Люси Смоук – Бешеные парни. Прекрасная дикарка (страница 4)
Откидываю голову назад и застаю этого мудака врасплох. Руки, схватившие меня за талию, мгновенно разжимаются. Из-за моей спины доносится мужское ворчание, и ко мне больше не прикасаются. Но мой очевидный гнев, похоже, не останавливает девушку, чье горло я держу в руках.
– Ты просто мусор, – выплевывает она, – прямо как твоя мать-шлюха. И теперь все об этом знают.
Я закатываю глаза. Патриция не шлюха, по крайней мере, не в традиционном понимании этого слова. Она не торгует своим телом за деньги, лишь за наркотики. Кокаин, героин, экстази – назовите любой наркотик, и она наверняка уже его пробовала.
– Давай разберемся с фактами, – рычу я сквозь стиснутые зубы. – Моя мать не шлюха, а просто наркоманка. А ты всего лишь маленькая несчастная сучка, чей парень не смог удержать себя в штанах, – говорю я, прежде чем снова врезать ей кулаком по лицу. Раздается хруст, и из ее носа брызжет теплая кровь. Зрелище, скажу вам, чертовски красивое.
– Значит, ты все-таки переспала с ним! – кричит она во все горло, одновременно прижимая руку к лицу, чтобы остановить поток крови и слизи. – Я так и знала!
– Конечно, он пытался, – признаю я, отступая назад. – Но, к твоему сведению, даже если бы он был последним мужчиной на Земле, я бы не осмелилась прикоснуться к твоему парню. Мне бы не хотелось подхватить тот же синдром фригидной стервы, что и у тебя.
Она возмущенно выдыхает, с трудом поднимаясь на ноги, а затем тычет окровавленным пальцем в мою сторону.
– Теперь это не имеет значения, – усмехается она сквозь кровь, стекающую по ее губам. – Тебе конец. Мои родители подадут на тебя в суд за все…
Я громко смеюсь. Вот это да! Глупость может быть смешной, но этот случай – просто шедевр комедийного искусства.
Брук останавливается на полуслове и удивленно смотрит на меня. Я же сгибаюсь от смеха, прижимая руки к животу:
– Ради всего святого, пусть попробуют.
У меня ни гроша за душой, а эта сука решила подать на меня в суд. Смешно и нелепо.
– А вот и попробуют! – кричит она. – Ты думала, что я могу лишь распускать гребаные слухи? Я сровняю тебя с землей!
– Я не боюсь твоих гребаных слухов, они всего лишь меня раздражают. У тебя и этих слухов много общего: вы фальшивки.
– Ах ты… – выдыхает она, но останавливается, глядя куда-то за мое плечо.
Кровь все еще течет из ее ноздрей, а рот растягивается в самодовольной ухмылке. Оборачиваюсь, чтобы узнать, что привлекло ее внимание.
Вот дерьмо!
За моей спиной стоит директор Дилэйни. Она скрестила тонкие руки на груди и мерит меня холодным убийственным взглядом. Он еще более тяжелый, чем вчерашний. Возможно, потому что она не ожидала, что я так скоро снова облажаюсь. А я не ожидала встретить одного из городских наркодилеров и получить от него непристойное предложение, когда возвращалась домой. Полагаю, нас обеих на этой неделе ждали неприятные сюрпризы.
– Авалон Мэннинг, – голос директора эхом разносится по кафетерию.
Он звучит слишком громко даже для моих собственных ушей. Наверное, это потому, что вокруг царит тишина. Директор смотрит на меня, а я не утруждаюсь опустить взгляд или изобразить хоть каплю раскаяния. Мы обе знаем, что я не раскаиваюсь. Когда мне кажется, что Дилэйни больше ничего не скажет или она слишком шокирована, чтобы придумать наказание, я поднимаю руку в знак приветствия и улыбаюсь ей.
– Доброе утро, директор.
Ее взгляд скользит сначала по мне, а затем по девушке позади меня.
– Ты в порядке, Брук? – спрашивает она, и, когда сучка за моей спиной всхлипывает, я не могу сдержать улыбку. Держу пари, что, хоть она и притворяется, ей больно шмыгать носом, учитывая, что он сломан.
– Нет, директор Дилэйни! – кричит Брук. – Авалон напала на меня. Посмотрите на мое лицо!
– Не переживай, принцесса, – говорю я с иронией. – Моя ринопластика намного лучше, чем предыдущая. И твоему отцу она ничего не стоила. За счет заведения, – поворачиваюсь к ней и холодно смотрю. – Но в следующий раз тебе может повезти меньше.
Брук резко замолкает, а директор Дилэйни с досадой закатывает глаза, а затем снова смотрит на меня.
– В мой кабинет, – выдавливает она. – Сейчас же.
Пожимаю плечами и направляюсь обратно по коридору, по которому пришла. Спустя пятнадцать минут в свой кабинет стремительно врывается директор Дилэйни. Увидев, что я действительно выполнила указания и жду ее в кабинете, она успокаивается настолько, что закрывает за собой дверь, не хлопнув ею.
– Авалон, я же уже говорила, что больше не хочу тебя здесь видеть, – говорит она после недолгой паузы.
Я скрещиваю ноги и кладу руки на живот.
– Да, говорили.
Честно говоря, я тоже не хотела сюда возвращаться. Но жизнь полна сюрпризов, порой неприятных.
Я признаю, что директор Дилэйни, стройная, привлекательная женщина с оливковой кожей и миндалевидными глазами, умна и справедлива. За последние четыре года я училась в пяти школах, и из всех директоров она нравится мне больше всех. Мне всегда казалось, что она заботится о моих чувствах. Что ей не все равно, если я расстраиваюсь или мне плохо.
А сейчас я замечаю, как у нее под глазом пульсирует нерв – это всегда происходит, когда она злится.
– Тогда почему? – спрашивает она, подходя к своему столу и грубо сжимая лежащий на нем мячик-антистресс.
Мы с этим мячиком часто становились свидетелями вспышек ее злости. Обычно это случалось после того, как я делала что-то веселое или немного безумное, как говорят некоторые мои полудрузья. Я называю их полудрузьями, потому что это не настоящие друзья. Это просто люди, с которыми я провожу время, пока не совершу какую-нибудь ошибку и не перейду в другую школу.
– Скажи мне, по какой причине ты сломала нос той девочке в школьной столовой менее чем через сутки после нашей последней встречи? – Антистрессовый мячик располагается на внутренней поверхности ее ладони, слегка выступая между пальцами.
– Знаете, у каждого человека в голове есть внутренний голос, который предостерегает от неприятностей. – Ее глаза сужаются, и я улыбаюсь. – А у меня все наоборот. Он постоянно говорит мне: «Дерзай, сучка!»
– Это из-за слухов? – спрашивает она.
Ну конечно, они дошли уже и до директора.
Она смотрит на меня еще мгновение, а затем закрывает глаза и дышит медленно и размеренно: вдох, выдох, вдох, выдох. Мне почти жаль ее. Почти.
– Авалон, ты же понимаешь, что слухи – это просто слухи. Они не могут тебе навредить.
Вот тут она ошибается. И, по правде говоря, задница Брук уже давно напрашивалась на то, чтобы ее надрали. С тех пор как я перешла в эту школу, она не оставляла меня в покое. В мой шкафчик подсовывали использованные тампоны, воровали учебники и возвращали их с неприличными надписями внутри, крали выполненные домашние задания. Я не глупа и знаю, кто за этим стоял.
В первый же день ко мне начал приставать ее парень, но вместо того, чтобы обвинить в измене этого лживого ублюдка, Брук решила выгородить его и обвинила меня. Я была в ярости от такой «женской солидарности». Но ее последний поступок окончательно вывел меня из себя.
Дилэйни утверждает, что слухи не причинят мне вреда. Нет, они могут сделать гораздо хуже. Если ублюдки в моем районе станут думать, что цыпочка продается, хотя я усердно старалась убедить их в обратном, то это дерьмо ничем хорошим не закончится.
Я не шлюха, но угроза Брук может превратить меня в одну из них.
– Вчера я сказала, что эта школа – твой последний шанс, и это не пустые слова, – наконец выдавливает из себя директор. – Тебе больше некуда идти. В этом районе нет других школ, которые примут тебя, особенно с твоим послужным списком. – Она сильнее сжимает мячик и замолкает на мгновение.
Что ж, я не удивлена таким поворотом. Поэтому закрываю глаза, выдыхаю и жду ее последнего слова.
– Ты же такая умная девочка, Авалон, – устало говорит Дилэйни.
Я знаю, что она сейчас скажет, и понимаю, что она ненавидит себя за это. Но я не виню директора Дилэйни. Она отличный профессионал, но даже у лучших есть свои границы. Я вижу, что она уже все решила.
– У тебя нет выбора, – произносит она с заметной сдержанностью, но почти сразу ее слова прерывает неожиданный голос незнакомки. Мы с директором Дилэйни буквально подпрыгиваем, когда дверь в ее кабинет распахивается.
Мы одновременно поворачиваемся к высокой женщине в красных туфлях на шпильках и безупречном белом брючном костюме. Она заходит в дверь, а секретарша директора, мисс Блевинс, маячит у нее за спиной.
– Простите, директор Дилэйни, – бормочет мисс Блевинс, а затем замечает меня, – я выходила и не знала, что у вас тут ученица. Там был такой переполох…
– Все в порядке, мисс Блевинс, – говорит Дилэйни, опуская руку с мячом. – Ситуация под контролем, – добавляет она, бросая на меня взгляд.
Женщина в белом смеется, и наши взгляды возвращаются к ней.
– Подозреваю, что ваше волнение как-то связано с этой юной леди, директор Дилэйни, – говорит она, выгибая бровь, и я хмурюсь. – Я права?
– К сожалению, – со вздохом отвечает директор. – Простите, но я должна закончить нашу беседу, мисс…
– Бэрнс, – представляется женщина, протягивая руку с идеальным маникюром.
– Что ж, извините, мисс Бэрнс, если у нас сегодня была назначена встреча. Но сейчас я занята с ученицей и, боюсь, буду занята еще несколько часов.