Люси Сорью – Стигмата (страница 25)
- Браво-Двенадцать, вас понял. - отозвался Саиш, кивком указав сержанту Кушнир и старшей спецу Чиаурели на труп.
- Браво-Двенадцать, вас понял. - снова ответил Саиш.
Он опустил карабин — KTA-M 21, укороченный вариант линейной гравивинтовки для близких дистанций и самообороны — и снял с плеча свою снайперскую винтовку. KCTA-R 41, «Секач», тяжёлая шестимиллимитровая гравивинтовка…
Саиш любил свою винтовку. Как учили его много лет назад хорунжие-инструктора в учёбке Мобильной пехоты, винтовок было много, но только одна из них была его. Тогда он принял этот совет близко к своему второму сердцу.
Но на таком задании… Он бросил взгляд на вавилонянина, изрешёченные останки которого обшаривали Кушнир и Чиаурели. На таком задании его винтовка пропадала зря.
Майор сразу сказала им, что задание будет крайне сложным. В таком случае, размышлял Саиш, это была далеко не самая сложная его часть.
Этого было достаточно, чтобы не расслабляться.
Саиш кивнул. В массивном округлом шлеме, окружённом бронированным горжетом рефлексного бронекостюма лидонской модели, жест выглядел донельзя нелепым.
- За мной. - приказал он и побежал вперед.
***
Лейтенант Аахёёни мог считать, что ему повезло. Когда внезапно зазвучавшая тревога столь же внезапно захлебнулась, они с каптёрщицей, фельдфебелем Рюютэ, были заняты своими делами на рабочем месте последней. Сказать, что Рюютэ была недовольна, означало не сказать ничего — но поэтому, когда поочередно пропала связь сначала с караульными в тюремном блоке, а затем с командным постом станции, они без проблем смогли облачиться в бронекостюмы и вооружиться. Оружейник, старший фельдфебель Кяаурисмэ, тоже оказался на своём месте.
Бронекостюмы! Аахёёни в здравом уме не мог представить себе, что они когда-нибудь вообще понадобятся — а тем более для того, чтобы отбивать штурм станции, находящейся в глубоком тылу! Но они были в рабочем состоянии — вавилонская техника делалась на века. Кроме того, он подозревал, что Рюютэ занималась их наладкой исключительно от скуки.
Теперь скучать не приходилось.
Их отряд — семь человек, включая самого Аахёёни, Рюютэ, Кяаурисмэ, а также капрала Эскэлиини и рядовых Исётаали, Яаккёлэ и Кююсиинэ — бежал по коридору к тюремному блоку. По пути Аахёёни и Рюютэ отстреливали камеры, оборачивавшиеся им навстречу; понять, что нападавшие первым делом получили доступ к системам наблюдения станции, было нетрудно. Даже так Аахёёни был уверен, что их заметили.
Ему не оставалось ничего, кроме как положиться на внезапность.
Нападающих было мало. Внезапность была на их стороне: они застали экипаж станции врасплох, перехватили управление бортовыми системами и теперь могли зачищать станцию, отсек за отсеком. Даже истинные вавилоняне оказывались бессильны перед врагом в рефлексных бронекостюмах и с гравивинтовками. Но у нападавших была цель; и Аахёёни не мог представить себе никакой цели, кроме полудохлой марцианки в тюремном отсеке.
Если им повезёт, они смогут смять нападавших в тюремном отсеке, убить марцианку и продать свои жизни подороже. Остальное уже не будет иметь значения.
Аахёёни не хотел даже думать о том, что будет, если им не повезёт.
- Понял! - Аахёёни, не останавливаясь, вскинул винтовку, стреляя вперед, по красному очертанию пулемётчика в распахнутом люке. Его отряд начал стрелять одновременно с ним.
Пули с грохотом разрывали воздух, пробивая переборки насквозь, заставляя всю станцию мелко дрожать от эха каждого попадания. Пулемёт рявкнул ещё несколько раз и затих; алый силуэт исчез. Глаза Аахёёни под забралом шлема удивлённо расширились: неужели они его достали?
- Огонь на подавление! - выкрикнул он. - Кяурисмэ, Исётаали, со мной!
Впервые за многие месяцы их совместной службы экипаж станции чувствовал себя единым целым. Впервые они почувствовали себя солдатами.
Впервые они почувствовали себя вавилонянами.
Одним прыжком Аахёёни оказался на изрешёченной переборке рядом с люком, одной рукой упираясь в потолок; подошвы его сапог приклеились к переборке. Он глянул на застывшего напротив Кяурисмэ; фельдфебель-оружейник кивнул ему, и Аахёёни сорвал с крепления помехопостановочную гранату, взвёл её, швырнул в люк и — отсчитав до трёх — нырнул в люк, стреляя на ходу.
Он не расслышал новые выстрелы снаружи только потому, что очередь из пулемёта ударила его в живот, отшвырнув его к стене. Мир вспыхнул красным тревожным цветом — упавшего щита, пробитой брони, боли.
А затем лейтенанта Аахёёни поглотила тьма.
***
Тяжёлая снайперская гравивинтовка KCTA-R 41 «Секач» стреляла короткими очередями по три пули — три оперённых бронебойных стрелы калибра шесть миллиметров, выпускаемых с задержкой в доли секунды между выстрелами. Одной пули было недостаточно, чтобы поразить цель, защищённую силовым полем щита — даже для тяжёлой винтовки, и KCTA-R 41 не была исключением.
Первый из вавилонян даже не успел ничего заметить, когда пули ударили в его щит, вспыхнувший голубым — а затем его голова разлетелась вместе со шлемом, разорванная одновременным попаданием двух гиперскоростных пуль.
Четверо оставшихся вавилонян развернулись к стрелку, как один, но Саиш оказался быстрее — винтовка дёрнулась в его руках, словно живая, и несколько раз рявкнула очередями. Два вавилонянина, бегом сорвавшиеся с места, рухнули назад, мёртвые: но последние двое уже бежали вперед.
Щит Саиша вспыхнул — пули задели его; лидонец отшатнулся, отпрыгивая назад, и вскинул винтовку обратно к плечу.
Он нажал на спуск чуть раньше, чем вавилоняне выскочили из-за угла, и три пули прошли над плечом одного из них.
Саиш упал вниз. И выстрелил.
Три пули ударили одного вавилонянина молотом в грудь, вспышкой голубого света пробив его щит. Ещё три отшвырнули другого к стене, оторвав ему руку и разорвав броню и искусственные мускулы бронекостюма на боку.
Он был ещё жив, когда Саиш подошёл к нему и выстрелил ему в голову.
- Браво-Двенадцать, цели уничтожены. - сообщил он. - Браво-Шесть?
В динамиках раздалось шипение.
- Кушнир! - крикнул он. Остальной отряд должен был отрезать вавилонянам пути к отступлению, зайдя сзади. Это не понадобилось, но Саиш решил перестраховаться.
В два прыжка Саиш подскочил к люку, бросив винтовку болтаться на ремне. Вместо неё он перехватил карабин, рукой махнул Кушнир и бойцам, и нырнул в люк, целясь перед собой.
И оказался лицом к лицу с капралом Симанисом. В прямом смысле слова: капрал был без шлема, и на Саиша смотрело его тёмное, с тусклыми зелёными глазами, лицо.
- Здравия желаю. - машинально поздоровался Симанис и опустил пулемёт. В ответ Саиш отвёл в сторону карабин, борясь с желанием надавать капралу по шее за отсутствие шлема.
- Что тут случилось? - спросил он, отходя в сторону; за ним в люк протиснулись Кушнир и капрал Недбайло, обводя помещение поблёскивавшими камерами шлемов.
Тело одного из вавилонян лежало у стены. Округлый нагрудник бронекостюма был вмят внутрь. Другой вавилонянин, тоже в бронекостюме, валялся в углу напротив. За спиной Симаниса были свалены в кучу окровавленные тела караульных: без брони, в обычной повседневной форме, у них не было ни шанса против гравивинтовок. В стенах зияли рваные отверстия; на потолке была яркая оранжевая заплата аварийной пробки.
Старший спец Ллерву, стоявший возле трупов караульных, кивнул ему. Он тоже был без шлема, демонстрируя вытянутое серое лицо и глаза, жёлтые с расширенными чёрными зрачками. Голову кимарра обхватывал жёсткий гребень, начинавшийся на лбу и спускавшийся к затылку.
- Шумовка. - ответил Симанис, имея ввиду помехопостановочную гранату. - Хорошо я успел шлем снять, а то бы всё.
- Где майор? - спросил Саиш, обернувшись к нему. Вместо ответа Симанис ткнул пальцем себе за спину — туда, где позади пульта охраны зиял распахнутый люк, уводивший в тёмный коридор тюремного блока.