Люси Даймонд – Обещание (страница 29)

Как выяснилось, чутье его не подвело. Итан фыркнул.

— Ты шутишь, да? Папа всегда говорил, что это по-гейски.

— Серьезно? — спросил сбитый с толку Дэн. — Это значит, что классические композиторы — геи, или что люди, которые слушают эту музыку, должны быть геями?

— И то и другое. Ты же знаешь, каким он был. — Итан пожал плечами, как будто ему было все равно.

Дэн не вполне понимал, что он должен ответить.

— Мне кажется, это недальновидное суждение, — наконец заметил он. Он не хотел осуждать брата в присутствии его ребенка, но называть целый жанр музыки «гейским» — в этом было что-то от Темных веков. И звучало немного жалко.

— Ага. Ну это же папа, — сказал Итан. — Он считал, что искусство тоже довольно гейская штука. Я хотел пойти в скульптурную мастерскую… «Что с тобой не так, парень? Когда я был в твоем возрасте, я играл за команду по регби, а не скручивал кусочки проволоки».

То, как он воспроизвел интонации Патрика, прозвучало почти сверхъестественно похоже, и Дэна передернуло.

— Господи, — сказал Дэн, глядя сквозь ветровое стекло. — Ну, я так не думаю. И большинство людей так не думают. Вообще, — он почувствовал, что обязан это сказать. На мгновение воцарилась тишина, — знаешь, может быть, он просто пытался нажать на твои кнопки, немного завести тебя, — продолжил он, желая дать своему брату возможность реабилитироваться. В конце концов, Патрик не был фанатиком. Действительно не был.

— Может быть, — неубедительно согласился Итан, и, прежде чем Дэн смог придумать, что еще сказать, они прибыли в Уондсворт, и Итан вышел из машины. По крайней мере, дорога домой была веселее, когда они вдвоем дружески смеялись над разными вещами. О Патрике больше не заговаривали.

Вернувшись в Кью, Дэн потянул ручной тормоз.

— В то же время и в том же месте на следующей неделе, я так понимаю? — спросил он.

— О — нет, на следующей неделе пасхальные каникулы. Клуб закрыт на две недели.

«Черт возьми, — подумал Дэн, представив свое расписание на холодильнике. — Теперь он отстанет со своими цифрами. Если только…»

— Может, мы можем еще чем-нибудь заняться вместе, — предложил он. — Сходим в Тейт Модерн[19], или, если тебе нужно вдохновение для скульптуры, можем найти что-нибудь из Генри Мура[20] в окрестностях Лондона.

Было приятно видеть, как в ответ загорелись глаза племянника.

— Да, пожалуйста, — сразу же сказал Итан. — Это было бы круто.

— Отлично. Я поговорю с твоей мамой. Организую что-нибудь, — пообещал Дэн, помахал на прощание и уехал.

Всю дорогу до Хаммерсмита он ощущал внутреннее тепло. Кто знал, что ребенок, реагирующий на вас с таким очевидным удовольствием, может вызывать такие приятные чувства? «Видишь, Патрик? Я рядом с ним, — подумал он. — И — только представь — я собираюсь сделать с ним кучу так называемых гей-арт-вещей, потому что ему это нравится, и мне тоже. Так что поразмысли над этим немного, приятель».

В любом случае надо было двигаться дальше: завтра он планировал провести день, расчищая недавно освободившуюся квартиру на Уайтклифф-роуд, чтобы потом покрасить ее. В пятницу он положит второй слой краски, а в выходные, если понадобится, завершит работу. Потом он обратится к агенту по сдаче в аренду, чтобы сдать ее новым арендаторам, и — бум. Благодаря ему на бизнес-счет Зои поступит больше денег, а также накопится больше добрых дел.

Однако главный вопрос, с которым он изо всех сил пытался справиться, заключался в том, включать ли Лидию в электронную таблицу или нет. Он не мог решить. Считалась ли встреча с ней чем-то, что нужно было отметить от имени Патрика? Теоретически да, но приносило ли это какую-то пользу Зои? Нет, абсолютно нет — на самом деле совсем наоборот, учитывая, что Дэн так резко изменил свои первоначальные планы. Камнем преткновения было то, что, как он понял, ему понравилась Лидия. Инстинктивно он чувствовал, что она была порядочным человеком, а не кем-то, кто хватается за то, что может получить. После того, как он выслушал ее рассказ о произошедшем, у него создалось впечатление, что в сложившейся ситуации она была скорее жертвой, чем злодейкой; женщиной, с которой плохо обошлись и которая заслуживала лучшего. Но это только одна сторона истории, напомнил он себе, все еще не в силах до конца в это поверить. Может быть, правда на самом деле не была такой черно-белой, как представлялось. Может быть, на самом деле — тут его воображение снова включилось в действие — может быть, она пыталась заманить Патрика в ловушку, обмануть его, солгать. Намеренно забеременела, чтобы попытаться разлучить его с Зои, или что-то в этом роде. Или, может быть… да, это может быть оно! — может быть, это была связь на одну ночь, глупая ошибка, из-за которой Патрик с тех пор чувствовал себя ужасно, а Лидия все это приукрасила, вообразила, что у них были какие-то отношения.

Но потом он вспомнил, какими встревоженными были ее глаза, каким искренним — потрясение и горе. Дэн провел с ней всего тридцать минут, но был почти уверен, что она не была воздыхательницей-интриганкой. Она выглядела так, словно искренне влюбилась в Патрика, и ее сердце было разбито. Что означало, что… О, черт возьми. Он действительно поверил ей, вот в чем была проблема. Его инстинкт подсказывал, что она говорит правду.

«О чем ты только думал, Патрик?» — простонал он вслух. Нельзя плохо говорить о мертвых, но иногда иначе невозможно, когда открываешь их самые темные секреты. Возможно, это происходит со всеми, когда они умирают, и скелеты вываливаются из доселе запертых шкафов: тогда чувствуешь себя потрясенным, понимая, что знал их совсем не так хорошо, как думал. И еще более неприятно, когда ты всю свою жизнь смотрел на этого человека снизу вверх, видя в нем пример для подражания. Но вести себя так, как Патрик повел себя по отношению к Лидии, — это было действительно плохо. Подло и просто неправильно. Неудивительно, что он решил оставить всю эту сагу при себе. И неудивительно также, что Лидия была так насторожена, когда Дэн позвонил ей и упомянул имя Патрика. Иисусе.

Его пальцы парили над пустыми графами электронной таблицы, а он все боролся с дилеммой. «Встреча с Лидией», напечатал он, но почти сразу же передумал и стер буквы. Он пошел на встречу с ней с намерением уладить дело, но ситуация оказалась не совсем законченной. Во всяком случае, для него, но она была довольно свирепой, когда уходила. Недвусмысленно сказала, что ей не нужна от него никакая благотворительность, а затем ушла. Неужели на этом все и закончится? Хотя, конечно, если бы это было так, это чертовски облегчило бы ему жизнь, подумал он. Проблема решена. Прямое списание средств прекратилось. Зои никогда не должна об этом узнать.

Но потом он вспомнил визитную карточку на холодильнике Зои. Ему придется прикарманить ее при следующем удобном случае, чтобы предотвратить любое общение между ними. Что бы ни случилось, он не должен позволить Зои позвонить Лидии. Представьте себе последствия, если Лидия выболтает ей правду, расскажет ей все. Она казалась такой взвинченной, когда выходила из кафе, что с тех пор Дэн чувствовал себя разбитым. Кто знает, на что она способна? «Видишь? — вслух пожаловался он брату. — Ты видишь, что ты натворил? Ты придурок».

В этот момент запищал телефон, пришло сообщение от его друга Стива: «„Синий якорь“ сегодня вечером, или мы устраиваем интервенцию. Приезжай — мы давно не виделись. Буду там с восьми».

Дэн посмотрел на часы и увидел, что уже семь сорок пять. Черт возьми, он хотел выпить, и Стив был прав, он не видел своих приятелей уже несколько недель. К тому же, если он будет мучиться из-за Лидии и Зои весь вечер, он потеряет волю к жизни. «Встреча с Лидией», напечатал он и отправил таблицу на печать, пока не передумал. Сделано. Если она решила подвести черту, это его вполне устраивало.

«Еду», — написал он в ответ.

«Синий якорь» был пабом восемнадцатого века на берегу реки, с хорошим пивом и еще лучшими чипсами. Как только Дэн минут двадцать спустя вошел в дверь, он почувствовал захлестнувшую его волну облегчения. Паб. Товарищи. Пиво. Разговоры о спорте, работе, забавные истории. Здесь не могло произойти ничего плохого. Не нужно решать никаких сложных дилемм, кроме того, что выпить. И, боже, как же хороша была на вкус самая первая пинта.

— Кто-то хочет пить, — прокомментировал Нейл, когда Дэн осушил свой стакан.

— Наверстываю упущенное, не так ли? — ответил Дэн, вставая из-за стола. — Кто чего желает?

Он собирался напиться, решил он, заказывая всем по порции виски и пинте пива. Он будет пить, пить и пить, пока не перестанет думать о Патрике, Зои и Лидии. Сегодня вечером алкоголь смоет их всех: пусть так и будет.

Этот план какое-то время работал; на самом деле было действительно хорошо. Четверо мужчин знали друг друга со школьных лет и могли погрузиться в долгие приятные воспоминания о событиях двадцатилетней давности, таких как ночь, когда, прихватив кучу волшебных грибов, они устроили фотосессию на Эбби-Роуд, совершенно голые в два часа ночи. Или еще раньше, когда они сидели на уроке химии, и один из них — Нил думал, что это Стив; Стив винил Марка — поджег блейзер Виктории Постлетуэйт бунзеновской горелкой. А затем они перешли к раунду «Что случилось с…?», начав с самой Виктории Постлетуэйт (в последний раз ее видели работающей на комбайне, все еще горячую, как… ну, как горящая горелка Бунзена, по мнению Марка), прежде чем разговор свернул на футбол, а затем перешел к жаркой дискуссии о шоколадных батончиках восьмидесятых.