Люси Монтгомери – Джейн с Холма над Маяком (страница 20)

На самом дне ящика нашлась маленькая коробочка. Джейн тут же ее схватила.

– Папа, а это что?

Папа коробочку отобрал. На лице у него появилось странное выражение.

– Да так, ничего.

– Папа, это медаль «За особые заслуги»! У мисс Колвин такая лежала в ее комнате в Святой Агате. Ее брата наградили во время Великой войны[12]. Папа, неужели ты… ты…

Джейн даже задохнулась от гордости.

Папа пожал плечами:

– Да уж, мою умненькую Джейн не проведешь. Я ее получил при Пашендейле. Когда-то я ею гордился. Она вроде как что-то значила, когда… Выбрось ее.

Папин голос звучал непривычно свирепо, но Джейн не испугалась. Она не боялась, когда ему случалось мимоходом вспылить. Вспыхнуло – и угасло, подобно молнии из летней тучи, и вот уже снова светит солнце. Папа никогда не сердился на Джейн, но, говоря словами дядюшки Надгроба, мог огрызнуться.

– Не собираюсь я ее выбрасывать. Я ее сохраню, папа.

Папа снова пожал плечами:

– Ну, главное – мне не показывай.

Джейн убрала медаль в ящик своего стола и каждый день ею любовалась. В тот день, после всех треволнений, связанных с распаковкой ящика, она вместо соли положила в ирландское рагу, которое готовила к обеду, сахарную пудру – и на некоторое время стыд затмил для нее безоблачные радости жизни. Впрочем, Смешок это рагу слопал с большим удовольствием.

20

– Джейн, ты согласна принять гостей? Мой давний друг доктор Арнет проездом в Шарлоттауне. Я бы хотел пригласить его на ужин с ночевкой. Справимся?

– Конечно. Только нужно поставить кровать в гостевую комнату. Там есть комод, зеркало, умывальник, а кровати нет. Помнишь, мы слышали, что Младший Дональд продает лишнюю кровать?

– С этим я разберусь. Но как быть с ужином, Джейн? Позволим себе шикануть? Купим курицу… нет, двух… у миссис Джимми-Джон? Если купим, ты ведь их приготовишь?

– Конечно. Ах, папа, позволь мне самой все спланировать! У нас будет холодная курятина и картофельный салат. Я в точности помню, как Мэри готовила картофельный салат. Я ей часто помогала чистить картошку… потом горячие сухарики… Папа, нужно будет купить банку «особой муки» Флевела в деревне… Только обязательно Флевела – остальные ненадежные. – Джейн успела стать авторитетом в области муки. – А еще подадим на стол землянику и сливки. Мы с Мин вчера нашли на склоне целую земляничную поляну. Много съели, но там еще осталось.

К сожалению, в тот же день, когда они ждали в гости доктора Арнета, приехала и тетя Айрин. Она промчалась мимо на машине, как раз когда Джейн с отцом тащили по дорожке к дому железную кровать. Папа купил кровать у Младшего Дональда, который оставил ее у начала дорожки, потому что торопился и дальше донести не успел. День выдался ветреный, поэтому Джейн обмотала голову старой шалью тетушки Матильды Джолли – накануне ночью у нее побаливал зуб. Вид у тети Айрин сделался слегка ошалелый, однако, когда они зашли во двор, она все же их обоих поцеловала.

– Выходит, Дрю, ты купил дом старушки Тилли Джолли? Какая уморительная постройка! Знаешь, мог бы сначала это обсудить со мной.

– Джейн хотела, чтобы это был секрет… Джейн любит секреты, – легкомысленно сообщил папа.

– Да уж, она у нас очень скрытная, – согласилась тетя Айрин, ласково погрозив Джейн пальцем. – И мне кажется, несколько себе на уме.

Тетя Айрин улыбалась, но в голосе звучала неприятная нотка. Джейн подумала: бабушкина откровенная злость в чем-то даже лучше. С бабушкой не приходится делать вид, что тебе нравятся ее слова.

– Знай я заранее, я бы тебя обязательно отговорила, Эндрю. Я слышала, ты заплатил четыреста долларов. Джимми-Джон тебя безбожно обжулил! Четыре сотни за такую развалюху? Трехсот бы хватило с лихвой.

– Но вид, Айрин… вид. Лишняя сотня за вид.

– Ты такой непрактичный, Эндрю! – Она шутливо погрозила пальцем и ему. По крайней мере, хоть палец ее был способен на шутку. – Джейн, тебе придется отобрать у папы кошелек и затянуть потуже. Не сделаешь – к осени он останется без гроша.

– Полагаю, Айрин, мы сумеем свести концы с концами. А если нет, затянем эти самые концы до упора. Джейн отличная хозяйка. Она наблюдает за хозяйством в доме своем и не ест хлеба праздности[13].

– Ах, Джейн! – Тетю Айрин искренне порадовали слова брата. – Но если тебе вздумалось завести дом, Дрю, почему не поближе к городу? В Кеппохе есть отличное бунгало, ты бы мог его снять на лето. Я бы тогда была поблизости, помогала… советовала…

– Нам больше нравится на северном побережье. Мы с Джейн пеликаны в пустыне и филины на развалинах[14]. А еще мы оба любим луковицы, так что отлично подходим друг другу. Мы даже картины с ней развесили, не поругавшись. Это, согласись, феноменально.

– Эндрю, это не тема для шуток. – Голос тети Айрин зазвучал едва ли не жалобно. – А чем вы питаетесь?

– Джейн выкапывает устриц, – торжественно объявил папа.

– Устриц? Так вы едите одних устриц?

– Ну что вы, тетя Айрин! К нам раз в неделю заезжает рыбак, а мясник из деревни заходит дважды в неделю! – возмущенно сообщила Джейн.

– Пр-р-релесть!

Тетя Айрин принялась осматривать дом, глядя на все свысока: комнату для гостей с занавесками из желтого тюля, которыми Джейн так гордилась, она назвала «милой каморкой»; сад – «Такой славненький и старомодный, правда, Джейн?..»; полку для обуви – «Да уж, тетушка Матильда Джолли жила со всеми удобствами, верно, душенька?».

Единственное, на что она не посмотрела свысока, – апостольские ложки. Когда о них зашла речь, к ее сладкоречию примешалась толика желчи.

– Я всегда считала, что мама их мне оставила, Дрю.

– Она их подарила Робин, – спокойно ответил папа.

У Джейн защипало в глазах. Папа впервые произнес мамино имя.

– Но когда она уехала…

– Айрин, если можно, не будем это обсуждать.

– Ну конечно, мой бедненький. Я-то все понимаю. Прости меня. Ну, Джейн, душенька, одолжи мне передник, я помогу тебе подготовиться к приезду доктора Арнета. Какая же она прелесть – пытается принимать гостей, и все сама.

Тетя Айрин забавлялась… тетя Айрин над ней подсмеивалась. Джейн обуревали гнев и чувство беспомощности. Тетя Айрин с улыбкой взялась за дело. Куриц Джейн уже сварила, салат сделала, но тетя Айрин потребовала еще испечь печенье, а курятину нарезать, и даже слышать не пожелала о лесной землянике.

– Я, по счастью, привезла пирог. Знаю, что Эндрю он понравится. Мужчины, душенька, любят еду посытнее.

Джейн пришла в ярость. Она дала себе мысленный зарок на следующей же неделе научиться печь пироги. Пока же пришлось смириться. Когда приехал доктор Арнет, тетя Айрин, улыбчивая и любезная хозяйка, гостеприимно его поприветствовала. За ужином, став еще улыбчивее и любезнее, она восседала во главе стола, разливала чай и умилялась, когда доктор Арнет просил добавки картофельного салата. Обоим мужчинам очень понравился пирог. Папа сказал тете Айрин, что она печет лучшие пироги во всей Канаде.

– А бывает, что и поесть – приятное занятие, – заметил папа с легким удивлением, как будто только что открыл для себя эту истину благодаря пирогу. Сердце Джейн наполнилось горечью. Ей страшно захотелось разорвать всех на клочки.

Перед отъездом тетя Айрин помогла Джейн вымыть посуду. Джейн возблагодарила звезды за то, что три дня назад они с Мин сходили в деревню и купили полотенец. Что бы сказала тетя Айрин, увидев, как Джейн вытирает посуду нижней сорочкой?

– Мне пора ехать, душенька… хочу добраться домой до темноты. Так жаль, что вы от меня далековато… но я постараюсь приезжать почаще. Даже и не знаю, что бы без меня делала твоя мама, бедное дитя. Дрю с доктором Арнетом ушли на берег. Наверняка проведут там полночи, будут ругаться и орать друг на друга. Эндрю не прав, что оставил тебя одну в доме. Но уж такие они, мужчины… совершенно бездумные.

Однако Джейн просто обожала оставаться одна. Так здорово поговорить с самой собой.

– Я не против, тетя Айрин. И мне очень нравится на Холме над Маяком.

– Тебя нетрудно порадовать…

Можно подумать, она такая маленькая и глупая, что радуется всему подряд. У тети Айрин была особая способность дать тебе понять, что твои пристрастия, мысли и поступки решительно ничего не значат. А как Джейн было обидно, что тетя распоряжается в папином доме! Неужели она так же вела себя, когда папа жил с мамой? Если да…

– Душенька, я привезла подушечку в гостиную.

– Это кухня, – поправила Джейн.

– А в следующий раз привезу старое кресло с ситцевой обивкой для свободной комнаты.

Джейн, припомнив «милую каморку», решила взять реванш.

– Вряд ли там хватит места, – сказала она.

Когда тетя Айрин уехала, Джейн злобно посмотрела на подушку. Такая новенькая, шикарная – в сравнении с ней все вокруг стало выглядеть обшарпанным и простоватым.

– Спрячу ее, пожалуй, на полку для обуви, – решила Джейн, торжествуя.

21

Ночь выдалась душная, и Джейн решила выйти посидеть на склоне холма, «чтобы прийти в себя», как она выразилась. Дело в том, что с самого утра она была, скажем так, не в себе, потому что перед завтраком сожгла тосты и весь день ходила под бременем этого позора. Сварить курятину оказалось не так просто – духовка на дровах была совсем не то, что электрическая плита у Мэри, – а наводить порядок в комнате для гостей под лукавым присмотром тети Айрин («Надо же, у детоньки есть гостевая комната» – так и говорили ее глаза) оказалось даже хуже. Но вот Джейн, к собственному несказанному блаженству, осталась в одиночестве, и ничто ей не мешало присесть на холме среди прохладной бархатистой ночи, никуда не торопясь. Ветер дул с юго-запада, принося с собой запахи клевера с луга Старшего Дональда. Все собаки Джимми-Джонов лаяли одновременно. Большая дюна, которую называли Сторожевой Башней, вздымалась на фоне пустого северного неба. За ней низко и протяжно рокотал прибой. Мимо пролетела ночная бабочка, едва не задев Джейн по лицу. Смешок убежал вместе с папой и доктором Арнетом, однако к Джейн примчались из дома оба Питера и принялись скакать вокруг. Она прижала к лицу их шелковистые мурчащие бока и не мешала котятам покусывать себе лицо. Прямо сказка наяву.