Люси Даймонд – Обещание (страница 27)

Лидия казалась потрясенной.

— Нет! — сказала она ему. — Что, лгать скорбящей вдове, когда наши дети — сводные сестры и братья? Подождите — кстати, кто они? Мальчики или девочки? Это сводные братья и сестры Джемаймы, а я даже не знаю их имен.

Дэн заколебался. Словно открылся ящик Пандоры, и он бессилен снова закрыть его. Было бы предательством с его стороны назвать Лидии их имена? Но как он мог отказаться, когда, как она сама сказала, они были сводными братьями и сестрой ее дочери?

— Итан, Гейб и Би, — пробормотал он.

Она кивнула, осмысливая информацию.

— Мило, — сказала она через мгновение. — Ух ты! Джемайма всегда хотела иметь братьев и сестер. А сколько им лет?

Все происходило слишком быстро. И становилось слишком запутанно. Он в долгу перед ними и перед Зои, он не должен больше ничего говорить. Верно?

— Ну, дело в том… — беспомощно начал он, пытаясь сообразить, как найти выход.

Ее глаза сузились, она долгий неловкий миг пристально рассматривала его. Затем откинулась на спинку стула.

— О, понимаю. Какая же я глупая. Дайте угадаю: вы пришли сюда сегодня не для того, чтобы играть в «счастливые семьи»; на самом деле вы пришли сказать мне, что денег больше не будет. Кусок дерьма. Жена желает, чтобы я убралась назад в свою нору. — Последовала неловкая пауза, затем она невесело рассмеялась, когда он не поправил ее. — Все верно. Как я и думала.

Дэн сглотнул, потому что на самом деле именно за этим он сюда и пришел. Но встреча с Лидией заставила его почувствовать себя по-другому. Она больше не была просто именем в банковской выписке; она была человеком с чувствами, кем-то, кто у него на глазах прошел через подозрительность, недоверие, печаль, гнев и гордость, и все это — за считаные минуты. Более того, она была матерью второй дочери Патрика.

— Нет, дело не в этом, — услышал он свой голос. — Нравится вам это или нет, но этот ребенок — Джемайма — член семьи. — Если бы он сейчас отверг ее и Лидию, то поступил бы так же бессердечно, как и его брат. Оказалось, что он не может этого сделать.

«Но что это значит на практике?» — задумался он на следующем вдохе. Как он может уладить ситуацию с Зои? «О, кстати, у твоих детей есть сводная сестра — сюрприз! Патрик платил ей годами, и я знаю, что теперь он мертв, но она все равно должна что-то получать, верно? Может быть, часть страховки?»

Лидия смотрела напряженно и вызывающе.

— Мне не нужны его деньги, — сказала она, вздернув подбородок, прежде чем он успел заговорить. — Я вообще-то говорила ему, чтобы он не беспокоился, что нам и без него хорошо, но…

— Я найду способ, — выпалил Дэн, и в следующую секунду его захлестнула горячая волна стыда, когда он представил себе лицо Зои, если она когда-нибудь услышит об этом разговоре. «Что ты ей сказал?» — Я имею в виду… Я мог бы не обращать внимания на прямой платеж, который уже установлен, притвориться, что я его не видел, чтобы ежемесячный платеж продолжал поступать вам…

— Нет, спасибо.

— Или… Послушайте, я сам дам вам денег на дочь. Я ее дядя, как вы и сказали. Конечно, я…

— Нет. Мы не нуждаемся ни в чьей благотворительности.

Надо сказать, Лидия была великолепна в своем гневе. Она встала, схватила со стула мокрый плащ и велосипедный шлем, больше не глядя ему в глаза.

— Забудьте. Спасибо, что дали мне знать и все такое. Внесли свою лепту. У нас все будет хорошо. Жаль было услышать о вашем брате, — подумав, добавила она.

И не успел он среагировать, как она чопорно ушла прочь, ни разу не оглянувшись. Дэн поймал себя на том, что удивляется тому, каким сердитым может выглядеть человек только из-за того, что у него напряжены плечи, и в то же время внутренне сжиматься от того, что их встреча так плохо закончилась. «Отвергни их, избавься», — говорил он себе полчаса назад. Но все оказалось не так просто. Теперь он был почти уверен, что это будет совсем не просто.

Глава двенадцатая

— Ах! Ты это сделала. Тебя не порубили на куски, не сложили в мешок для мусора и не держали в заложницах в квартире какого-нибудь извращенца. Какое облегчение! — воскликнула Бриджит, когда Лидия подошла к школьным воротам.

Ответная улыбка Лидии показалась какой-то неуверенной. «Облегчение» было не совсем тем словом, которое она бы использовала для описания своих чувств, но да, по крайней мере, ее не убили и не похитили. Довольно низкая планка для светлой стороны, но сегодня ей нужно было найти положительные стороны хоть в чем-то. Она все еще пребывала в смятении. «Патрик мертв, Патрик мертв», — тупо повторяла она про себя. Как бы она ни мучилась из-за своего глупого, спонтанного отказа от его денег, она это сделала. О чем она только думала? «Я сделала это», — вот и все, что она сказала.

— И-и-и? — подтолкнула Бриджит. Она была крупной женщиной и при этом громкой, из тех людей, которые, естественно, привлекают к себе внимание. И сейчас на них тоже смотрели. Лидия приложила палец к губам и отодвинулась от толпы.

— Я только что познакомилась с братом Патрика, — тихо сказала она.

— Патрик, — нахмурившись, повторила Бриджит, а затем вытаращила глаза, когда до нее дошло. — Погоди, погоди, погоди! Что? Тот самый Патрик? Ты сейчас встречаешься с его братом?

— Нет! Не совсем так. На самом деле совсем не так. — Лидия огляделась, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Он попросил о встрече со мной, потому что… Ну, в общем. Сказать мне, что…

Пришел школьный смотритель, чтобы отпереть ворота, и ожидающие родители начали проходить в классы. Лидия и Бриджит отошли в сторону.

— Он умер, — резко закончила она. — Патрик. Утонул. По глупости. — Слезы навернулись ей на глаза, потому что было так странно произносить эти слова и знать, что они были правдой.

Он всегда был таким отчаянно живым, вот в чем дело. Полный жизненных сил, такой стремительный, сильный и сексуальный. Он озарял комнату, просто входя в нее; она не могла отвести от него глаз. В течение долгого времени после их разрыва она все ждала, что столкнется с ним, смотрела на прохожих, задаваясь вопросом, увидит ли среди них лицо Патрика. Но она больше его не видела и теперь никогда не увидит. Его больше нет.

— О боже мой! Детка, мне так жаль. Как ты себя чувствуешь? — Бриджит заключила ее в объятия, и на несколько коротких мгновений Лидия позволила эмоциям овладеть собой. На нее нахлынули воспоминания. Их общие моменты счастья.

Например, первый раз, когда он пришел к ней домой: во вторник днем, когда они оба прогуливали работу. «У меня начинается мигрень», — полуприкрыв глаза, сказала она своему боссу, а потом чуть ли не вприпрыжку припустила по дороге, чтобы успеть на метро. Часом позже они с Патриком уже были в постели, и на их тела через окно светило солнце. Как это было восхитительно, как прекрасно. После они лежали в объятиях друг друга, и легкий ветерок доносил знойные звуки чьего-то кларнета. «Это наша тема», — сказал он за мгновение до того, как музыкант взял фальшивую ноту, отчего они оба расхохотались.

Тот вечер, когда он удивил ее, в солнечный день дождавшись у офиса с корзинкой клубники и бутылкой холодного игристого. Они сидели в Ричмонд-парке и кормили друг друга крупной алой клубникой, и она подумала, что вполне может умереть от полного удовлетворения. Она до сих пор ловила себя на том, что думает о нем всякий раз, когда ест клубнику.

Выходные, которые они провели в Саут-Даунсе[17], остановившись в девятисотлетнем замке с цокольными окнами и видом на ров. Они вообразили себя королем и королевой, и она впервые сказала Патрику, что любит его. «О боже, я тоже. Ты даже не представляешь, как сильно», — ответил он с такой живой искренностью, что она почти не выдержала напряжения. «Вот он, — говорила она себе, и сердце ее таяло, когда она проснулась воскресным утром и упивалась великолепным видом своего спящего мужчины. — Тот самый. Отныне и навсегда. Я люблю его!»

(С момента, когда она узнала о нем правду, ее снедало любопытство. Что он говорил своей жене во всех этих случаях? Якобы работал допоздна? Устраивал мальчишник? Проводил вечер за покером с друзьями? Теперь она, вероятно, никогда этого не узнает. Но как можно жить в ладу с самим собой, так нагло лгать человеку, которого якобы любишь?)

Так или иначе, счастливое время длилось и длилось, пока ее не подвели таблетки — теперь было ясно, что пищевое отравление ни при чем, — а затем пришел положительный тест на беременность. Вскоре после этого он проделал свой трюк с исчезновением, аккуратно смывшись из ее жизни, как будто вырезал себя из картины.

— Я чувствую себя… немного странно, — призналась Лидия, высвобождаясь из объятий Бриджит и роясь в карманах в поисках салфетки. — Как будто… он никогда не собирался бросать свою жену ради меня или что-то в этом роде, и я знала, что все кончено, он высказался по этому поводу достаточно определенно. Но все равно я сочувствую Джемайме. Потому что теперь она никогда с ним не встретится. — Она высморкалась. — Кстати. Мы должны пойти и забрать детей.

Если бы они поговорили еще немного, она бы, в конце концов, призналась, что сказала брату Патрика, чтобы он не платил алименты, и Бриджит устроила бы ей за это семь кругов ада. И еще была эта история о случайной встрече с женой Патрика, которую ей тоже нужно было переварить наедине с самой собой.