Людмила Сладкова – Реквием по любви. Грехи отцов (страница 14)
Хотелось уничтожить. Растерзать. Стереть тварь с лица земли. Дмитрий холодно улыбнулся, понимая, что тот приговорил себя. Только что! А секунду спустя, совершенно озверевший, он бросился на Решето. Дальше красная пелена. Чистый лист. Лишь ее заплаканное лицо перед глазами. Лишь ее срывающийся от страха голос и дрожащие губы. Похомов затряс головой, пытаясь избавиться от наваждения.
Нет здесь мышонка. Далеко от него. И в относительной безопасности.
Тяжело дыша, он прислонился к прохладной мраморной стене.
– Проверь! – прохрипел другу, кивнув на притихшую особь.
Сам же принялся разглядывать окровавленные кулаки. Плоть горела огнем и пульсировала тупой, ноющей болью. Неудивительно, костяшки сбил прилично. Неделю заживать будут, но это мелочи. Подошел к умывальнику, опустил руки под струю ледяной воды. Хоть кровь смыть да остановить. От того, с какой силой защипало раны, едва вслух не выругался.
– Живой! – пробубнил Пашка, хватая Толю за влажные от крови волосы и прощупывая пульс в районе сонной артерии. – Водой сбрызнем, сразу же очухается.
Похомов с трудом сосредоточил взгляд на друге. Тонны адреналина в крови все еще делали свое черное дело. Его трясло, хоть и каждый мускул в теле был тверд, подобно камню. Колотило от примитивной ярости, плотным пологом окутавшей сознание.
– Так сбрызни! – рыкнул он раздраженно. – Лучше ты, Паша. Иначе я просто утоплю его на хрен!
Сокол, набрав полные пригоршни воды, плесканул в лицо парня. Тот громко закашлялся, но в себя пришел. Уже неплохо. Осторожно пошевелился, видимо, прислушиваясь к ощущениям. Однако даже пытаться встать не рискнул – столкнулся взглядом с Дмитрием и покорно обмяк.
– Как ты уже понял, – голос Похомова звучал холодно, даже жестоко и совершенно не соответствовал царившему в душе хаосу, – принцип «лежачего не бьют» со мной не прокатит. Я бью!
– Ты труп. Макар тебя…
– Закрой пасть! – гаркнул Борзый, надрывая голосовые связки. – Иначе твоя встреча с Макаром может и не состояться.
– Не надо на понт меня брать. Хотел бы убить…
– Некуда торопиться. – Дмитрий двинулся к Толе. Тот неуклюже попятился и болезненно зашипел, когда Похомов присел на корточки у его лица. – Но если хочешь выйти отсюда живым, советую ответить на все мои вопросы. И сделать это честно.
Решето хохотнул, брызгая кровавой слюной:
– Я те не крыса!
– Но станешь ей. Прямо сейчас.
– Лучше добей. Я нажился.
– Да фиолетово мне, что там для тебя лучше. Ты не в том положении, чтобы выбирать или указывать!
Толя обессиленно уронил голову на грудь и что-то невнятно хмыкнул.
– Либо отвечаешь по-хорошему, либо я заставлю тебя говорить. – От его тона напрягся даже Павел. – Не каждого человека пугает смерть. Сдается мне, ты как раз из них.
– За это Макар меня и ценит! – запыхтел Решето, теша свое мнимое достоинство. – Я лучше сдохну, чем его предам.
– Сдохнешь, – поспешил «успокоить» Дмитрий, – обязательно сдохнешь. Когда Зарутский узнает, что ты его уже предал. И не раз. И не два. Или, быть может, он в курсе дел, которые ты у него за спиной проворачиваешь?
– Я не…
– Да брось! В твоем послужном списке такое есть, – подтверждая свои догадки, Дмитрий пошарил по карманам лежащего противника, а затем извлек из одного маленький зип-пакет, наполненный дурью, – за что Макар, не задумываясь, пустит пулю тебе в лоб. Прибыльный бизнес, не спорю. А он мимо кассы. Попадос!
– Не докажешь! – гневно выплюнул Решетников. – Может, я сам закидываюсь.
Похомов задумчиво прищурился, втягивая ноздрями затхлый воздух. Казалось, к общему букету «ароматов» добавился и металлический запах крови.
– Зачем доказывать? – Переговоры затянулись. Пора уже заканчивать. – Достаточно намекнуть твоему «родителю», что ты за его спиной перед Пескарем выслуживаешься, и дело в шляпе. А он проверит. Не сомневайся.
Анатолий с ненавистью уставился на Борзого:
– Мне плевать! Рассказывай!
Дмитрий выпрямился во весь свой немалый рост:
– Совсем забыл, – оскалился он, вынося вердикт, – и тех, кого не пугает смерть, можно сломить, Толя. Ты мал еще, не понимаешь. Но достаточно лишь найти… нужный рычаг давления. Тот самый, что страшит куда сильнее погибели. И знаешь что? Твой я нашел!
– Ну да! Пытать, что ли, будешь?
Пока Решетников плевал в его адрес не самыми лестными эпитетами, Борзый в упор посмотрел на Сокола. Оба понимали – и понимали отчетливо, что другого выхода у них нет.
– Заводи! – принял наконец решение Похомов.
Друг оставил их меньше чем на минуту. Вскоре дверь распахнулась, и в помещение он ввалился вместе с мужичком лет тридцати пяти на вид. Низкорослым, щупленьким, по телосложению напоминавшим подростка. Словом, жилистым. И если «гость» всматривался в расквашенную Толину физиономию, явно не узнавая, последний признал мужика сразу. От того и замер напряженно, настороженно.
– Какого хрена? – крякнул Решето, пытаясь подняться.
Не тут-то было. Рухнул обратно, видимо, сил у него не осталось от слова совсем.
– Смотри-ка! – Похомов хрустнул позвонками затекшей шеи. – Знакомые все люди. Даже не обниметесь?
– Ты что задумал? – Голос Решетникова дрогнул, выдавая степень его напряжения.
– А что? – удивленно вскинул брови Борзый. – Не рад? Как же так? Почти семья! Вместе на зоне чалились. В одной камере сидели и за одним столом баланду жрали. А потом, пользуясь тем, что он от природы немощный, и ради собственного престижа ты из него опущенного сделал. Так?
Мужичок злобно прищурился и кулаки стиснул. Понял, кто перед ним. Анатолий, точно парализованный, на него таращился. Не моргал даже.
– Так? – гаркнул Дмитрий, заставляя присутствующих вздрогнуть.
Решето по-прежнему ни звука не проронил. Только зубы сильнее стиснул.
– Все так, Борзый, – подтвердил хлюпик со смешным прозвищем «Верзила».
– Не западло тебе с опущенными беседы вести?
– А тебе не западло было сокамерника драть?
– Да вообще, мужика, в принципе! – внес свою лепту Сокол, брезгливо скривившись. – Лучше бы, падла, сам себя удовлетворял!
– Вам не понять. Вы срок не мотали. Условка не в счет. На зоне свои правила!
– Ну, как знаешь, – презрительно фыркнул Похомов и переключил внимание на Верзилу: – Он твой.
– Вы… вы че? – закричал Решетников, из последних сил отползая назад. – Это беспредел. Борзый, лучше пристрели меня! Слышишь?
Дмитрий окинул его скучающим безразличным взглядом.
– Зачем? На зоне свои правила. А у меня свои. Не переживай. Он лишнего себе не позволит – не допущу. – Стоило парню облегченно выдохнуть, как Похомов добил его окончательно: – Сделает лишь то, что сделал с ним ты. Не более.
Верзила уже расстегивал ширинку, подходя все ближе. Пашка достал телефон и включил запись видео. Этот жест не укрылся от Толи, который уже истерически вопил не своим голосом, понимая, что сопротивляться не сможет:
– Не надо!
– Сейчас и тебя опустят, Толя. Это неизбежно в нашей ситуации. А Сокол сей знаменательный момент запечатлеет, чтобы показать всем нашим. Готовься к массовому поздравлению, фраерок.
– Гнида! – попытался отшвырнуть от себя руки «боевого товарища» Решетников. – Не смей!
– Ну как, Решето? Сам отсосешь, или зубы тебе крошить будем?
– Тронешь – порешу!
– Хоть перед смертью отведаю сладость мести!
Несмотря на низкий рост и хилое телосложение, Верзила скрутил врага профессионально. Дмитрий достаточно хорошо контролировал свои эмоции. С виду был холоден и безучастен к происходящему. Внутри же… сука, аж подташнивало от подобного зрелища. Того и гляди, наизнанку вывернет. Пашка тоже особого удовольствия не испытывал. Хмурился и взгляд отводил.
Когда Верзила спустил до колен джинсы вместе с бельем, оголив зад, Анатолия откровенно затрясло. Осознал, что конец близок, и назад не отмотать. На его глазах заблестели слезы отчаяния. Похомов проигнорировал вставший в горле ком. Подобной реакции, впрочем, от Толи и ждал. Своего добился. Он его сломал. Можно было заканчивать, да только мужичок вошел в роль мстителя не на шутку.
– Наконец-то и я тебя порву.
– Стоп!
– Я все скажу…