Люси Монтгомери – В паутине (страница 37)
«Не могу же я жениться на уродливой женщине», – жалобно думал Пенни.
Всех остальных старых кошелок из хора он даже рассматривать не стал.
Эдна Дарк – настоящая леди, но больно уж лицо невыразительное. Шарлотта Пенхаллоу слишком безвкусно одета, и рот у нее чересчур большой. Вайолет Дарк все еще красива – румяная женщина с маленькими светло-карими глазами и гнусавым голосом. Красива, но без шарма. Пенни подумал, что может обойтись без красоты и стиля, но шарм ему необходим. Кроме того, он почему-то сомневался, что она примет его предложение.
У Берты Дарк вполне приличное лицо, но откуда у нее такие толстые ноги? Вряд ли Пенни вытерпит, чтобы такие ноги вперевалку шли за ним по проходу в церкви каждое воскресенье. У Элвы Пенхаллоу стройные, изящные ноги, но Пенни решил, что она для него «слишком набожна». Религиозность – дело хорошее, в малых дозах даже красит женщину, но Элва действительно была чересчур религиозна, чтобы стать подходящей супругой. Кажется, рассказывали, что она настолько сознательна, что каждый день записывает в дневнике, сколько времени провела в праздности, а потом молится о прощении? Слишком усердна, непомерно усердна.
Пенни гадал, сколько на самом деле лет Лорелле Дарк. Никто, похоже, этого не знал, но все сходились во мнении, что ей тридцать с хвостиком. Пышная и аппетитная штучка, и он бы тотчас выбрал ее, если бы не побаивался, что она еще недостаточно стара и старый холостяк не станет для нее последней надеждой. Пенни не собирался подвергать себя риску получить отказ.
Джесси Дарк могла бы сгодиться. Но он слышал, как она сказала, что коты в доме «должны знать свое место». Пенни не сомневался, она никогда не признает этим местом супружескую кровать. Первый и Второй Питер не одобрят такой брак.
Бесси Пенхаллоу… нет, исключено. Эта огромная бородавка на подбородке, украшенная тремя волосинками, просто невыносима. К тому же она так же набожна, как Элва. Бесси – по определению Пенни – сумасшедшая миссионерка. В последний раз, когда он беседовал с ней, она рассказала, что в Китае возрос интерес к христианской литературе, и обиделась, когда он не выразил восторга по этому поводу.
Милдред Дарк, которая работала в городе стенографисткой в адвокатской конторе и приезжала домой на выходные, выглядела стильно и модно. Но какие ужасные пигментные пятна на лице! Легко заявить, что внутри все женщины – сестры (Пенни точно не помнил, где это сказано, у Шекспира или в Библии), но наружность, черт бы ее побрал, все-таки имеет значение.
Что касается ее сестры Гарриет, которая «ушла» в спиритизм и утверждала, что имеет «духовного возлюбленного» на «той стороне», пускай продолжает любить духовно. Пенни не собирался становиться ее возлюбленным на
Бетти Мур могла бы стать его избранницей, будь она Дарк или Пенхаллоу. Но женитьба на Мур – слишком серьезный риск. Эмилия Траск при деньгах, но у нее, кажется, трудный характер. Нет, нет, только Дарк или Пенхаллоу. Женитьба вообще дело рискованное, но лучше иметь дело со знакомым дьяволом, чем с незнакомым.
Есть еще Маргарет Пенхаллоу. Симпатичная, и глаза до сих пор хороши. Мистер Трэкли сказал, у нее прекрасная душа. Вероятно, так оно и есть – но ведь чертовски худа. Миссис Кларенс Дарк… вот у кого фигура! Но она вдова и, по слухам, однажды на молитвенном собрании шлепнула мужа по лицу. И хотя дядя Пиппин говорил, что предпочел бы публичную пощечину публичному поцелую – как случилось с Энди Пенхаллоу, – Пенни не видел необходимости ни в том ни в другом. В конце концов, фигура у Маргарет более современная. Нынче все молодые девушки отощали. Не то что лакомые толстушки его молодости. Куда пропали вчерашние девушки? Девушки, которые были девушками, эх! Но Маргарет – изящная и кроткая и, конечно, бросит писать свои глупые стишки, когда у нее будет муж. К концу проповеди мистера Трэкли Пенни решил, что женится на Маргарет. Он вышел из церкви в пьянящий солнечный октябрьский день, чувствуя себя уже связанным и окованным. В конце концов, он бы хотел немножко… ну… романтики. Пенни вздохнул. Жаль, он не женился много лет назад. Сейчас он бы уже ко всему этому привык.
Глава 9
Большой Сэм был не слишком счастлив. Прошло лето; пролетала осень; впереди в опасной близости маячила зима. В лачуге Уилкинса гуляли сквозняки, а бухта Большой Пятницы была чертовски одиноким местом. От собственной стряпни он заработал несварение. Многие домохозяйки клана часто приглашали его на обед, но он не ходил, поскольку чувствовал, что все они на стороне Маленького Сэма. Даже Дарки и Пенхаллоу расслабились и осовременились, с тоской размышлял Большой Сэм. Теперь они стерпят что угодно.
Но когда Большой Сэм прослышал, что Маленький Сэм повадился воскресными вечерами ходить к вдове Терлиззик, он прямо-таки лишился дара речи; а потом начал каждому, кто готов был его слушать, высказывать свое мнение по этому вопросу.
– Видно, хочет еще одну жену загнать в могилу. Я-то думал, у Маленького Сэма побольше здравомыслия. Нельзя доверять мужчине, который уже раз был женат, хотя, казалось бы, кому, как не ему, лучше знать. А ведь он самый уродливый парень в клане! Не сказать, что прекрасная дама Терлиззик такая уж красотка, со всеми своими родинками и неуклюжими щиколотками. Я бы сказал, она похожа на боксера. И толстая! Если бы ему пришлось платить за каждый фунт ее веса, он бы подумал дважды. Она уже дважды была замужем. Некоторые просто не знают, когда следует остановиться. Мне жаль Маленького Сэма, но он заслужил. Слыхал, он провожает ее домой из церкви. Дальше начнет петь ей серенады. Я вам когда-нибудь говорил, что Маленький Сэм воображает, будто умеет петь? Я ему как-то говорю: «И этот безбожный вой ты зовешь пением?» Но у Терлиззиков никогда не было слуха. Что ж, ее тоже ждут беды. Я такого могу порассказать…
Никто в клане не одобрял эти якобы ухаживания. По правде говоря, все давным-давно пришли к молчаливому соглашению, что Сэмы – это нечто особенное, и не судили их по обычным семейным стандартам. Но все же Терлиззик – это
Все эти комплименты, должным образом переданные Маленькому Сэму и миссис Терлиззик, возможно, расстроили их, а может, наоборот, позабавили. Маленький Сэм хранил свои планы в тайне и демонстративно растил трех котят Горчицы. Белая богиня утра все еще стояла на полке с часами, но ее стройные ноги покрылись пылью. Когда отец Салливан устроил следующую лотерею в церкви Чэпел-Пойнт, Маленький Сэм заявил, что это должно быть запрещено законом. О чем вообще думают протестанты?
Часть IV
Перст грозящий
Глава 1
Внезапное возвращение «домой» Фрэнка Дарка и его сестры Эдны подействовало на клан словно разорвавшийся снаряд. Фрэнк объявил, что, по мнению Эдны, она имела такое же право на кувшин, как и все прочие, и не давала ему покоя, пока он не согласился приехать. Денди – его дядя, так что мало ли… В любом случае они должны присутствовать при раздаче. Да и запад ему поднадоел. Он решил продать тамошнее имущество и купить недвижимость на острове. Осесть до конца жизни среди своих людей.
– И жениться на хорошенькой островитянке, – сказал дядя Пиппин.
– Конечно, – рассмеялся Фрэнк. – С ними никто не сравнится.
Но как только он вышел из магазина, раздались смешки.
– Особенно процветающим он не выглядит, – заметил кто-то.
– Опустился. Говорят, слишком много транжирил, – сказал Уильям И. – Пропивал быстрее, чем зарабатывал.
– В молодости был слишком красив и оттого ни на что не годился. Это всегда портит мужчину, – прорычал Сим Дарк, который сам если и испортился, то точно не по этой причине.
Джослин узнала о его возвращении следующим вечером, когда собиралась в церковь. Тетя Рэйчел невзначай упомянула об этом в беседе с миссис Клиффорд («Говорят, Фрэнк Дарк вернулся»), и у Джослин закружилась голова, будто вся Вселенная пошла кругом. Ей показалось, она вот-вот упадет в обморок, и она отчаянно схватилась за стол, чтобы удержаться на ногах. Фрэнк вернулся… Фрэнк! На мгновение десять лет перевернулись, как страница в книге, и она увидела себя в тумане вуали смотрящей в прекрасные глаза Фрэнка Дарка.
– Ты еще не готова, Джослин? – нервно спросила тетя Рэйчел. – Мы опоздаем. И тогда нам не найдется места. Все придут послушать Джозефа.
Тем вечером в церкви Бэй-Сильвер выступал с проповедью преподобный Джозеф Дарк из Монреаля, и, естественно, там собрались почти все Дарки и Пенхаллоу. Они очень гордились Джо. Он – малыш Джо Дарк, когда-то бегавший босиком по всему Бэй-Сильвер и в каникулы работавший на более состоятельных родственников, – был теперь самым высокооплачиваемым священником в Канаде. Тогда о нем никто особенно не задумывался, зато теперь его редкие визиты домой становились событием, а когда он проповедовал в церкви Бэй-Сильвер, приходилось ставить стулья в проходах.