Людмила Ударцева – Дневник Белой Ведьмы (страница 10)

«Лучше бы воды нагрела!» – с такими мыслями разочарованно вздыхая и пыхтя, вставила опустошенный при неудачной попытке восстановления обёртки камень в специальный зарядник, соединённый с мутью плотоядного пруда. Крупный, тёмно-зелёный изумруд. В изумрудах заряд заканчивался раньше, чем, например, в топазах. Может, стоило выбрать алмаз или взять сразу два камня?

Больше я не раздумывала. Зажала в руке два сияющих гранями прозрачных кристалла и направила магию на рваную обёртку. Та среагировала на посыл заметными глазу изменениями, но метамагия, подпитанная накопителем не выполнила моё желание в полной мере. Для его воплощения по-прежнему требовался активированный в моём присутствии образец восстановления хоть чего-то рваного. Руны восстановить, это не корешки влагой и минералами напитывать. Жаль, что при мне никогда ничего не ремонтировали. Вещи принцессы и королевы всегда должны быть новыми. А метамаг – это подражатель – не творец, создающий из ничего любую задумку. Очередной раз горестно вздохнула, вернула на полку обёртку, с дырами и трещинами лишь немного изменившими форму, и потянулась за новым накопителем.

Ви рвалась из рук в желании поплескаться в тёплом тазу, в другом тазу отмокало постельное бельё. На одном сапфире согрелся целый бачок воды в помывочной избе. Но мне показалось что Ви без растопленной печи будет холодно и я пошла за бревёшками.

«Что получается?» – думала я, растапливая печь. – «Напустила в разум тумана, и теперь не знаю, как его применять. А всего-то нужно было с помощью метамагии активировать заклинания камнями-накопителями. Столько сил и времени потрачено на преобразование магии Виэ-Ратти, а всё, как сказала бы Лиси, мартышкин труд. Ну, и как меня назвать?» – Последний вопрос отозвался тоской. Родители подарили мне прекрасное имя, но я оставила его в Элинии. Не имела права взять с собой. Когда-то не оспаривая приняла имя Кимириси, данное мне Даромиром. Даже поверила, что оно означает на вуиверском Неугомонная и мне подходит. Пока не выяснила, что суть имени слишком упрощена, а прозвище граничит с издёвкой. Неугомонная Кимириси – марионетка в руках предвечных, неказистое существо, поверившее в своё превращение в эльфийскую деву совершенной красоты.

Кто же я теперь?

Пять дней назад я открыла чистую тетрадку, следуя привычке делиться с белыми страницами событиями и мыслями. Новую тетрадь, так как две исписанных хранили события жизней, от которых я бы отказалась вновь. Начиная жизнь с чистого листа, нужно начинать другой дневник. Я написала, как потеряла нить, как нашла дракона и что решила его не прогонять. Будем жить втроём на кордоне.

Но пропустила первую страницу. Оставила чистой.

Чей это дневник? Как подписывать, если имени-то нет?

Против вариантов Би, Ди или Си, возникших по аналогии с именами молодняка латифиллы в саду родителей Даромира, вставала противность врождённого вкуса, происхождением из уважаемого, сильфийского рода, где имена давались изысканные и значимые. Пусть я изгой, но не дерево же! У Лавилия и Дорис много радостных воспоминаний. Они ловко меняли буквы в односложных именах своих питомцев, легко обеспечивая молодняк радоцвета именами. Другое имя – Ким сразу наполнило чувством сожаления о неудачном студенчестве, ссорах с Даромиром, отозвалось страшными воспоминаниями о пытках Граха. Выходило, что я записываю воспоминания безымянной неудачницы. Но как назло ничего лучше имени «Ви», уже занятого моей любимицей, в голову не приходило.

Возможно, мне даже повезло, что сегодня стихийно возникла стирка и времени на дневник не осталось. Я вернулась в дом, за простынёй, заменяющей мне полотенце. Дневник лежал на столе, рядом с пером. После опрометчивого эксперимента с накопителями, впору было сесть и написать на первой странице «Дневник Урхонской Маяты». Небылица про подружку глиняного голема, рассказанная на вечерних посиделках в Дасарской академии, утверждала, что глупее существа никто трезвым бы не создал, на такое маг нужен пьяный.

Было это давно, когда магический мир начал расширятся на восток, волшебством строились города, одним из которых был Урхон. Служил урхонским магам огромный голем. Верой и правдой служил, помогал дома строить и порядок поддерживать. После строители стали о своих семьях заботиться и ответные ласки получать, а голем другом им стал, а без семьи обретался. Решили они ему пару сделать. На одном из городских праздников, в хорошем подпитии обсудили факт одиночества голема и решили. Единства вкуса у пьяных магов не сложилось, и получилась глиняная женщина, так сказать на любителя. Голова маленькая, руки тонкие, а всё остальное ни тонким, ни маленьким не было, за исключением волос, их не вылепили. Устали. Больше всего глины на нижнюю часть туловища пустили. Не говоря уже о том, что о мозге маги ещё после волос вспомнили и положили в черепушку камни. Уж, какие там же в карьере у реки нашли, те и положили. Главное, чтоб не совсем пусто было. Задрапировали изделие в тюк ткани, уже порядком вымотались, вино допили, назвали просто Маята и вручили другу.

Голем подарок оценил, магам кивнул, подругу за руку взял. Не беда, что без волос, за то на груди и везде, куда не глянь, ткань трещит от полноты. Округлостей исполнена, и где, по мнению магов, женщинам положено, глина приятно мягкая. Много глины. Не пожалели друзья материала. На этом плюсы Маяты заканчивались. Она научилась ходить за големом, твердить громогласно единственную фразу, что речная галька впитать смогла «Обними меня!», камнями в черепушке гремя, бросалась в объятия, крушила и ломала всё вокруг себя, так как обходить и переступать препятствия не умела.

В общем, ещё до того, как праздники по завершению строительства города закончились, Маята городскую стену проломила. Споткнулась, грохнулась и растеклась вязкой глиняной кучей по улицам. Протрезвевших незадачливых гончаров глину вручную убирать заставили. Градоправитель так и сказал – без магии. Скребли маги мостовую и сожалели, что наспех, пьяные подругу голему лепили. С тех пор говорят: «Создадите Маяту, станет жить невмоготу». Один голем не сожалел. Работать он любил, таскал собранную глину назад в карьер и улыбался друзьям. Маята с камнями в голове даже ему в жены не подходила».

Вот какой глупой после всех экспериментов я себя считала, с речной галькой в голове вместо мозгов.

Решила пока печь топиться, заняться одеждой, её выбор был не сложным. Достала уже обрезанные по длине моих ног пару штанов, потом подогнала по себе рубахи. Нашла плащ из тонкой, плотной ткани, повесила на крючок у двери и поняла, что мне страшно выходить из дома. Но без этого даже не помыться.

Поведение зингворма подтверждало мою уверенность, что непреодолимая жажда, навязанная ему магией Виэ-Ратти, просыпалась сильней день ото дня. Один из артефактов продолжал перекрывать зов водоёма, но ослабел настолько, что дракон начинал всё чаще неосознанно смотреть в сторону пруда. Нужно пойти к пруду, найти и пополнить артефакт энергией, не ждать пока какой-нибудь монстр забредёт сюда в поисках жертвы или мой дракоша не выдержит и зайдёт в воду. Я собиралась заменить накопитель в том артефакте, что у водоёма, и поискать ещё один, такой же Распугиватель Монстров, чтобы расширить радиус безопасности вокруг кордона.

Но в случае с драконом, замена накопителя – не выход. Недавно возникшее, зубастое «НО» конвульсивно зашевелилось на кровати у меня в ногах, убегая от кого-то во сне. Когда сила Пугалок полностью иссякнет, а это произойдёт скорее рано, чем поздно, этого непоседу затянет водоём-убийца. Не известно, как эта ядовитая жидкость поведёт себя весной.

Дракоша не был изгоем. Ну, кого мог убить этот милый зубастик? Колонию кроликов? Насколько я помнила, за кроликов в изгнание не отправляли. Скорее всего, этот проныра попал в Магическую Пустошь так же, как проник на кордон. Просочился незаметно. Я наградила спящего дракона заклинанием лимбического сияния, продемонстрированного ректором Тансали на первом нашем занятии, и начала изучать коварство водоёма-убийцы.

Дракона спасти – это не руны починить. Тут не метамагия, тут научный подход нужен. Первый день подготовки по спасению дракоши был наполнен составлением формул на основе гоблинского ключа и противодействия принуждению ремандры, срочными делами и переживаниями о неминуемых опасностях, которые ожидают нас в будущем. Ночь тоже была беспокойной, в печи гулял ветер, мне не спалось. Не тратя время на бесполезные попытки заснуть, я ещё раз проверила логичность жестов составленной днём формулы и только ближе к рассвету забылась коротким, тревожным сном.

Не могу с уверенностью утверждать, что сыграло роковую роль в разрушении магической связи кордона и Виэ-Ратти, а затем и защитного полога вследствие потери энергетической подпитки. Отсутствие практического опыта в использовании подобного рода заклинаний, туман в голове и малозадачность в расчетах, сверстанных неумёхой, или переутомление, накопленное в течение беспокойных дней и ночей.

Плетение выполняла поэтапно, каждую лексему проверяла лимбическим свечением. Выплетая формулу ключа, добавила разрушающий элемент и направила на магическую связь дракона и озера. Разрушение запустилось в пяти локтях от дракона. Я ответственно проследила его путь, вооруженная уже готовым, обычным гоблинским ключом на случай, если разрушение достигнет существа. Но оно послушно закончилось, едва коснувшись его носа. Чтобы убедиться в отсутствии связи, я запустила магический поиск, не подозревая, что в это самое время моя формула, устремившаяся сразу в двух направлениях, уже достигла озера, обнаружила ещё несколько связей, рассредоточилась, освободила все пленённые озером жертвы, и питаемый им кордон заодно.