Люси Монтгомери – Энн из Эйвонли (страница 29)

Девушки очень проголодались и всему были рады. Еда у мисс Сары была вкусной и свежей – и хлеб, и масло, и сливки, и девушки ели с большим аппетитом. Когда с чаем было покончено, мисс Сара сказала:

– Не знаю, готова ли я расстаться с блюдом? Оно стоит двадцать пять долларов. Это старинное блюдо.

Диана тихонько толкнула Энн под столом ногой, что означало: «Не соглашайся, прояви выдержку. Она отдаст и за двадцать». Но Энн не желала рисковать – для нее это блюдо было бесценным. Она быстро согласилась на двадцать пять, и в глазах у мисс Сары промелькнула жалость – не продешевила ли она?

– Хорошо. Оно ваше. Деньги мне сейчас нужны. Дело в том, – мисс Сара горделиво вскинула голову, ее впалые щеки окрасились румянцем, – что я выхожу замуж за Лютера Уолесса. Он сделал мне предложение еще двадцать лет назад. Мне он тоже был по душе, но отец отказал ему, потому что Лютер был беден. Наверное, нужно было бороться за свое счастье, но я была робкой и боялась отца. Тогда я еще не знала, что жених в наши дни – большая редкость.

Когда девушки отъехали на безопасное расстояние – Диана управляла пони, а Энн сидела, бережно держа на коленях желанное блюдо, – освеженная дождем, безлюдная, зеленая дорога огласилась звонким девичьим смехом.

– Завтра в городе я развлеку твою тетю Жозефину рассказом об этом удивительном, полном приключений дне. Испытаний было достаточно, но теперь все позади. Я получила блюдо, а дождь прибил на дороге пыль. Все хорошо, что хорошо кончается.

– Мы еще не добрались до дома, – сказала Диана с сомнением в голосе. – Кто знает, что еще с нами будет? К тебе так и льнут разные приключения, Энн.

– Некоторым людям на них везет, – безмятежно проговорила Энн. – Тут уж ничего не поделаешь.

Глава 19

Просто счастливый день

– В конце концов, – сказала Энн однажды Марилле, – самые милые и приятные дни не те, когда случается нечто необыкновенное, волнующее и интересное, а те, которые полны маленьких, незатейливых радостей, скользящих одна за другой, как жемчужины на нитке.

Именно такой и была в основном жизнь в Зеленых Крышах. Ведь разные происшествия и неприятности у Энн, как и у остальных людей, не сваливались на нее в один день, а распределялись по всему году, и между ними шла череда безмятежных, счастливых дней, полных работы и мечтаний, учебы и смеха. Именно таким и был один день в конце августа. Утром Энн и Диана перевезли на песчаный берег пруда счастливых близнецов, которые собирали там «сладкую траву» и плескались в воде под звуки древней песни, которую ветер принес еще с тех времен, когда мир был молодым.

Днем Энн пешком отправилась к дому Ирвингов навестить Пола. Она застала мальчика у густого ельника, загораживающего дом с севера, он лежал на траве, погруженный в чтение волшебных сказок. Пол радостно вскочил, завидев Энн.

– Как я рад, что вы пришли, – пылко воскликнул он. – Бабушки нет дома, но вы ведь останетесь и выпьете со мной чаю? Одному пить чай грустно, вы ведь понимаете. Я серьезно склонялся к тому, чтобы пригласить к чаю Мэри Джо, но знал, что бабушке это не понравится. «Французы должны знать свое место», – говорит она. Да с Мэри Джо и разговаривать трудно. Она только смеется и повторяет: «Много я повидала на своем веку мальчишек, но такого не видела!» Разве это можно назвать разговором!

– Конечно же, я останусь и с удовольствием выпью чаю, – весело ответила Энн. – Как я ждала этого приглашения! У меня каждый раз слюнки текут, как только вспомню песочное печенье твоей бабушки.

Вид у Пола стал озабоченным.

– Если б это зависело от меня, – сказал он, стоя перед Энн с засунутыми в карманы руками; его лицо омрачила тревога, – я был бы счастлив предложить вам печенье. Но все в руках Мэри Джо. Я слышал, как, уходя, бабушка наказала ей не давать мне песочного печенья, ибо оно слишком жирное и плохо переваривается детьми. Но, может, Мэри Джо принесет его для вас, если я пообещаю, что сам к нему не прикоснусь. Будем надеяться на лучшее.

– Да, будем, – согласилась Энн, которую устраивал такой оптимистический взгляд на вещи. – Но если Мэри Джо проявит твердость и откажет мне в печенье, это ничего не изменит. Пусть это тебя не волнует.

– Вы правда не огорчитесь? – с беспокойством спросил Пол.

– Даже не сомневайся, дорогой!

– Тогда я спокоен, – сказал Пол, вздохнув с облегчением. – К тому же мне кажется, что Мэри Джо прислушается к голосу разума. Она по натуре совсем не вредная, но жизнь ее научила, что нельзя ослушаться бабушки. Бабушка – замечательная женщина, но ей перечить нельзя. Все должно происходить по ее воле. Сегодня утром она была мной довольна – мне наконец удалось справиться с обычной порцией овсянки. Это было нелегко, но я победил. И бабушка сказала, что еще не теряет надежды сделать из меня человека. Я хочу задать вам очень важный вопрос, учительница. Пожалуйста, ответьте на него честно, хорошо?

– Я постараюсь, – обещала Энн.

– Как вы считаете, у меня завелись в башке тараканы? – спросил Пол так, будто от ее ответа зависела его жизнь.

– Боже, Пол, ну конечно, нет! – удивленно воскликнула Энн. – Откуда такие мысли?

– Так считает Мэри Джо. Она думала, что я не слышу. Вчера вечером ее навестила Вероника, прислуга миссис Питер Слоун. Я шел по коридору и услышал их разговор на кухне. Мэри Джо сказала: «Странный мальчишка этот Пол. Не всегда поймешь, что он говорит. Похоже, у него в башке тараканы». Ночью я никак не мог уснуть и все думал, права ли она? Я не осмелился спросить об этом у бабушки и решил, что спрошу у вас. Я рад, что вы так не думаете.

– Конечно, не думаю. Мэри Джо – глупая, невежественная девушка, и нельзя принимать к сердцу все, что она болтает, – возмущенно проговорила Энн, втайне решив намекнуть миссис Ирвинг, что стоит приструнить болтливую служанку.

– У меня прямо на душе легко стало, – сказал Пол. – Спасибо. Вы меня успокоили. Не очень-то приятно сознавать, что у тебя в голове тараканы. Наверное, Мэри Джо так подумала из-за мыслей, которыми я иногда делюсь с ней.

– Это довольно опасная практика, – заметила Энн, познавшая это на собственном опыте.

– Я расскажу вам, что говорил Мэри Джо, и вы сами решите, есть ли в моих рассказах какие-то странности, – сказал Пол. – Но надо подождать, пока стемнеет. В сумерках меня так и тянет поделиться своими мыслями с кем-нибудь, и, если рядом нет подходящего человека, приходится рассказывать Мэри Джо. Но, раз она считает, что у меня тараканы в голове, больше этого не повторится. Переживу как-нибудь.

– Если будет трудно сдерживаться, приходи в Зеленые Крыши, и я тебя выслушаю, – предложила Энн с той серьезностью, которую любят дети, желая, чтобы к ним относились как к равным.

– С радостью. Надеюсь, когда я приду, Дэви не будет поблизости, а то он всегда строит мне рожи. Я не обижаюсь – ведь он еще маленький, а я уже большой, но все-таки неприятно. Иногда он такие ужасные строит рожи, что даже страшно – вдруг останется таким навсегда. Он даже и в церкви гримасничает, хотя там надо погружаться в мысли о божественном. Доре я нравлюсь, и она мне тоже, но что-то изменилось во мне с тех пор, как она призналась Минни Мей Барри, что собирается выйти за меня замуж. Возможно, когда я вырасту, захочу жениться на ком-то, но сейчас я слишком мал, чтобы об этом думать. Вы согласны?

– Полностью, – ответила Энн.

– Разговор о женитьбе вызвал у меня в памяти еще одну вещь, которая не дает мне покоя, – продолжил Пол. – На прошлой неделе к бабушке на чай приходила миссис Линд, и бабушка велела мне показать ей портрет мамочки – тот, который папа прислал мне на день рождения. Мне совсем не хотелось его показывать. Миссис Линд – хорошая и добрая, но она не из тех людей, которым хочется показать портрет мамы. Вы меня понимаете. Но я, конечно, повиновался. Миссис Линд нашла, что мама очень красивая, но похожа на артистку, и, должно быть, намного моложе папы. И потом добавила: «Пройдет время, и папа может опять жениться. Как ты отнесешься к этому, Пол?» У меня от такой мысли дыхание перехватило, но я постарался, чтобы миссис Линд ничего не заметила. Я просто посмотрел ей прямо в глаза… вот так… и сказал: «Папа выбрал мне замечательную первую маму, и я могу ручаться, что он не ошибется и во второй раз». Я действительно доверяю ему. Но, надеюсь, если он решится привести в дом новую маму, то сначала посоветуется со мной, пока не будет слишком поздно. А вот и Мэри Джо приглашает нас к чаю. Пойду поговорю с ней насчет печенья.

В результате переговоров Мэри Джо, помимо песочного печенья, принесла к столу еще вазочку с вареньем. Энн разлила чай, и они с Полом прекрасно провели время в полумраке гостиной, в которой окна были распахнуты навстречу морскому ветерку. По мнению Мэри Джо, они несли такую «чепуху», что у нее уши «вяли», о чем она следующим вечером и поведала Веронике. «Похоже, училка тоже немного не в себе», – сказала она. После чая Пол отвел Энн к себе в комнату и показал портрет матери – тот таинственный подарок ко дню рождения, который до поры до времени миссис Ирвинг запирала в книжном шкафу. Небольшую комнату с низким потолком и квадратным окном окрашивало красноватым, мягким светом заходящее над морем солнце, тени от елей дрожали на стенах. Нежные отблески заката ложились на висевший у изножья кровати портрет, с которого смотрело милое, юное лицо с любящим взглядом матери.