Люси Колман – Лето в Андалусии (страница 42)
– У меня уже болит шея от постоянного взгляда вверх, а отсюда, сверху, открывается потрясающий вид на вход. Стена не так уж высока и частично реконструирована, так что я не волнуюсь. Есть там какая-нибудь информация?
– Я теперь не только водитель, но и экскурсовод? – Рик бросает на меня ответный взгляд, закатывая глаза. – Холм, на котором построен замок, называется Ла Флореста. Замок был построен маврами в 760 году на месте старого римского форта. С тех пор он не раз перестраивался и переоборудовался.
– Для меня достаточно, – небрежно бросаю я через плечо. – Не думаю, что в те времена у них были ковбои-строители.
Я уже ступаю на серую композитную дорожку, которая тянется по прямой от главных ворот. Квадратные серые булыжники выложены ромбовидным узором, а рядом с дорожкой, слева от нас, тянется пандус, идущий параллельно невероятно высоким внутренним стенам. Крепость внутри крепости. Замок занимает все плато на вершине холма и кажется огромной территорией, но мы находимся лишь на краю внешнего периметра. Хотя мне не терпится увидеть самое сердце этого места, я взбираюсь на узкую каменную стену справа, где начинаются зубчатые стены.
Внезапно меня догоняет Рик.
– Я чувствую, что мне нужен лук и охапка стрел, – с энтузиазмом замечает он. – Держу пари, кинокомпания, когда обнаружила это место, не могла поверить в свою удачу.
Мы находимся в самой низкой точке, но здесь все равно высоко. Однако прочные опоры, увенчанные внушительных размеров каменными пирамидальными навершиями, стоят всего на расстоянии двух шагов друг от друга. Солдатам достаточно места, чтобы видеть местность внизу и пускать стрелы, но захватчикам трудно сделать точный выстрел снизу с такого невероятного расстояния.
– Как ужасно жить в постоянном страхе быть захваченным, – размышляю я, пытаясь представить, каково это было – готовиться к вторжению. – В этот замок особенно трудно проникнуть, учитывая его расположение. Интересно, однако, сколько солдат гибли среди шума и хаоса, вызванных нападением, – говорю я на ходу, устремляясь выше еще на одну ступеньку.
– Эй, подожди меня, – окликает Рик, но я продолжаю идти, пока не достигаю самого высокого уровня, доступного с этой стороны замка.
Я поднимаюсь на укрепленный крепостной вал метровой ширины, с обеих сторон огражденный прочными металлическими перилами. Рик присоединяется ко мне, а я встаю, ухватившись за перила и любуясь видом с высоты птичьего полета.
– Теперь понимаю, что ты имела в виду, говоря о том, что тебе нужно за что-то держаться, – смеется он, глядя на мои руки с побелевшими костяшками пальцев.
– Это имеет значение и дает мне возможность наслаждаться видом. Это ведь другая сторона замка, верно? Мы вообще не видим подъездной дороги, трасса идет только по одной стороне холма. Вот почему повороты такие крутые.
– Да. Основная трасса, по которой мы приехали, находится вон там, – указывает он.
Широкая асфальтированная дорога черной лентой бежит по плоскому ландшафту, усеянному фермами и скоплениями зданий. Рощи, кажется, тянутся бесконечно. Если смотреть отсюда, вдалеке видны огромные поля соломенного цвета, а вокруг разбросаны объекты, которые, очевидно, являются фермами с группами хозяйственных построек.
Рик перегибается через перила, чтобы посмотреть вниз, на землю далеко под нами.
– Здесь так сухо и круто. Доступ с этой стороны был бы почти невозможен.
Я осторожно подаюсь вперед. Здесь есть группы кустарников, оливковых деревьев и суккулентов, которые, очевидно, процветают в таких условиях. Но склон холма выглядит так, словно у него сухая, рыхлая поверхность, с участками выжженной травы и стерни.
Стоя в тени высокого оливкового дерева, мы с Риком поворачиваемся, чтобы посмотреть вниз, во внутренний двор.
– Я могла бы радостно обнять тебя за этот опыт, – признаюсь я, поворачиваясь, чтобы с благодарностью посмотреть на Рика. – Если меня когда-нибудь и нужно было увезти, так это сегодня. Я понятия не имею, почему я вдруг переосмысливаю всю свою жизнь, но находиться здесь волшебно. Спасибо, это для меня очень много значит.
Мы смотрим друг на друга, и на одно щемящее сердце мгновение я инстинктивно подаюсь к Рику, внезапно нас разделяют всего несколько дюймов, и я чувствую его дыхание на своем лице. Я отстраняюсь, и он нервно откашливается. Неужели мы едва не поцеловались?
– Пора зайти внутрь и открыть для себя настоящие сокровища, – бормочу я, встречаясь с ним взглядом.
Вполне вероятно, что это наши последние несколько часов по-настоящему наедине, когда никто за нами не наблюдает. Я думаю, мы оба осознаем этот факт и пытаемся отодвинуть его в сторону. Разве это неправильно – наслаждаться каждой секундой, учитывая, что наши пути так скоро разойдутся? Движение над головой. Птица шумно хлопает крыльями, задевает ветку, и нас окатывает танцующим потоком пятен солнечного света. Я начинаю смеяться.
– Что смешного? – непонимающе спрашивает Рик.
– Ты выглядишь ненастоящим, как будто материализуешься у меня на глазах.
Рик качает головой, одаривая меня взглядом, который подразумевает, что я безнадежна.
– Дальше тебе привидятся рыцари с мечами. Если ты их увидишь, я не хочу об этом знать. История должна оставаться в прошлом, я не вижу ду́хов, но скажу тебе, что здесь очень атмосферно и присутствует странное умиротворение.
– Так и есть. Я думала, здесь будет полно посетителей, но с тех пор, как мы приехали, я видела только одну пару.
Мы возвращаемся назад и направляемся к пандусу, ведущему в главную часть замка. Я очень стараюсь держать эмоции под контролем, и сердце подсказывает мне, что если я не буду сильной, то Рик не сможет с этим справиться. Насколько я знаю, это, возможно, последнее мое воспоминание о том, как я проводила время наедине с мужчиной, который заставляет мое сердце сжиматься всякий раз, когда он смотрит на меня. И Рик явно тоже на взводе. Каждый раз, когда он открывает рот, чтобы заговорить, на его лице появляется неуверенное выражение, как будто он произносит совсем не те слова, что крутятся у него в голове.
К моему удивлению, Рик тянется ко мне и хватает за руку:
– Лейни, прости.
Я смотрю на него, а наши пальцы переплетаются на несколько коротких секунд, прежде чем мы отстраняемся друг от друга. Я впиваюсь в него взглядом.
– Почему ты извиняешься? – спрашиваю я, гадая, о чем он думает.
– Не знаю. Я не могу объяснить тебе, что я сейчас чувствую. Наверное, мне грустно, что наше время подходит к концу. Это был довольно… интересный опыт, правда?
У меня бешено колотится сердце, и нет слов, чтобы ответить ему, потому что, что бы я ни сказала, это будет неправильно.
– Нам пора идти. Здесь еще многое нужно увидеть, – мягко отвечаю я.
– Да, конечно.
На этот раз его голос тверд, и момент упущен. Мы не собираемся пересекать невидимую черту, и надежда, которая начала зарождаться внутри меня, разлетается на миллион осколков.
Требуется огромное усилие, чтобы стряхнуть с себя печаль, но пришло время встретиться лицом к лицу с неизбежным. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на него, и когда становится очевидно, что Рик не следует за мной, останавливаюсь, чтобы посмотреть, что он делает. Он стоит ко мне спиной и смотрит на открывающуюся панораму. Что-то в его позе заставляет мою нижнюю губу вздрогнуть, и я проглатываю образовавшийся в горле комок. В первый раз я вижу Рика таким уязвимым.
Внутренняя часть замка представляет собой невероятный лабиринт узких проходов между высокими каменными стенами. Удивительно, насколько это красиво и к тому же красочно. Даже детали в конструкции дорожек очаровывают: кирпичи выложены геометрическими узорами. С одной стороны дорожку, по которой мы идем, окаймляет полоса аккуратно подстриженной живой изгороди, несколько вьющихся растений добавляют немного розового на фоне каменной кладки песочного цвета. С другой стороны от нас листья невысоких кустарников имеют голубоватый оттенок. Они благоухают, но я не узнаю этого запаха.
Я бросаю взгляд на Рика и вижу, что он тоже старается насладиться тем, что осталось от нашего визита.
– Как будто мы находимся в саду во внутреннем дворе, а не в крепости, правда? – замечаю я, нарушая неловкое молчание между нами.
– Да. Я рад, что мы сюда приехали.
Он улыбается, и его глаза загораются, когда он изучает мое лицо. Иногда взгляд может сказать больше, чем целый поток слов, и мы возвращаемся в нужное русло.
В конце дорожки мы резко сворачиваем направо, поднимаясь на следующий уровень, и продолжаем движение до тех пор, пока не оказываемся перед просторной открытой площадкой, идеально подходящей для корта. По ней прогуливается не более дюжины человек. Оглядевшись, я замечаю несколько арочных проходов, ведущих к чему-то, что выглядит как ряд небольших внутренних двориков. Это похоже на лабиринт тропинок для кроликов, где можно подняться выше или спуститься на более низкие уровни, и я горю желанием его исследовать.
Рик смотрит на меня с удивлением, поскольку становится ясно, что, на мой взгляд, он идет недостаточно быстро, так что в итоге я снова иду впереди. Мы спускаемся в сводчатый туннель по крутым каменным ступеням. Они уводят нас все ниже и ниже, и дневная жара остается позади. В воздухе отчетливо тянет прохладой. Вокруг нас нет ничего, кроме глухих каменных стен, и становится ясно, что мы направляемся в одно из подземелий. Вход в помещение в конце лестницы, в котором в середине выложенного плитами пола установлена металлическая решетка, немного пугает. В камере находятся манекены, одетые как заключенные, с длинными волосами и бородами. Один прикован цепью к стене, а другой лежит на грубой деревянной койке, покрытой мешковиной.