той разницей, что соломанцам тогда понадобилось три захода.
И Зеро была готова без колебаний отдать такой приказ.
Она не знала, что заставило Берлиньери капитулировать. Были ли это её дредноуты, или страх перед взбунтовавшимися марцианами, но президент принял их ультиматум и должен был объявить об отставке. Полчаса спустя президента Берлиньери и его правительства не стало.
Что бы не думали их недоброжелатели, в её с Габриэле планы это не входило. Преёмственность власти должна была быть соблюдена, хотя бы для приличий: это был неписанный закон марцианского политикума. Берлиньери должен был уйти в отставку; Национальное Собрание, где президентская Партия национальной солидарности рассыпалась на части уже после с первых выстрелов на улицах, должно было назначить новые выборы; и Габриэле, — оратор, предводитель, пророк революции, - должен был победить. По сравнению с предыдущими этапами плана это нетрудно было обеспечить.
Вместо этого страна была обезглавлена. Габриэле, — оратору, предводителю, пророку революции, — пришлось взять на себя ответственность за Марцию; слова «с тяжёлым сердцем» в кои-то веки не были фигурой речи. И когда Габриэле попросил её возглавить Военно-Космические Силы, она без колебаний согласилась. Половина ВКС была влюблена в неё; другая половина была в ужасе от её решимости. Лучшей кандидатуры и быть не могло.
А затем Кафа замолчала. Только три дня спустя Зеро удалось отправить на разведку крейсер - который вернулся с горсткой марцианских военных на борту и страшными новостями о Вавилонии и вавилонском вторжении.
И о войне.
В космосе нету границ и преград. Единственными узкими местами были гиперпереходы, связывавшие звёзды, и даже там вавилонян удалось только задержать — ровно настолько, сколько потребовалось им, чтобы расчистить второпях выпущенные мины. Из двенадцати кораблей, отправленных к гиперпереходу, вернулось два. Авангард вавилонян стёр их в космическую пыль.
Марция была в одном прыжке.
Зеро нахмурилась. Крейсера Фальке были в четырёх световых секундах от основных сил Флота метрополии, в разведывательном полёте. Она обернулась к тактическому монитору: силуэты восьми крейсеров горели впереди по орбите, между красными отметками и векторами вражеских кораблей и созвездием Флота метрополии. Синие облака разных оттенков вокруг кораблей отмечали радиусы их электромагнитных сенсоров, подчинённых скорости света и световой задержке сигнала.
Дальняя связь позволяла командиру заглянуть за световой горизонт, получая разведданные о вражеских манёврах в реальном времени. Но даже так Фальке рисковал — привлечь внимание противника и не успеть сменить курс, ввязавшись в заведомо проигрышную схватку с превосходящими силами.
Красные отметки вавилонских кораблей ярко горели на мониторе. Разведчики смогли уточнить показания гравилокаторов и координаты выхода из прыжка, а также получить данные с радаров и ИК. Картина, собранная и составленная бортовыми интеллектами, заставила Зеро нервно прикусить губу. Во рту вдруг пересохло.
Манёвр снижения орбиты завершали шестнадцать вавилонских супердредноутов. Данные с базы ВКС идентифицировали их, как корабли класса «Мяарду»; более точное определение было невозможно, но достаточно было того, что один «Мяарду» перевешивал дредноут класса «Кампионе» на более чем три миллиона тонн.
Зеро моргнула, убирая из поля зрения возникшие профили кораблей. Она и так знала их почти наизусть. Это мало чем помогало: разведданные по ВКФ Вавилонии — как и по Вавилонии вообще — оставляли желать лучшего. Военной разведке приходилось полагаться на открытые источники — то, что вавилоняне сами предоставляли в общий доступ — и показания сенсоров, часто полученные через третьи руки. Доклады и сообщения о действиях вавилонян в том же Промежутке носили такой же характер и запросто могли как преуменьшать, так и преувеличивать угрозу.
Толку от них было немного.
- Передай Фальке, чтобы продолжал наблюдение. - сказала она вслух. - Но пускай не увлекается. Как только ему покажется, что его заметили и собираются на перехват - пусть немедленно убирается оттуда.
Вавилонские супердредноуты окружали отметки меньших кораблей; восемь тяжёлых крейсеров, шедших в одном ордере с шестнадцатью ударными крейсерами, восемь крейсеров ПРО, и девять эскадрилий эсминцев. Крейсера вавилонян должны были связать боем её крейсерские силы, оставив дредноуты и корабли ПРО без прикрытия от эсминцев — но эсминцы были не самой большой проблемой. Эсминцы Зеро ещё могла понять: у большинства космических сил в Промежутке не было ни одного корабля тяжелее.
Главной проблемой будут супердредноуты.
Зеро ничего не знала о противоракетной обороне противника — но, к сожалению, слишком много знала о своей. Её пять крейсеров ПРО были в достаточно хорошем состоянии: все они за последние годы прошли ремонты с модернизацией систем управления. Она также собиралась использовать часть крейсеров и эсминцев для усиления противоракетной обороны — и поэтому не могла позволить вавилонянам связать их боем. Но каждый «Мяарду» нёс три орудия главного калибра, дававшие ему вес залпа в двадцать шесть ракетоторпед.