Люси Монтгомери – Джейн с Холма над Маяком (страница 16)
– По мне, совершенно подходящий прудик, – заметил папа.
Джейн ответила не сразу. Она могла только смотреть. Она никогда раньше здесь не бывала, но ей казалось, что это место ей знакомо всю жизнь. Песня, которую пел морской ветер, звучала совсем как родная. Джейн всегда хотелось обзавестись
– Ну, что скажешь? – спросил папа.
Джейн ничуточки не сомневалась, что дом подслушивает, и даже погрозила папе пальцем.
– Ш-ш-ш… – сказала она.
– Пойдем к берегу и поговорим, – решил папа.
Пешком до берега оказалось минут пятнадцать. Они присели на белый, как кость, остов старого дерева, приплывшего из неведомо каких краев. В лица им ударил соленый морской ветер; о берег бился прибой, вокруг сновали бесстрашные крошки-кулики.
«Какой здесь чистый, соленый воздух!» – подумала Джейн.
– Джейн, сдается мне, что крыша течет.
– А мы черепицу поменяем.
– Весь двор зарос лопухами.
– Выполем.
– Дом, конечно, когда-то был белым, но…
– Будет белым снова.
– На входной двери краска облупилась.
– Краска же недорого стоит, правда?
– Ставни сломаны.
– Починим.
– Штукатурка растрескалась.
– Заклеим обоями.
– Непонятно, есть ли там кладовка, Джейн.
– В комнатке справа есть полки. Я могу там устроить кладовку. Во второй комнатке будет твой кабинет. Тебе же нужно где-то писать, правда?
– Она уже все распланировала, – сообщил папа Атлантическому океану. Затем добавил: – На большом клене, возможно, живут совы.
– Да кто их боится!
– А что с волшебством, моя Джейн?
Волшебство! Да этот дом был просто пропитан волшебством. Куда ни сунься, наткнешься на волшебство. Папа это прекрасно понимал. А спрашивал об этом, только чтобы поговорить. Когда они вернулись к дому, Джейн уселась на высокую плиту из красного песчаника, служившую ступенькой на крыльце, а папа отправился по петлистой тропинке, которую проложили через кленовую рощу коровы, переговорить с Джимми-Джоном… он же мистер Джей-Джей Гарланд. Дом Гарландов было видно – он выглядывал сбоку из-за кленов. Симпатичный светло-желтый фермерский дом, благопристойно обрамленный деревьями.
Джимми-Джон – толстенький коротышка с лучистыми серыми глазами – вернулся вместе с папой. Ключа он не нашел, но они и так уже видели первый этаж, а на втором, рассказал хозяин, три комнаты, в одной деревянная кровать, в каждой по шкафу.
– А под лестницей полка для обуви.
Они стояли на вымощенной камнем дорожке и смотрели на дом.
«Что вы собираетесь со мной делать?» – осведомился дом; редко дома высказываются столь отчетливо.
– Сколько вы за него хотите? – спросил папа.
– Четыре сотни, мебель в придачу, – объявил Джимми-Джон, подмигнув Джейн. Джейн бесшабашно подмигнула в ответ. В конце концов, до бабушки-то была целая тысяча миль.
– Без гроша оставите, – откликнулся папа.
«Прижать» Джимми-Джона он даже не пытался. То, что такую красоту можно купить за четыреста долларов, уже было огромной удачей.
Папа вручил хозяину пятьдесят долларов и сказал, что остальное заплатит завтра.
– Дом ваш, – ответил Джимми-Джон с таким видом, будто делал им подарок. Но Джейн-то знала, что этот дом всегда был их домом.
– Дом… прудик… бухта… и залив! Удачная покупка! – заметил папа. – Да еще и пол-акра земли. Я всю жизнь мечтал стать землевладельцем, чтобы было где встать и сказать: «Это мое». Ну а теперь, Джейн, уже варкается[6].
– Четыре часа пополудни. – Джейн прекрасно помнила книгу про Алису, ее не так-то легко было провести.
Когда они уже собрались уходить, из кленовой рощи вылетело карманное издание Джимми-Джона с озорной физиономией – оно притащило ключ, который нашелся в отсутствие хозяина. Джимми-Джон вручил его Джейн с поклоном. Джейн всю дорогу до Бруквью держала ключ в кулаке. Он ей страшно нравился. Только подумать, какие радости ему предстояло открыть!
Они обнаружили, что очень проголодались, потому что совсем забыли про обед, поэтому вытащили сдобное печенье миссис Мид и съели.
– Папа, а можно я буду готовить?
– Придется. Я-то не умею.
Джейн просияла.
– Вот бы нам завтра туда переехать.
– Так давай. Нужно прикупить еды и постельного белья. А потом сразу двинемся.
– Мне совсем не хочется, чтобы этот день закончился, – призналась Джейн. – Вряд ли будет еще один такой же счастливый.
– У нас еще есть завтра, Джейн… Дай-ка подсчитать… у нас осталось примерно девяносто пять завтра.
– Девяносто пять, – вздохнула Джейн.
– И проведем мы их так, как нам захочется, – разумеется, не нарушая приличий. Будем ходить чистыми, но не слишком. Будем лениться, но не слишком… так, чтобы оставаться примерно в трех прыжках от волков. И в нашем доме никогда не появится этого дьявольского приспособления под названием «будильник».
– Но какие-то часы нам все-таки нужны, – заметила Джейн.
– У Тимоти Соля, который живет возле устья бухты, есть старый корабельный хронометр. Я попрошу Тимоти дать нам его на время. Хронометр, правда, ходит далеко не всегда, ну и подумаешь! Ты мне заштопаешь носок, Джейн?
– Да, – ответила Джейн, которая никогда в жизни не штопала носков.
– Джейн, мы сидим на самой вершине мира. Какая невероятная удача, что ты решила спросить этого прохожего, Джейн.
– Никакая не удача. Я знала, что он знает, – ответила Джейн. – Да, и еще, папа: можно, мы никому не будем говорить про этот дом, пока туда не заселимся?
– Конечно, – согласился папа. – Никому, кроме тети Айрин. Ей, понятное дело, придется сказать.
Джейн промолчала. Пока папа не ответил, она и сама не вполне понимала, что как раз тете Айрин совсем не хотела говорить про дом.
Джейн полагала, что эту ночь проведет без сна. Разве можно спать, если тебе нужно обдумать столько замечательных вещей? В том числе совершенно загадочных. Как получилось, что два таких человека, как мама и папа, возненавидели друг друга? Это было совершенно непонятно. Они такие замечательные, каждый по-своему. Наверняка когда-то они друг друга любили. Что же потом изменилось? Если бы Джейн знала всю правду, может, она смогла бы что-то с ней сделать.
Но она очень скоро умчалась в страну снов по красным проселкам в еловой тени – все они вели к замечательным домикам, – и последняя ее сознательная мысль была такой: «Интересно, сможем ли мы покупать молоко у Джимми-Джонов?»
17
«Въехали» они уже на следующий день. Поздним утром Джейн с папой добрались до города, накупили консервов, приобрели постельное белье. Кроме того, Джейн обзавелась несколькими ситцевыми платьицами и передниками из бумазеи. Она понимала: одежда, купленная бабушкой, на Холме ей не пригодится. А еще, пока папа не видел, она заскочила в книжный магазин и приобрела «Кулинарную книгу для начинающих». Мама перед отъездом подарила ей доллар, и Джейн решила не пускать дело на самотек.
Они заехали к тете Айрин, но той не оказалось дома, чему Джейн очень обрадовалась по ряду собственных причин, которые, впрочем, оставила при себе. После ужина они привязали сундучок и чемодан Джейн к багажнику на крыше машины и двинулись по ухабам к Холму над Маяком. Миссис Мид вручила им коробочку плюшек, три каравая, круг масла с нарисованным на нем клеверным листиком, баночку сливок, пирог с изюмом и три сушеные трески.
– Одну на ночь положи вымачиваться, а утром зажарь, – посоветовала она Джейн.
Домик никуда не делся. Джейн немного переживала – вдруг за ночь его украдут. Ей он представлялся настолько желанным, что казалось: любой захочет на него покуситься. Она очень сочувствовала тетушке Матильде Джолли, которая вынуждена была его покинуть, поскольку умерла. Трудно было поверить, что, оказавшись в золотых чертогах, тетушка Матильда Джолли не будет скучать по дому на Холме над Маяком.
– Папа, позволишь мне отпереть дверь?
Джейн, трепеща от предвкушения, переступила порог.