Люси Монтгомери – В паутине (страница 49)
Все начали кричать ему вслед. Началось настоящее безумие. Заметались по двору, будто в дикой пляске, и вдруг среди толпы, словно помешанный, появился мальчик из дома Пенни Дарка и, задыхаясь, выкрикнул жуткий вопрос: где Донна Дарк? Она осталась ночевать у миссис Денди – спала в гостевой комнате, – ее спасли?
Некоторые женщины попадали в обморок – по более веской причине, нежели миссис Денди. Другие принялись громко оплакивать Донну. Мужчины переглянулись, посмотрели на полыхающий дом. Покачали головами. Сейчас зайти в дом мог только безумец. Питер сгорит насмерть, пытаясь спасти Донну – никто не сомневался, что он бросился спасать именно ее. Видно, он прежде других услышал, что сказал мальчик.
Питер поднялся по пылающей лестнице, преодолевая три ступени зараз, готовясь нырнуть в ад дыма и пламени, в который превратился коридор, но вдруг споткнулся и едва не упал на женщину, лежавшую без сознания на лестничной площадке.
Милостивый Боже, кто это? Ее нужно спасти, тут уж не до кувшина. Он взял ее на руки и с чувством сожаления повернул назад. Теперь о кувшине можно забыть. Бедная Донна будет ужасно разочарована. Спотыкаясь, он спустился по лестнице и бросился через дверь в бушующую толпу. Вопли вдруг сменились криками «ура!». Питер был героем. Нетерпеливые руки забрали у него тонкую белую ношу. Только что приехавший Утопленник Джон – который слышал о пожаре, но о том, что Донна в опасности, узнал только теперь – пожимал ему руку и всхлипывал, по лицу его бежали слезы.
– Храни тебя Бог, Питер… ты спас ее… Храни тебя Господь за то, что ты спас Донну, бедную мою девочку, лишенную материнской ласки…
Утопленник Джон впал в сентиментальное настроение, пришлось увести и успокоить его, а Питер так и застыл на месте, пытаясь осознать, что женщина, которую он вынес из горящего дома Денди Дарка, оказалась Донной. Донной!
– Она пришла сегодня помочь мне сделать джем из запеченных слив, – всхлипывала миссис Денди в кухне Пенни Дарка. – Мне никак не удается запечь сливы так, чтобы Денди понравилось. А Донна умеет – мать перед смертью ее научила, – вот я и попросила ее прийти помочь. Теперь все сгорело. После ужина дождь собирался, а Денди уехал – он теперь вечно где-то пропадает, – вот я и предложила Донне остаться на ночь. Боже мой, только подумайте, что могло случиться!
– Однако кувшину конец, – мрачно заявил Уильям И.
– Кувшин? Неужто разбился? – пронзительно вскрикнула миссис Денди.
– Он сгорел вместе со всем, что было в комнате для гостей.
– О, вовсе нет! – Миссис Денди напустила на себя очень хитрый вид. – Когда я уложила Донну спать в комнате для гостей, я вынула кувшин в коробке из чулана и отнесла к себе в спальню. Я не знала, что скажет Денди, если я оставлю кувшин в одной комнате с
Ко всеобщему облегчению, их действительно нашли. Донна пришла в себя, ее доставили в больницу, а когда занялся ветреный бледно-желтый рассвет, все отправились домой, обмениваясь рассказами о пожаре. Одной из самых смешных была история о том, как Пенни Дарк, которого подняли с постели телефонным звонком, потерял голову и прямо в пижаме бросился к дому Денди. Хуже того, пытаясь перелезть через частокол за амбаром Денди, он поскользнулся и зацепился шнуром пижамных штанов за кол. Так бедняга Пенни и висел, жалобно скуля, пока кто-то не услышал его в общем шуме и не спас его. Многие думали, что он получил по заслугам: нечего носить пижаму. Его подозревали в этом уже несколько лет, но никто не знал наверняка, ибо старая тетушка Рут умела хранить секреты.
– А еще Хэппи Дарк вернулся, – сказал Сим Дарк. – Просто вошел в дом прошлой ночью после того, как мать легла спать, съел оставленный ею ужин, а потом заснул у себя в комнате. Она и не знала, что он дома, пока он утром не спустился к завтраку. Говорит, встретил в Сингапуре старого товарища, а тот дал ему почитать старую шарлоттаунскую газету. Ту, где дурак-репортер расписал историю кувшина. Хэппи решил поехать домой, поглядеть, каковы его шансы. Его мать так счастлива, что едва может говорить. Просто сидит и смотрит на него.
Но из всех событий той ночи истинная трагедия не обсуждалась за завтраком, потому что известно о ней стало лишь через несколько дней. Кристофер Дарк, как всегда пьяный, никем не замеченный забежал в объятую пламенем кухню и был убит упавшей балкой. Видимо, предпринял безумную попытку спасти кувшин. Члены клана пришли в должное волнение из-за ужасного конца бедняги Криса, но ужас этот скрывал спокойное убеждение, что все к лучшему. Конец одному семейному позору.
Придя домой с похорон, Мюррей Дарк окинул свой дом гордым взглядом.
– Скоро у тебя появится хозяйка, – сказал он.
Как только Донне разрешили принимать гостей, она послала за Питером и умоляла простить ее. Теперь она поняла, что, несмотря ни на что, он любит ее, иначе не бросился бы в пылающий дом спасать ее. Питер не стал ее разубеждать. Он вспомнил слова, некогда сказанные Стэнтоном Гранди: жизнь невыносима, если не верить в кое-какую ложь. Обман этот не тяготил совесть Питера, потому что если бы он знал или хоть на секунду мог бы представить, что Донна находится в том обреченном доме, то прочесал бы в поисках ее каждую комнату от подвала до чердака.
– Но больше никаких тайных браков, – сказала Донна. – Я выйду за тебя открыто, сколько бы отец ни скалил зубы.
Однако Утопленник Джон и не скалил зубы. Раз Питер спас Донне жизнь, значит, он ее заслуживает и она может ехать фотографировать львов в Африке с его благословения. Когда Питер в первый раз пришел к Утопленнику Джону после возвращения Донны домой, тот сердечно пожал ему руку и повел показывать любимую свинью. Питер пришел к выводу, что Утопленник Джон, в конце концов, славный малый.
– Ну что ж, поздравляю, – сказал Роджер, встретив сияющего Питера у западной калитки.
– Спасибо. Слышал, и тебя можно поздравить.
Лицо Роджера окаменело.
– Не знаю. Стоит ли поздравлять человека, который женится на девушке, влюбленной в другого?
– Да? Значит, это по-прежнему так?
– Так.
– Но ты все-таки женишься на ней?
– Да. Теперь поздравь меня, если осмелишься.
Глава 6
Одним сентябрьским утром Джослин Дарк проснулась и поняла, что сегодня что-то произойдет. Во сне она получила какой-то знак. Она села и выглянула в окно. Лучи рассветного солнца освещали Лесную Паутину, хотя низ склонов еще тонул в тени. Вокруг лежали золотые поля, прекрасные после жатвы. Дом будто манил ее в звенящем, кристальном воздухе, пропитанном ароматом роз. Она тут же поняла, что должно произойти сегодня. Она пойдет к Хью и попросит простить ее.
Она хотела сделать это с той самой ночи, когда встретила миссис Конрад, но никак не могла отважиться. Сегодня же она ощутила таинственный прилив храбрости. Она узнает правду. Какой бы она ни была, горькой или сладкой, вынести ее будет легче, чем терпеть мучительное неведение.
Она не могла уйти до вечера. День казался долгим, не желал заканчиваться, медлил на красных дорогах, на верхушках серебристых дюн, на вспаханном красном летнем поле на склоне холма. Лишь когда он совсем погас и над березами Лесной Паутины взошла полная луна, Джослин осмелилась отправиться в путь. Мать и тетя Рэйчел ушли на молитвенное собрание, поэтому некому было ее допрашивать. Вскоре старый Миллер Дарк обогнал ее на своей коляске и предложил подвезти. Джослин согласилась, потому что не хотела отказом обидеть бедного старика Миллера. В своем восторженном настроении ей не хотелось никого видеть и ни с кем ехать. Старик Миллер был в прекрасном настроении; он почти дописал историю клана. Подумывал напечатать ее; не желает ли она подписаться на экземпляр? Джослин ответила, что возьмет два; интересно, написал ли старик Миллер что-нибудь о ней и Хью? Вполне мог.
Джослин вышла у ворот дома Уильяма И. Старик Миллер предположил, что она направляется туда, и она не стала его разубеждать. Но как только он скрылся за лесистым поворотом, она пошла по дороге от Трех Холмов к Лесной Паутине. Воздух был морозно-резок; далеко внизу волны в заливе дрожали, словно опьянев от лунного света; точно такой же была ночь ее свадьбы одиннадцать лет назад. Какую глупость она сотворила! Хью никогда ее не простит. Ее охватил приступ паники, и она чуть было не повернула назад и не бросилась вниз по склону холма.
Но Лесная Паутина была уже рядом, милая, разочарованная Лесная Паутина. Глядя на нее, Джослин дрожала от тоски. Она взяла себя в руки и прошла по двору. В окне кухни горел свет, но никто не ответил на ее стук. У нее заныло сердце. Она не могла уйти, не
– Хью! – в отчаянии воскликнула Джослин. Она должна говорить первой, а то мало ли что он скажет… – Я вернулась. Я была такой… такой дурой. Ты простишь меня? Я тебе еще нужна?