Людмила Шторк-Шива – Сломанная жизнь... или обновлённая? (страница 3)

— Простите… Марта сказала «Да благословит вас Бог». Это просто так… или у вас в семье принято так говорить?

Анна Петровна на мгновение замерла с чашкой в руках. Она посмотрела на него внимательно, без страха, но и без лишней открытости — как человек, который давно научился быть осторожным. Этот вопрос мог оказаться провокационным, для того, чтобы после ответа хозяев, заявить на них в милицию. И всё же хозяйка, поразмыслив лишь несколько мгновений, ответила:

— Не просто так, Станислав, — мягко произнесла она. — Мы верим в Бога. В наше время это не всегда безопасно, сами понимаете. Надеюсь, что вы не используете во зло то, что вы сейчас узнали?

- Нет, что вы! Не переживайте! Всё хорошо. Я никому об этом не скажу, - поспешил заверить нежданный гость.

Марта из своего кресла добавила спокойно:

— Бог нас любит. И мы стараемся жить так, чтобы и другие это почувствовали. Как вы сегодня.

Станислав кивнул, не зная, что ответить. Он согласен был с Мартой, что сразу почувствовал это. Но как она узнала о его ощущениях?

- Сегодня Бог проявил к нам Свою любовь через ваши руки и ваше доброе сердце, - улыбнулась Анна Петровна. - Иногда Он проявляет Себя через людей и их добрые дела.

- Скажите, а вы читали когда-нибудь Библию? - осторожно поинтересовался Стас.

- Да, конечно, - закивали все члены семьи.

Стасу показалось странным, что даже маленькие дети закивали. Разве может такое быть, чтобы малыши читали и слышали то, что он — почти что учёный, не смог прочесть?

- Я понимаю, что вы вряд ли рискнёте довериться мне и сказать, где вы её нашли, но я очень сильно хотел бы прочесть Библию, - признался он, коротко передав свой разговор с профессором, но не называя его статуса и имени. Стас сказал, что ему один из преподавателей посоветовал прочесть эту необычную книгу.

- Я должен подумать, - с расстановкой произнёс отец семейства. - Вы можете общаться с нами, и я поищу возможности дать вам её почитать.

Стас понял, что хозяин квартиры хотел бы просто понаблюдать за неожиданным вечерним гостем, чтобы потом решить, может ли он доверять ему? Еще немного пообщавшись, Стас собрался идти домой, поражаясь, что не только в квартире он ощущал необычное душевное тепло, но и в его сердце будто появились пока еще почти неуловимые теплые волны, как лёгкое дуновение ветерка.

- Я с радостью буду общаться с вами, если вы не возражаете! - искренне ответил он.

За окном всё так же моросил осенний дождь, перемежающийся с колючим снегом, а в маленькой квартире на втором этаже горел тёплый свет лампы и звучали детские голоса.

Глава 3

Несмотря на промозглый ветер, который гнал по улице мокрые листья и мелкую колючую морось, Станислав шёл домой и едва мог сдержать улыбку.

«Странная семья, странная квартира, — думал он, — но как же там тепло!»

В его жизни, где всё было выверено и правильно — лекции, книги, уважительные кивки сокурсников и молчаливое одобрение отца. В обществе, в котором он вращался, все были умны, начитаны и нередко подчёркивали свою принадлежность к интеллигенции, очень гордясь этим.

Но эта простая, многодетная семья рабочих казалась явлением из другого мира. Раньше он не раз встречался с обычным рабочим людом — нередко мужчины любили выпить и их словарный запас ограничивался шестым-седьмым классом школьной программы. Женщины почти ни о чём не любили говорить, кроме сериалов или простых мелодрам. Но он ещё никогда не встречал людей из рабочего сословия, которые так правильно и грамотно выражали свои мысли, при этом оставаясь совершенно естественными. Ни высоких слов, ни наигранной интеллигентности. Просто ясность и какая-то удивительная внутренняя свобода. Они не пытались показать свою начитанность, не думали о том, как сильно отличаются от других семей своего сословия. Им просто нравилось свободно выражать свои мысли. И образ их мыслей очень нравилась Стасу. Ему казалось, что в этой семье намного больше эмоционального и душевного здоровья, чем у всех, за кем он наблюдал раньше.

Ему хотелось снова разговаривать с этими людьми. Хотелось сидеть за их скромным столом, слушать, как Лиза тихо напевает что-то, пока моет посуду, как Марта спокойно и твёрдо отвечает на его вопросы, а Анна Петровна по — доброму улыбается. От её глаз разбегаются лучики добрых мелких морщинок, которые не хотелось скрывать, но напротив, хотелось подчеркнуть, напомнить миру о том, как часто улыбается эта необычная женщина, несмотря на загруженность и множество забот многодетной матери.

Шагая, Стас сжимал в кармане пальто маленький листочек бумаги с номером телефона. Этот номер записал для него Валерий Иванович — отец семейства, высокий, немногословный мужчина с сильными руками столяра. Его старший сын Саша, тоже оказался очень интересным собеседником. Стас радовался, что получил приглашение продолжить с ними общение.

Когда мужчины вернулись с поисков Марты и узнали, что произошло, Валерий Иванович крепко пожал Стасу руку и сказал просто:

— Приходите к нам, Станислав. Наши двери для вас всегда открыты.

Это был настоящий шанс. Шанс доказать семье, что он не опасен, что ему можно доверять. И, возможно, когда-нибудь получить возможность прикоснуться к той самой книге, о которой говорил старый профессор.

Прошёл месяц. Холодный ноябрь уже полностью вступил в свои права: по утрам на лужах появлялся тонкий ледок, а в воздухе пахло снегом. За это время Станислав стал своим в этой большой и шумной семье. Он приходил несколько раз в неделю — иногда после института, бывало и по выходным. Они провели в беседах не один вечер. Разговоры часто заходили о вере и о Боге.

Каждый раз, переступая порог их квартиры, Стас будто попадал в маленький островок тепла посреди всё сильнее сжимающих Москву зимних холодов. На улице ветер завывал в трубах и нёс колючий снег, а здесь всегда горел свет, стоял самовар или большой чайник, и кто-нибудь обязательно предлагал «ещё чашечку, пока горячий». Стас всегда приносил с собой что-нибудь вкусное к чаю или мороженное. Дети обычно встречали его радостными возгласами.

- Дядя Стас пришёл! - И Стаса тоже радовало, что его ждут, ему рады.

Душевное тепло этих людей было почти осязаемым: оно согревало сильнее любой печки и заставляло забывать о морозе за окном. И только почему-то, когда он сказал, что хотел бы зайти в воскресение, ему отказали:

- Нас не будет дома, - спокойно сообщали Анна Петровна.

Сначала Стас задавал осторожные вопросы, боясь спугнуть. Но постепенно он осмелел. Валерий Иванович говорил спокойно и рассудительно, словно рассказывал о простых, но очень важных вещах — о том, почему человек не может найти покой в одних только знаниях. Марта говорила мягко, но с удивительной внутренней силой. Лиза иногда добавляла что-то живое и тёплое, а дети просто слушали, сидя на полу и рисуя цветными карандашами.

И вот однажды, в тихий снежный вечер, когда за окном кружились крупные хлопья снега, Валерий Иванович молча протянул Стасу тяжёлую книгу в тёмном переплёте.

— Держи, — сказал он тихо. — Только осторожно. И постарайся читать не для того, чтобы спорить, а чтобы услышать. И помни, что если кто-то увидит её, ты и себе жизнь можешь сломать, и меня под срок в тюрьме подведёшь.

- А могу я взять её с собой?

- Если твоя комната закрывается на ключ, - серьёзно напомнил Валерий Иванович. - Неожиданно вошедший человек, любой, может оказаться опасным. Даже родители, брат или сестра. И будь уверен, они будут действовать из самых лучших побуждений, кинутся спасать тебя от беды… и сломают жизнь тебе, мне и моим детям. Не пренебрегай серьёзностью положения. Я бы сказал тебе, что читать можно только у нас, но понимаю, что мы не всегда можем принимать тебя, а ты, судя по тому, что я узнал о тебе, захочешь читать её часто.

Станислав принял Библию обеими руками. Она была старой, страницы слегка пожелтели по краям, но корешок ещё держался крепко. Сердце вдруг заколотилось так сильно, словно он держал в руках что-то запретное и одновременно очень нужное.

Он не знал, что именно найдёт внутри. Но в тот момент, сидя за столом в маленькой московской квартире, где пахло чаем и свежими блинами, а дети уже начали зевать, Станислав впервые за многие годы почувствовал, что лёд в его груди дал ещё одну, чуть более глубокую трещину. И через неё повеяло надеждой, будто весенним теплом, несмотря на то, что за окном становилось только холоднее. Зима уже заявила о своих правах.

Когда Станислав впервые открыл тяжёлую старую Библию и начал читать, в нём сразу поднялась защитная реакция. Слова на пожелтевших страницах били по привычному мировоззрению, как ледяной ветер в лицо. Раньше он не задумываясь принял теорию эволюции на веру — она казалась логичной, научной, неоспоримой. Теперь же, если предположить, что Бог действительно есть, и именно Он создал Вселенную, весь фундамент, на котором Станислав строил свою жизнь и мысли, начинал трещать и переворачиваться.

Но он продолжал читать. По совету Валерия Ивановича, Стас завёл отдельный блокнот и аккуратно записывал туда все возникающие вопросы. Вечерами, когда мать и отец уже спали, он запирал дверь своей комнаты, включал настольную лампу и погружался в текст. А когда уходил из дома, прятал Библию в ящик стола и запирал его на маленький замок — на всякий случай. В Советском Союзе осторожность была не лишней. Стас не хотел, чтобы кто-то из родных случайно увидел запрещённую книгу. Реакция каждого могла оказаться непредсказуемой.