Люси Колман – Лето в Андалусии (страница 41)

Найти замок оказалось нетрудно, и когда Рик сворачивает с главной дороги, я немного откидываюсь на своем сиденье, чтобы посмотреть на замок высоко над нами. Подъем начинается, когда мы выезжаем на подъездную дорогу, которая на самом деле представляет собой широкую колею, едва позволяющую нормально разъехаться двум автомобилям. Мне становится не по себе.

Мы взбираемся все выше и выше, а тропа становится все у́же и у́же. Теперь она не шире одного автомобиля с запасом всего в пару футов, поскольку с правой стороны вверх поднимается холм, а с левой зияет обрыв. Мы так высоко, что я больше не могу даже выглянуть в окно со стороны Рика. С того места, где я сижу, не видно ничего, кроме отвесного склона. Холм высится над городом, который выглядит таким крохотным среди бескрайних полей. А затем перед нами возникает поворот, где дорога, кажется, заканчивается адским обрывом, и Рику приходится вести машину вокруг невероятно крутого правого склона. Даже если забыть о том факте, что что-то может двигаться по трассе в нашу сторону, из-за крутого подъема он не может видеть землю под машиной. Как он узнает, соприкасаются ли с дорогой все четыре колеса?

– Рик, прости, я больше не могу. Просто не могу! У меня в животе все в узел скрутилось, – восклицаю я.

Рик подруливает как можно ближе к обочине с моей стороны, дергает ручной тормоз и поворачивается, чтобы посмотреть на меня:

– Ты ведь не шутишь, правда? Но, Лейни, до конца еще далеко, и я нигде не могу развернуться. Если что-то появится из-за поворота, оно не будет двигаться на высокой скорости, но мы преграждаем путь вниз.

– Извини, но я пойду пешком. Встретимся наверху.

Он тянется к заднему сиденью, чтобы взять для меня бутылку воды.

– Что ж, если ты действительно так решила, тогда возьми это и не забудь свою шляпу. Оставь рюкзак здесь, будет слишком жарко, чтобы нести его. Но уже почти полдень, так что я надеюсь, ты поймешь, что это безумие, Лейни. Ты не можешь просто посидеть спокойно, закрыть глаза и довериться мне, пока я буду вести машину?

Я уже открыла пассажирскую дверь настолько, насколько смогла, и высовываю ноги, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

– Я знаю, что проявляю слабость. Прости, но своим ногам я доверяю больше, чем четырем колесам. Я просто не могу.

Машина находится не более чем в восемнадцати дюймах от возвышающегося передо мной каменистого, почти отвесного склона. Я захлопываю дверцу и пробираюсь к передней части машины, расстояние до подножия холма не шире моих ботинок четвертого размера.

Рик трогается с места неохотно, но я ободряюще улыбаюсь ему и слегка машу рукой. Мне невыносимо видеть, как машина ползет вперед, и вместо этого я пользуюсь моментом, чтобы посмотреть на склон холма и замок на его вершине. Рик медленно подъезжает к крутому повороту на дороге, и я на мгновение закрываю глаза, а когда снова открываю их через несколько секунд, он уже скрывается из виду. Здесь невыносимо жарко, и тепло просачивается даже сквозь плоские подошвы моих кожаных слипонов [49]. Но, по крайней мере, они неплохо сцепляются с песчаной поверхностью дороги, и мой желудок одобряет ощущение твердой почвы под ногами. Я старательно не смотрю влево и держусь как можно ближе к уходящему вверх склону.

Трава желтая, как солома, и перемежается с чем-то похожим на низкорослый утесник с редкими корявыми оливковыми деревьями, ветви которых дают немного тени. Пройдя около десяти минут, я останавливаюсь, чтобы прислониться к одному из них и сделать глоток воды. Несколько птиц копошатся в листве над головой, и я удивлена, что до сих пор не вижу никаких других транспортных средств. Вокруг больше никого нет, и когда я наконец перевожу взгляд на открывающийся вид, у меня желудок переворачивается, несмотря на то что я стою в добрых девяти футах от края. Но надо сказать, что вид открывается невероятный. Далеко, до самого горизонта, ковром простирается земля. Раскинувшийся передо мной город – словно видение из белизны и терракоты, но он слишком далеко внизу, чтобы разглядеть детали. Я замечаю вереницу едущих по улице машин, они такие крошечные. За городом, насколько хватает глаз, раскинулись поля, окаймленные грядой далеких-далеких гор.

Я иду еще несколько минут, но мои икроножные мышцы ноют, поэтому я отступаю в полутень, под сень ветвей эвкалиптового дерева. Обрыв на этом уровне практически отвесный, и я ловлю себя на том, что смотрю вниз на изгибающуюся трассу.

Подо мной – еще один уровень, повороты здесь расположены гораздо ближе друг к другу. Постоянное стрекотание цикад в такую жару становится все более раздражающим, и я удивляюсь, как они находят в себе силы продолжать.

– Ну что, сдаешься? – окликает Рик.

Я поворачиваюсь и вижу, что он направляется ко мне. Я спешу догнать его, чувствуя себя глупо, но я понятия не имею, как он мог видеть, куда попадают колеса машины на каждом из этих крутых поворотов, и при одной только мысли об этом мне становится физически плохо.

– Я отвлеклась на мгновение. Здесь тяжеловато подниматься. Неужели все так плохо, как я думаю?

– Давай просто скажем, что возвращаться будет намного легче, если мы никого не встретим по дороге. Там припарковано несколько машин, но они могут принадлежать персоналу. Ворота открыты, но внутри я никого не заметил. Возможно, мы единственные туристы, у которых хватило ума в самую жару выбраться на улицу.

Я провожу рукой по лбу, испытывая искушение снять шляпу, так как лоб весь вспотел.

– Да ладно тебе, это не так уж далеко. Виды потрясающие, правда?

Я киваю в знак согласия, и мы бок о бок тащимся вперед.

– Красиво. И, если не считать стрекота цикад и случайного хриплого щебета небольшой стайки птиц, перепархивающей с дерева на дерево, я не слышу вокруг никаких признаков жизни. Немного жутковато, правда?

– Это потому, что мы слишком высоко, чтобы улавливать какие-либо звуки снизу, а воздух сейчас почти не движется.

Мы минуем еще один крутой поворот дороги, которая, как я замечаю, здесь еще у́же, если это вообще возможно. К счастью, вскоре она снова начинает расширяться, так как в тридцати метрах впереди нас находится автомобильная стоянка. Я на мгновение останавливаюсь, чтобы взглянуть на внушительный каменный фасад замка, который угрожающе возвышается над нами, и чуть не падаю навзничь, когда мой взгляд продолжает подниматься вверх. Это немного пугает, и у меня сводит желудок. Учитывая местоположение, стены и в самом деле выглядят солидно, мощно, неприступно и невероятно. Уму непостижимо, как строителям удалось затащить сюда камни.

К счастью, с левой стороны от автостоянки есть невысокая стена с перилами, чтобы никто не подъезжал слишком близко к краю во время разворота. Я замечаю, что Рик припарковался с другой стороны, рядом с воротами.

В тени стен растут три древних оливковых дерева с корявыми, почти почерневшими стволами. Очевидно, замок был построен на скальной породе: на уровне фундамента выступают огромные куски камня, которые, скорее всего, оказалось слишком трудно выровнять или передвинуть.

Вход представляет собой ведущую в башню открытую каменную арку в форме подковы. Высоко над головой с зубчатых стен на флагштоках безвольно свисает пара флагов. Мы с Риком проходим внутрь, останавливаясь на мгновение перед небольшой внутренней аркой в паре шагов от нас, за которой находятся огромные, тяжелые деревянные ворота. По обеим сторонам расположены железные жирандоли, и не требуется большого воображения, чтобы представить себе пылающие факелы, приветствующие победоносную армию, которая возвращается домой.

– Ну что, идем? – спрашивает Рик, проверяя, не собираюсь ли я передумать.

– А как же! Я имею в виду, что самое безопасное место – внутри крепости, которая была построена так, чтобы простоять вечно. Я со всем могу справиться, и пока мне есть за что держаться, со мной все будет в порядке. Я в нетерпении, – заявляю я, спеша внутрь. Худшее позади, и теперь начинается самое интересное.

18. Штурм замка

На первый взгляд билетная касса выглядит пустой, но когда мы приближаемся, вперед выходит женщина. Она совершенно не говорит по-английски, но купить билеты достаточно легко, и я настаиваю, что сама оплачу вход. Она указывает на несколько стопок печатных листовок на разных языках, и Рик благодарит ее.

Что меня удивляет сейчас, так это то, что внутри замковых стен растут деревья. Такой приятный контраст с выветрившейся каменной кладкой. Под воздействием стихий бо́льшая ее часть приобрела сероватый цвет, местами выветрилась и изъедена трещинами, но остались защищенные участки, где можно увидеть естественный цвет облицовки из бурого камня.

Мы стоим в тени широко раскинувшего ветви огромного дерева. Палящее солнце превращается в маленькие лужицы солнечного света, нарушаемые лишь естественным движением листьев. Это очаровательно, и я уже чувствую себя так, словно попала в другое измерение и в прошлое. Несмотря на жару, у меня от этого мурашки по коже.

– С чего начнем? – Рик листает буклет, но я уже удаляюсь. Сегодня я – королева Средневековья. – О, – бормочет Рик, и я останавливаюсь, чтобы оглянуться на него. – Оказывается, внизу тоже есть автостоянка, хотя я думаю, если бы мы прошли весь путь пешком, в такую жару это было бы слишком. Наверное, я слишком увлекся навигатором. Ты идешь к зубчатым стенам? Смело.