Людмила Сладкова – Реквием по любви. Грехи отцов (страница 16)
– Не смей! – остановил ее Похомов в последний момент. Схватил за подбородок, запрещая глотать, и надавив пальцами на скулы, заставил сплюнуть. – Не сейчас. Но однажды… если хорошо попросишь, предварительно отполировав меня язычком.
– А? – Она вспыхнула, прикрыв ладошками пылающие щеки, а потом тихонько заскулила. – Дима! Ты что такое говоришь? Здесь же Даня!
Не выдержав, Борзый подал знак Верещагину. А когда тот остановил запись, жадно припал к ее губам, пробуя на вкус столь сладкое изумление. Не смог сдержаться, и все тут!
– Извини! – Он, приподняв за подбородок ее лицо, заглянул в глаза. – Нужна была твоя естественная реакция. Играть ты не умеешь, что меня, признаться, очень радует.
Лизавета покорно прильнула к его груди и повторила уже сказанную ему однажды фразу:
– Делай что угодно… только береги себя!
– Семьдесят семь – топорики! – громко и четко произнесла Валентина Степановна, извлекая из красного тряпичного мешочка деревянный, затертый из-за частого использования бочонок с цифрами.
Лиза от досады легла щекой прямо на стол и зарычала.
Да уж! Лото – не ее игра, даже если она протекает под чутким руководством бабушки.
– Второй проигрыш подряд, – довольно присвистнул младший Верещагин. – Привыкай, чемпионочка!
Прицепился же! Девушка вскинулась, обиженно поглядывая на родственницу:
– Ба, хватит ему подыгрывать!
– Батюшки! Да разве ж я подыгрываю, ягодка? Что пальцы ухватят, то и тяну.
Умом Лиза понимала: на все воля случая. Таков уж неизменный механизм игры, только вот итог совершенно не радовал. Обреченно вздохнув, твердо выдержала искрящийся весельем взгляд Данилы.
– Не стану больше петь матерную частушку! Даже не проси.
– Поверь, хватило и раза. Бедные мои уши!
– Что тогда?
– Дай-ка подумать.
В ожидании вердикта Лиза обмахнула себя ладошками. Шел пятый час. Жара достигла своего пика, заставляя их спасаться от солнцепека в тени беседки и утолять жажду ароматным чаем.
День вообще оказался насыщенным и пролетел довольно быстро.
Утром Соня здорово всех повеселила. С твердым намерением научиться готовить надела кухонный фартук и, заваливая Валентину Степановну уймой вопросов, взялась за приготовление завтрака. По слезной просьбе Андрея, не на шутку переживающего за свое здоровье, бабушка не спускала с Сони глаз, заставляя все делать под строгим контролем.
Тем временем Лиза с Гордеевым вплотную занялись подготовкой к соревнованиям. До них было еще очень далеко, но расслабляться в подобных делах равносильно провалу. Тренировка после длительного перерыва далась непросто – в теле ныла каждая мышца – однако принесла хорошие плоды. Довели до автоматизма некоторые элементы новой программы.
Словом, не успела девушка и глазом моргнуть, пришла пора прощаться с Соней и Андреем. И хоть друзья обещали вернуться, причем очень-очень скоро, в сердце все равно поселилась легкая грусть. Пересилив себя, Лиза крепко обняла каждого из друзей и отпустила на вечернюю электричку, пожелав счастливого пути.
Дом мгновенно опустел. Стал унылым и серым, потеряв привычные краски. Родные стены словно тисками сдавливали, и тот факт, что Дмитрий, возможно, наблюдает за ней на устройстве, куда выводится информация с камер, облегчения не приносил.
Очевидно, заметив перемены в ее настроении, бабушка и решила развлечь внучку подручными средствами. Стоит заметить, Данила поддержал идею с большим энтузиазмом. Будто знал, что сегодня его счастливый день.
– Массаж! – Довольный собой, он откинулся на спинку стула.
Лиза, насупившись, выразительно уставилась на мужчину:
– Мечтай!
– Все прилично, – поспешил успокоить он. – Не в службу, а в дружбу, Лизок. Спал неудобно. Плечи, шея затекли…
Несколько мучительно долгих секунд она взвешивала все «за» и «против», а после все же сдалась.
– Хорошо. Но начинать лучше с пальцев.
Даня тут же протянул ей свою огромную ручищу:
– Как пожелаешь. Не знал, что бывает и такой массаж.
– Хм… Так у меня появился шанс тебя удивить?
К данному действу Лизавета подошла со всей ответственностью. Качественно разминала каждую косточку, каждое сухожилие и мышцу. В меру сдержанный мужчина, прикрыв от наслаждения веки, восторженно и с придыханием причитал как подросток:
– О, да! Вот так, девочка… м-м-м… умничка! Невероятно. Еще. Еще, Лиза! Не останавливайся…
– Заткнешься ты или нет?
Гневно зашипела она, не в силах даже посмотреть в сторону бабушки. Столь двусмысленно все звучало, что щеки от стыда загорелись.
– Конечно, заткнется, – раздался у входа в беседку не менее гневный голос Матвея, – если попросишь как следует.
Возможно, все произошло слишком неожиданно, а возможно, причина была иной и совершенно непонятной Лизе, но в следующий момент она отбросила от себя мужскую руку, словно обнаружила вместо нее живую гадюку.
– Я-я…
– Немецким займешься позже, – прервал Матвей, пользуясь ее растерянностью. А после обратился к брату: – Все-таки пробрался ночью в ее спальню, Казанова хренов?
Что-что, а реакция у них с Даней была абсолютно идентична – оба застыли с разинутым ртом. Что до Лизы, ее сердце на миг перестало биться.
Неужели догадался про ее сегодняшнего гостя?
– Не понял! – Сурово сдвинув брови, младший Верещагин включил «дурачка».
– Хорошенько подумай. От твоего ответа зависит, с плохой новостью я пришел… или с очень плохой.
– Ты бабкин грудной сбор выкурил, что ли?! – пошел в наступление Даня. – Отчего тебя так кроет, объясни?
На Матвея было страшно смотреть. По-настоящему страшно. Лизавета внутренне сжалась в крошечный комочек, лихорадочно придумывая правдоподобное объяснение своим вчерашним баррикадам. Он же, наоборот, казалось, расслабился.
– Значит, нет?
– Я спал! Спроси у Ювелира, если не веришь. Да и на кой черт мне понадобилось бы так шифроваться?
– Что ж, в таком случае у нас проблемы. Кто-то ночью отирался перед домом и остался нами незамеченным!
– Исключено. Не мы, так аппаратура бы засекла.
– Трава под Лизиным окном сильно примята. Обнаружил при утреннем обходе, – продолжал Матвей невозмутимым голосом. – Датчики движения не сработали. Ни один! НИ ОДИН, МАТЬ ВАШУ! То есть либо он знал, и где они расположены, и как их отключить… либо, что более вероятно, ее ночным посетителем являешься ты.
– Ты бредишь! – последовал короткий ответ младшего брата.
– Спокойно! – поспешила переключить внимание на себя Лиза. – Это я. Я! Просто после нашего разговора решила проверить, смогу ли достаточно быстро сбежать через окно? И знаешь, смогу! Причем довольно часто сверкая пятками.
– Встала! – Матвей гаркнул так, что вся Лизина храбрость помахала ручкой в тот же миг. Ослушаться девушка не решилась и в следующее мгновение уже стояла, переминаясь с ноги на ногу.
– У тебя ровно две минуты, чтобы найти более подходящую обувь и снять с себя все цацки. Советую поторопиться.
– Для… то есть зачем?
Внимательный цепкий взгляд и улыбка, напоминающая скорее животный оскал:
– Хотела учиться? – Нервно сглотнув, Лиза кивнула. – Добро пожаловать в класс!
У нее задрожали коленки.
Вранье!
Не только коленки. От волнения Лиза дрожала вся – от макушки до пят. Но очень-очень старалась это скрыть. А потому с нарочитой медлительностью сняла с себя золотые сережки и положила на стол подле Валентины Степановны. Обручальное кольцо отправилось следом.
– Значит, дядя Боря не против моей идеи? – подытожила Лиза, чтобы прервать повисшую тишину, больно уж удушающе она действовала.
– Ему все равно, – отозвался сухо Матвей, – лишь бы не во вред.