Люси Монтгомери – Джейн с Холма над Маяком (страница 15)

– «Saturday Evening» хороший клиент. Но давай вернемся к нашим баранам. Учитывая колебания рынка, какой бы ты предпочла дом, моя Джейн?

– Небольшой, – сказала Джейн, вспоминая необъятность дома номер 60. – Маленький домик, окруженный деревьями… молодыми деревцами.

– Березками? – подхватил папа. – Я бы не возражал против березки-другой. И нескольких елей для контраста. А еще дом должен быть бело-зеленым, в тон деревьям. Мне всегда хотелось пожить в бело-зеленом доме.

– А мы разве не можем его покрасить? – удивилась Джейн.

– Можем. Как же ты это толково придумала! А ведь я бы мог отказаться от самого нам подходящего домика только потому, что он бурого цвета. И еще нужно, чтобы там было хотя бы одно окно – смотреть на залив.

– А дом будет недалеко от залива?

– Обязательно. Мы едем в район Королевского пляжа. Все дома, про которые я слышал, там и находятся.

– Еще я бы хотела, чтобы он стоял на холме, – мечтательно протянула Джейн.

– Подведем итоги. Маленький домик, бело-зеленый или чтобы можно было перекрасить… окруженный деревьями, по возможности березками и елями… с окном на море… на холме. Не вижу ничего невозможного, но есть еще одно условие. Он должен быть волшебным, Джейн… безусловно волшебным. А волшебные дома редкость, даже здесь, на острове. Ты понимаешь, о чем я, Джейн?

Джейн подумала.

– Ты хочешь почувствовать, что это твой дом еще до того, как его купишь, – рассудила она.

– Джейн, – сказал папа, – таких, как ты, просто не бывает.

Он пристально вглядывался в нее, пока они шагали вверх по склону холма; на пути им встретилась речка, настолько синяя, что, увидев ее, Джейн вскрикнула от восторга. Эта речка впадала в такую же синюю бухту. А когда они забрались на вершину холма, перед ними раскинулся простор еще шире и синее, и Джейн поняла: это залив.

– Ах! – произнесла она. И потом еще раз: – Ах!

– Здесь начинается море. Тебе нравится, Джейн?

Джейн кивнула. У нее не было слов. Она раньше видела озеро Онтарио – бледно-голубое, мерцающее, но это… это… Она не отводила глаз и все не могла насмотреться.

– Не думала, что бывает такая синева, – прошептала она.

– Ты и раньше ее видела, – негромко произнес папа. – Ты, наверное, этого не помнишь, но она у тебя в крови. Ты родилась с ней рядом, в прелестную колдовскую апрельскую ночь… и прожила с ней рядом три года. Однажды я отнес тебя туда и погрузил в воду к ужасу… нескольких людей. До этого тебя должным образом окрестили в англиканской церкви в Шарлоттауне… но настоящее твое крещение было таким. Ты дитя моря, и вот ты дома.

– Но ты меня не любил, – выпалила Джейн, даже не подумав.

– Не любил? Кто тебе такое сказал?

– Бабушка. – Упоминать про бабушку ей никто не запрещал.

– Старая… – Папа осекся. На лицо его будто бы надели маску. – Давай не будем забывать, Джейн, что мы охотимся за домом, – произнес он невозмутимо.

Джейн – совсем ненадолго – отвлеклась от охоты за домом. Она не знала, чему и кому верить. Вроде бы теперь папа ее любит… но может, это не так? Он просто делает вид? Потом она вспомнила, как он ее поцеловал.

«Теперь он меня любит, – подумала она. – Может, когда я родилась, и не любил, но теперь любит точно».

И к ней вернулось счастье.

16

Охотиться за домом оказалось очень интересно. Хотя если совсем начистоту, интереснее всего было ехать в машине, разговаривать и молчать вместе с папой, потому что большинство домов из списка пришлось признать никуда не годными. Первый был слишком большим, второй – слишком маленьким.

– Нам нужна комната, чтобы гладить кота, – объявил папа.

– А у тебя есть кот? – обрадовалась Джейн.

– Нет. Но если хочешь, мы его заведем. Я слышал, в этом году отменный урожай на котят. Ты любишь кошек?

– Да.

– Тогда берем сразу бушель[5].

– Нет, – возразила Джейн. – Лучше два.

– И собаку. Не знаю, Джейн, как ты относишься к собакам, но, если у тебя будет кот, я обязательно хочу собаку. У меня ее не было с тех пор, как…

Он снова осекся, и Джейн опять почувствовала, что он почти что сказал то, что ей очень хотелось бы услышать.

Третий дом оказался симпатичным. Он стоял в конце лесистой дорожки, на которую сквозь кроны просачивались пятна света. Но при внимательном осмотре выплыли серьезные недостатки. Полы провалились, гнулись, кривились в разные стороны. Дверь висела непонятно как. Окна не открывались. Кладовки не было вовсе.

Про четвертый дом папа сказал, что в нем многовато финтифлюшек, а на пятый они оба едва взглянули: запущенная угловатая некрашеная конура, да еще и двор весь замусорен ржавыми консервными банками, старыми ведрами, корзинами, тряпками и прочим хламом.

– Следующий в моем списке – старый дом Джонсов, – поведал папа.

Отыскать старый дом Джонсов оказалось не так-то просто. Новый дом Джонсов гордо высился у самой дороги, но, чтобы отыскать старый, нужно было проехать мимо по заброшенному проселку с глубокой колеей. Окно кухни выходило на залив. Но дом оказался очень большим, а еще папа с Джейн сошлись на том, что вид на задворки сараев и свинарника Джонсов как-то не впечатляет. Изрядно притомившись, они вновь покатили по ухабам.

Шестой дом оказался на удивление ладным. Небольшое бунгало, новенькое, белое, с красной крышей и мансардным окном. Дворик аккуратный, хотя и без единого дерева; при этом имелись кладовка, симпатичный подпол; полы были в порядке. Из домика открывался отличный вид на залив.

Папа посмотрел на Джейн.

– Как, по-твоему, тут с волшебством, моя Джейн?

– А по-твоему? – спросила Джейн.

Папа покачал головой:

– Никак. А без волшебства, знаешь ли, нам не годится.

Они поехали дальше, оставив хозяина дома гадать, что это за парочка ненормальных. Какое еще волшебство? Нужно сходить к плотнику, который строил этот дом, и поинтересоваться, как исправить такое упущение.

Еще два дома оказались совсем неподходящими.

– Похоже, мы с тобой двое глупцов, Джейн. Мы осмотрели все дома, которые, насколько мне известно, сейчас продаются… и что теперь? Ехать назад, смириться и купить бунгало?

– А давай спросим вон того прохожего, не знает ли он, есть ли в продаже еще дома, – невозмутимо предложила Джейн.

– Я слышал, Джимми-Джоны продают, – сообщил прохожий. – На Холме над Маяком. Там раньше жила их тетушка Матильда Джолли. Говорят, даже кое-какая мебель от нее осталась. Если Джимми-Джона прижать, он вас и с ценой не обидит. До Холма над Маяком две мили, ехать вдоль Королевского пляжа.

Джимми-Джон, Холм над Маяком и тетушка Матильда Джолли! У Джейн закололо кончики пальцев. Все это отчетливо пахло волшебством.

Дом Джейн увидела первой… вернее, увидела окно на втором этаже под остроконечной крышей – оно подмигивало ей с вершины холма. Пришлось объехать холм с другой стороны, по петлистой дорожке между двумя дамбами, где между камней росли молодые папоротники, а кое-где – совсем крошечные елочки.

И вот наконец показался дом… их дом!

– Смотри, лапушка, как бы у тебя глаза из головы не выскочили, – предупредил папа.

Домик пристроился на склоне небольшого, но крутого холма, по колено заросшего вереском. Совсем маленький… В дом номер 60 по Веселой улице таких влезло бы полдесятка. При доме был садик, а в дальнем его конце каменная стенка, чтобы земля не сползала вниз. Был забор с калиткой, и две прислонившиеся к нему высокие белые березки, и выложенная камнем дорожка до единственной двери, в которую в верхней части было вставлено шесть стеклышек. Дверь оказалась заперта, но им удалось заглянуть в окна. С одной стороны от двери находилась довольно просторная комната, прямо перед дверью – лестница на второй этаж, еще две комнатки с другой стороны, из них открывался вид на склоны холма, где росли папоротники высотой по пояс и лежали валуны, скрытые бархатистым зеленым мхом.

На кухне стояла кривоногая старенькая печурка, стол, несколько стульев. И милейший стеклянный шкафчик в углу, закрытый на деревянную кнопочку.

С одной стороны от дома расстилалось поле клевера, с другой – шумела роща из кленов вперемешку с елями и пихтами, отделенная от участка старым, поросшим лишайником деревянным забором. В углу двора имелась яблоня, с которой неслышно осыпались розовые лепестки, у калитки в саду тесно росли несколько старых елей.

– Мне расположение нравится, – заметила Джейн.

– Ты как думаешь, вид продается вместе с домом? – спросил папа.

Джейн так увлеклась осмотром, что даже не заметила вида. Но теперь она все-таки на него взглянула – и у нее перехватило дыхание. Никогда, никогда в жизни… она даже в мечтах не видела ничего настолько прекрасного.

Холм над Маяком находился на вершине треугольника, основанием которого служил залив, а одной из сторон – Королевская бухта. От моря его отделяли серебристо-лиловые песчаные дюны, которые дальше тянулись по косе, огибавшей бухту, где изумительные сине-белые волны одна за другой накатывали на длинный, освещенный солнцем пляж. На другой стороне пролива выделялся на фоне неба белый маяк, а на другом краю бухты виднелись тенистые вершины багряных холмов, которые дремали, обхватив друг друга руками. А дальше простирался во всей своей невыразимой красе остров Принца Эдуарда.

У самого Холма над Маяком, в обрамлении полосы елей со стороны бухты и выпаса с другой, мерцал пруд… Джейн в жизни не видела такой синевы.