Людмила Шторк-Шива – Сломанная жизнь... или обновлённая? (страница 4)

В те вечера, когда удавалось прийти к Машковым, Стас приносил свой блокнот. Квартира встречала его привычным теплом. На кухне уютно парила большая кастрюля борща, или супа, распространяя вкусный аромат, а старый эмалированный чайник тихо посвистывал на плите. В комнате, где обычно собирались для разговоров, стоял большой деревянный стол, покрытый выцветшей клеёнкой в мелкий цветочек. На тумбочке и столе лежали вышитые салфетки. Несколько детских рисунков, были закреплёны на стенах. В углу тихо тикали настенные часы с кукушкой, а на подоконнике зимой зеленели луковые перья в банках — единственное напоминание о лете.

В соседней комнате слышался приглушённый детский смех: Коля и Серёжа строили из деревянных кубиков и старых картонных коробок целую крепость, а маленькие Танечка и Машенька, сидя на коврике, наряжали самодельных кукол из тряпочек и ниток. Иногда кто-то из мальчишек громко шептал: «Тише, там взрослые про Бога говорят!», и все четверо на время затихали, но уже через минуту снова раздавался радостный визг и стук кубиков.

Стас задавал свои вопросы Валерию Ивановичу, и тот отвечал спокойно, без напора. Но почти всегда отец семейства добавлял одну и ту же фразу:

— Я так мало знаю о Боге и Его воле, о мироздании. Но я верю, что если ты спросишь у Него, Бог ответит тебе.

В первый раз, услышав это, Стас невольно скривился:

— Вы хотите превратить меня в шизофреника? Я не готов слышать голоса, которые больше никто не слышит.

Валерий Иванович рассмеялся — тихо, по-доброму, без обиды.

— Я и сам не могу назвать себя шизофреником, и другим не предлагаю. Я знаю, что у Бога множество способов отвечать на наши вопросы. Иногда Он просто посылает нужную литературу или людей, беседы с которыми говорят нам то, что нужно. А бывает, что нам самим приходят мысли, которые кажутся нам озарением…

— А вы считаете, что инсайт — это способ Бога ответить нам на наши вопросы? — начал понимать Стас.

— Да, я именно это и хотел сказать, — ответил Валерий Иванович.

Но в этот момент в беседу включилась Лиза. Она стояла у стола, вытирая руки о полотенце, и её каштановые кудри слегка растрепались от кухонного пара.

— Но это касается тех вопросов, ответ на которые мы в большей или меньшей степени уже готовы понять, — мягко добавила она. — А бывают и те, которые просто не могут прийти нам в голову. И мы не согласимся их принять. Тогда Бог работает по-другому. Он посылает информацию через книги, людей, события. И мы постепенно меняемся и готовимся услышать Его ответ. Ну а потом, как ты и сказал уже происходит инсайт…

Станислав невольно удивлённо посмотрел на девушку. Он не ожидал, что настолько серьёзные мысли могли родиться в этой прекрасной головке. Марта часто участвовала в их беседах, и Станислав уже привык, что девушка мыслит самостоятельно и довольно глубоко. Но Лиза обычно молча подавала на стол или мыла посуду. Она казалась весёлой, беззаботной, чаще помогала матери на кухне или с детьми, чем участвовала в серьёзных обсуждениях. И вдруг — такие точные, зрелые слова.

Лиза заметила его взгляд и слегка покраснела, но продолжила спокойно:

— Я просто слушаю вас и думаю. Обычно предпочитаю думать молча.

Стас в этот момент вспомнил свой первый разговор с профессором. Казалось, он не задавал тогда вопросов Богу, но их было так много и эти вопросы нередко не давали спать. И всё же, кто как не Бог послал того преподавателя, который направил Стаса? А Марта, которая случайно попала колесом своей коляски в яму? Теперь многие события в его жизни показались не случайными и Стас задумался.

За окном завывал ветер, наметая сугробы у подъезда, а в комнате было тепло и светло. Станислав сидел с блокнотом в руках и чувствовал, как внутри него что-то медленно, но неотвратимо меняется. Он вспомнил о том, что ему уже не раз говорили в этой квартире — что Бог любит его. И на душе от этих слов всегда становилось до странного тепло.

Из-за долгих бесед с семейством Машковых, Станислав читал Ветхий и Новый Завет параллельно. Теперь по вечерам он сидел за столом, раскрывая то одну, то другую часть книги, и вопросы сыпались один за другим. Блокнот заполнялся очень быстро — страницы покрывались ровным, чуть торопливым почерком. Но чем больше записей появлялось в нём, тем легче становилось на душе. Казалось, вся тяжесть, что годами давила на сердце, медленно перетекала на эти бумажные листы. Хотя далеко не на все вопросы он получал ответы, которые полностью его удовлетворяли, странная зависимость от чтения сохранялась. Он уже не мог представить вечер без Библии.

Иногда ему удавалось поговорить и со старым профессором. Когда Стас осторожно сообщил Ивану Петровичу, что нашёл книгу, глаза старика потеплели. Пожилой преподаватель пригласил студента в свою комнатку, где он держал свои книги и иногда пил чай между лекциями. Их беседы после лекций были особенно ценными — вдумчивый пожилой человек обогащал молодого студента новыми мыслями, осторожно направляя его размышления.

Зима уже заметно сдавала свои позиции. Солнышко светило всё ярче, сосульки на крышах таяли и звонко капали на асфальт, а в воздухе впервые за последние месяцы появился лёгкий, едва уловимый запах весны — мокрой земли и первых почек на деревьях. Именно в эти дни Валерий Иванович с сожалением попросил вернуть Библию.

— Прости, Стас, но мне она тоже очень нужна, — пояснил он тихо, когда они остались вдвоём на кухне. — Дело в том, что я в собрании иногда проповедую, и мне необходимо самому её изучать и готовиться к проповеди. Я за это время уже сам не раз брал «в аренду» у одного из наших братьев, понимая, что тебе она тоже очень нужна.

Станислав вернул книгу с большим сожалением, невольно загрустив. Он, конечно, понимал, что в его жизни уже изменилось многое, да и в свой блокнот он немало текстов из неё переписал, понимая, что когда-то хозяин Книги попросит её вернуть. Но Валерий Иванович, заметив его состояние, добавил:

— В городе есть и другие верующие люди. Если хочешь, я могу тебя провести на одно из собраний. Там мы тоже читаем Библию и слушаем объяснение некоторых её текстов. Только… это тайно. Будь очень осторожен.

Стас кивнул. Но он даже не предполагал, насколько сильно изменится его жизнь после одного такого посещения.

Когда он впервые переступил порог обычной московской квартиры в старом доме на тихой улочке, сердце билось чаще обычного. Собрания были тайными — именно поэтому его не сразу пригласили. В небольшой комнате собралось около тридцати человек, в помещении было довольно тесно. Сначала все вместе помолились, потом тихо спели одну песню, затем вперёд вышел мужчина, прочитал несколько текстов из Библии и стал говорить проповедь. Атмосфера была простой, но удивительно тёплой: никаких громких слов, только искренность и общая вера, которую здесь не нужно было прятать.

Но парень и представить не мог, что среди присутствующих находился человек, который регулярно докладывал властям о всех, кто приходил на служения. Когда появился молодой студент с внимательными сине-серыми глазами, информация ушла наверх почти сразу.

Уже в понедельник Стаса вызвали в деканат. В кабинете пахло старыми бумагами и казённым табаком. Декан — женщина лет пятидесяти со строгой причёской и тяжёлым взглядом, в классическом, довольно дешёвом костюме, состоящем из пиджака и юбки— смотрела на него поверх очков.

— Товарищ Ковалёв, вы, кажется, недооцениваете серьёзность того, что вы сделали, — произнесла она тоном, который показался Стасу ледяным. — Я надеюсь, что это посещение было случайным, и вы больше никогда не появитесь в той секте, куда вы вчера ходили.

Станислав стоял посреди кабинета, чувствуя, как внутри всё сжимается. За окном ярко светило весеннее солнце, капала вода с крыши, а здесь, в этом официальном помещении, на него вдруг обрушился холод совсем другого рода — холод системы, которая не терпела ничего, что выходило за рамки принятого.

Он молчал. Глядя прямо в холодные, гневные глаза женщины. Но в душе уже понимал: назад пути нет. Лёд в его груди почти полностью растаял, оставив после себя странную, непривычную лёгкость. Он никогда больше не согласится вернуться к прежнему — к тому спокойному, но пустому существованию, где знания только увеличивали тоску, а успех казался единственным смыслом жизни.

Однако, помня осторожные предупреждения Валерия Ивановича и старого профессора, Станислав не мог не думать о цене. Готов ли он потерять всё? Отказаться от будущей карьеры в академии наук, от уважения коллег, от всего, ради чего он столько лет упорно трудился и доказывал свою ценность? И что он может получить взамен? Неужели только эту странную, невидимую свободу внутри и постоянный риск, а может и тюремные нары, вместо наград и премий академии наук?

Глава 4

Сейчас, стоя перед деканом и глядя ей в глаза, Стас вдруг вспомнил слова Иисуса, которые совсем недавно прочитал в Евангелии. Предупреждение Иисуса о том, что верующие будут страдать за имя Его, будут гонимы и преследуемы. До этой минуты Стас где-то в глубине души надеялся, что просто никто ничего не узнает, что всё это будет тихо, незаметно… Но теперь понял, не в этой жизни, не в этой стране и не с ним. Надежда была жива раньше, до этой минуты…