Людмила Сладкова – Реквием по любви. Грехи отцов (страница 15)
Выкрикнули одновременно. Верзила досадливо переминался с ноги на ногу.
– Борзый, может… хоть разок?
Дмитрий, уже совершенно не сдерживаясь, полоснул по мужику взбешенным взглядом. Мгновение спустя того как ветром сдуло.
Решетников, все еще пребывая в шоке, поправил одежду и осторожно сел, прислонившись к стене.
– Спрашивай, – промямлил он еле слышно.
Что ж, можно было и поговорить.
– Девушка, что нам с тендером помогла… ваших рук дело?
Решето отрицательно покачал головой.
– Бери выше. Вы Москву с носом оставили, а не Макара. Он их интересы представлял. Позже старшие приняли решение наказать виновницу. Без нее ничего бы у вас не вышло.
Не новость. Дмитрий давно предполагал нечто подобное.
– Почему только сейчас? Прошло немало времени.
– Ее надежно охраняли. Эти ваши… типа элитные, спецназовцы бывшие. Верещагины. К ним не совались, и не обсуждалось даже. А потом внезапно защита понадобилась кому-то более важному. Их с объекта сняли, и выпал реальный шанс… никто не предполагал, что этот там будет. Нормальных ребят положил, сволочь!
«Этот» в данный момент был злее сатаны. Потерю Ларисы Пашка переживал тяжело, хоть и держал все в себе. И пусть великой любви к ней не питал, вину за случившееся определенно чувствовал. Дмитрий слишком хорошо знал друга, чтобы не понять.
– А теперь, мразота, перетекаем к главному вопросу, – озвучил Сокол, сжимая руки в кулаки, да так, что костяшки побелели. – Откуда вам все это известно?
Решето поморщился от боли, поглаживая ребра. Однако с ответом не спешил. Пришлось подтолкнуть.
– Кто крыса, Толя? – Борзый неотрывно смотрел в его глаза. – Я знаю, что среди наших есть чужак. Кого внедрил к нам Зарутский? Или кто-то свой предал?
Парнишка замотал головой в знак протеста:
– Не знаю.
– Играть со мной вздумал?
– Не горячись! Имени не знаю. Только голос слышал, когда они с Макаром созванивались пару раз. У пахана очень громкий динамик.
– Так редко отчитывается? – Червячок сомнения зашевелился в подкорке. – Или тебя не посвящают?
Решето зашелся лающим кашлем. После продолжил:
– Нет. Вообще не отчитывается. Никогда.
– Почему?
– Так это… Пескаревский же он. С Макаром на равных вроде.
Дмитрия бросило в жар. Казалось, в следующую секунду он либо зубы в порошок сотрет – столь сильно сжал челюсти, до противного скрежета; либо внутренности выплюнет, потому что брюшину от безмолвного ужаса скрутило.
Он может беспрепятственно добраться до его жены! До матери!
– Как близко? – прокаркал сиплым голосом.
– Близко, судя по всему. И достаточно давно. Уже несколько лет, как я понял, среди ваших ошивается. Обжился, корни пустил. Но верен по-прежнему Гарику. И только ему.
– Если услышишь голос, вспомнишь?
– Да.
– Однажды я предоставлю тебе такую возможность. А пока о нашем разговоре никто не должен знать. На случай, если решишь соскочить, напоминаю: у Пашки есть запись, где вы с бывшим сокамерником сверкаете своими причиндалами. Ее можно смонтировать как угодно. Никто не поверит, что я вас остановил. Ты меня понял?
– Паскуда! Будто у меня выбор есть!
– Так и у меня его нет. Я сам тебя найду, как понадобишься.
Данила не подвел. Не зря Похомов возлагал на парня столько надежд.
Помог выбраться тихо и бесшумно. Не разбудив ни гостей, ни хозяйку.
Теперь все трое шли по лесу к месту, где Похомов оставил автомобиль.
За это время Дмитрий успел прочитать Лизе лекцию о безалаберном отношении к собственной безопасности, намекая на открытое посреди ночи окно. И плевать, что их встреча могла сорваться. А если бы на его месте оказался кто-то другой?
К слову, она и сама поняла свою оплошность, обещая впредь быть умнее и осторожнее.
Однако осознание, что предатель где-то рядом, совершенно лишило Похомова покоя. Он должен был вычислить крысу. И как можно скорее. А для этого жизненно важно добраться до того единственного человека, который наверняка владел информацией.
Но как? Как до него доберешься?!
Внезапно возникшая в голове идея была спонтанна и сопоставима с безумием. Борзый сбавил шаг, а потом и вовсе остановился. Нахмурился. Нет. Нет!
А вдруг? Чем черт не шутит?
– Кроха? – Он окликнул Лизу, и она обернулась. – Ты веришь мне?
– Глупый вопрос!
Что ж, так тому и быть…
– Ничего не бойся, – предупредил Дмитрий, очертив большим пальцем контур нежных губ. – Нужна твоя помощь.
Ничего более не разъясняя, он отдал Дане свой телефон, предварительно включив видеозапись. Тот без слов понял, что от него требуется, и для лучшего ракурса отошел на пару шагов.
– Ты хочешь быть моей, девочка?
Надменно и холодно. Как с продажной девкой!
Ореховые глаза сверкнули недоумением и тревогой. Еще бы. Постановка вопроса звучала странно даже для него.
– Да!
Незамедлительно.
– Действительно хочешь?
– Но… ведь я уже! Я вся твоя, Дима! – Неосознанно Лиза облизала пересохшие от волнения губы. – И… не совсем понимаю, к чему…
– Сделаешь все, о чем бы я ни попросил? – продолжал настаивать Похомов, все больше и больше сбивая ее с толку. – Без лишних вопросов? Без сомнений?
Вновь четкое «да», подкрепленное легким кивком.
– Докажи, – просипел он севшим голосом, – возьми это в свой бархатный ротик.
Наблюдая за сменой эмоций на любимом лице – от недоумения до абсолютной растерянности – Похомов надрывал легкие тяжелым дыханием. А потом извлек из кармана крошечный зип-пакет с дурью, конфискованный у Решетникова. Достав одну таблетку ядовито-бирюзового цвета, положил на ее раскрытую ладонь. Лиза хоть и была напугана, всячески пыталась это скрыть. Только вот Дмитрий отлично видел совершенно ошалевший блеск ее глаз и подрагивающие пальчики.
– Чт-то это?
– Никаких вопросов, помнишь?
– Наркотики?
– Что если так? Быть моей уже не захочешь?
– Я за тебя умру. Что мне до какой-то таблеточки!
Лиза воинственно вскинула подбородок, закидывая дрянь в рот.