Людмила Шторк-Шива – Неисповедимы пути Господни, или Привет из Космоса (страница 10)

Кроме проблем на производстве, друзья и сотрудники, подстрекаемые родственником, не раз пытались "учить жизни" молодого мужчину.

В один из дней двоюродный брат пригласил Павла прогуляться в садах, раскинувшихся недалеко от их дома. Когда Павел пришел на встречу, оказалось, что брат не один. Он собрал компанию из нескольких парней. Вокруг на земле лежала скошенная сухая трава, которую еще не собрали в стога. Упав на не до конца просохшее сено, брат заявил:

–– У вас же принято приносить людей в жертву. А ты еще новичок, никого не принес. – Так вот тебе я, приноси свою первую жертву!

– Слушай, брат, ты что-то попутал, – напряженно нахмурился Павел.

Он знал, что брат не от невежества устроил этот цирк, он просто явно издевается, пытаясь выставить брата в нехорошем свете перед друзьями. Но кузен не унимался:

– Что же ты, "кишка тонка" по-настоящему "прописаться" у своих баптистов?

– Ты прекрасно знаешь, что у нас никто и никого в жертву не приносит. – Устало ответил Павел, вынужденный отвечать брату при людях, которых тот пригласил на "воспитательную беседу". – Мы тобой не первый день знакомы. А если ты собрался меня перевоспитывать, то сначала покажи пример: не пей – не только на работе, но и дома, вообще не пей. Не обижай жену, заботься о ней и люби ее, не только на восьмое марта, но и просто каждый день. Люби её и детей и заботься о них от сердца. Перестань материться, и не только при женщинах или при начальстве, но даже среди нас, мужиков. Вот тогда приходи, и начинай меня учить жизни. А до тех пор, пока ты не привел в порядок свою жизнь, не вмешивайся в мою. Меня надо было перевоспитывать, когда я жил также, как и вы. А теперь оставь меня в покое. Ведь я к тебе не лезу, и не учу тебя жизни.

Павел видел, что кузен не просто так собрал друзей и сотрудников. Он планировал "накачать" всех, и устроить драку, чтобы избить своего родственника. Но пока собравшиеся мужчины еще не могли найти повод, чтобы, начать избиение. Они не опустились настолько, чтобы просто так бить, только потому, что никому и ничего за это не будет. Ведь в людях, к сожалению, раскрываются все самые низменные пороки и желания, если им обещают стопроцентную безнаказанность. А за избиение верующего в те годы никто бы не наказал. И его озлобленный       двоюродный брат твердо обещал это всем собравшимся "на воспитательную встречу".

Но кузен не рассчитал одного – физическую силу Павла. А мужчина, похоже, не собирался становиться "боксерской грушей". Заметив, что один из приятелей брата и его бывший сослуживец, намеревается ударить его, Павел молча взглянул ему в глаза, схватил за запястье, на котором у того были наручные часы, и сжал его. Рука мужчины покраснела, через секунду раздался хруст стекла наручных часов. Агрессор отпрянул и Павел выпустил его руку.

– Сектант несчастный! – пробурчал парень, невольно потирая запястье и разглядывая раздавленные часы, злобно матерясь, – не руки, а тиски какие-то!

После этой вежливой демонстрации силы, больше никто не рискнул замахнуться на Павла и все поспешили уйти из сада.

Интересно было, что на заводе, узнав о случившемся, товарищи по работе отреагировали совершенно иначе, чем ожидали враги молодого мужчины. Теперь к Павлу люди подходили поговорить, чтобы узнать о его вере, и новых убеждениях. Люди уже не пытались его перевоспитать, скорее хотели услышать что-то новое узнать о том, что дает человеку вера.

На некоторое время кузен успокоился, но на работе и в особом отделе КГБ "профилактика" продолжалась. Двоюродный брат добился своей цели, серьезно усложнив Павлу жизнь.

Молодому мужчине стало очень не просто прокормить свою семью из-за настойчивых "приглашений" в обком партии, от которых нельзя было отказаться.

****

После покаяния, братья прочитали Павлу место из Библии:

"сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению"

– Брат, твоя вера не будет укрепляться, если ты не будешь на практике применять оба эти принципа. Нужно учиться жить, сердцем доверяя Богу во всех ситуациях. А говорить о своей вере необходимо, чтобы укреплялась твоя сила для противостояния греху и распространения Царства Божия на земле.

Для Павла основным служением было – участие в жизни церкви. Так он явно ощущал свою причастность к церкви, родство душ верующих и свое посвящение Богу. Поэтому для него стало очень важно все, что происходило в общине. Он очень серьезно подошел к пожеланию, и старался “расти” в обоих областях, как в жизни веры, так и в исповедании своего упования.

Довольно скоро после покаяния супругов, ддля их общины наступило время нелегких перемен. – Дом Молитвы на углу Пятой линии и Абая попал под снос.

Так как по закону в Советском Союзе провозглашалась свобода вероисповедания, и власти не могли просто забрать участок с домом, то они предоставили участок земли вместо того, который забрали. Но когда братья поехали смотреть то, что им выделили, то были поражены. Недалеко от этого места находилась скотобойня и останки животных захоранивали на том самом участке, который руководители города выделили под строительство Дома Молитвы.

Кто-то попытался возражать, но им сухо ответили:

– Можем ничего не давать. Другого не будет.

Братья вынуждены были молча согласиться. Так как строительные материалы были в большом дефиците, да и денег у общины было не много, принято было решение разобрать старый Дом Молитвы и перевезти его на новое место. Так и сделали.

Многие братья после работы приходили, чтобы демонтировать здание и перевозить материалы на выделенный участок.

На новом участке братья – строители разметили место под фундамент и начали копать. Но эта работа оказалась очень сложной, так как в запахе гниющих останков животных не многие могли продолжать работу. Люди работали, замотав лица тканью, часто меняя друг друга. Многих мутило и они вынуждены были бросать работу. И все же фундамент здания был залит.

Но как только власти города увидели, что верующих не остановили те препятствия, которые они устроили, пришел человек, и запретил строительство.

– На могильнике запрещено строить общественное здание. Здесь неизвестно какие инфекции могут быть! – завил он.

– Как вас прикажете понимать, товарищ, – поразился прораб стройки, – вы выделяете участок для общественного здания, на котором по закону запрещено его строить? Разве этим вы сами не нарушаете закон?

– Я не хочу нарушать закон, и поэтому запрещаю стройку. – Холодно сообщил проверяющий.

– Но у нас документ на выделение участка под строительство, подписанное товарищем…, – прораб прочитал фамилию.

– Можно посмотреть? – протянул руку к бумагам проверяющий.

– Нет, только с расстояния и из моих рук, – ответил опытный прораб, прошедший худшие годы в СССР. Он знал, что сейчас, конечно, не сталинские времена, но порвать документ этот человек может, и потом церковь не получит ничего.

– Вы что, не доверяете мне? – возмутился мужчина.

– Нет, не доверяю, – спокойно и честно ответил прораб. – Пока вы не дали мне повода доверять вам. Власти нашей страны потребовали от нас, как церкви, зарегистрироваться, и мы это сделали. Вы использовали нашу регистрацию против нас, начав гонения на местах работы и в школах и других учебных заведениях, преследуя наших детей. У нас начались проблемы и во многих других областях нашей жизни. Посудите сами, есть ли повод вам доверять? А теперь вы пытаетесь отнять Дом Молитвы, который принадлежит нам на законных основаниях. Ведь мы не просили перевозить нас, почти из центра города, на окраину, в самое худшее место, которое только можно придумать. А теперь, мало того, что вы сделали для нас, вы еще и строительство пытаетесь запретить. Разве это не нарушение того самого закона, о котором вы только что говорили?

В шестидесятые годы власти вели себя уж не так смело, и не считали себя полностью безнаказанными, особенно в столице, где было немало грамотных и хорошо образованных людей, знающих законы.

Власти знали, что у некоторых верующих есть связи с Братскими общинами за рубежом, ведь в страну поступала духовная литература из-за границы, так что написать заявление о нарушении прав человека, чтобы поднять международный скандал стало вполне возможным. Поэтому они стремились избегать подобных рисков, и побаивались грубо нарушать собственный закон о свободе вероисповедания.

Когда проверяющий ушел, так ничего и не добившись, прораб сказал:

– Братья, продолжаем строить. Господь на нашей стороне. Они уже не могут вести себя как в тридцатые годы.

Строители продолжили работу и через время здание Дома Молитвы было готово. За время строительства еще не раз приходили проверяющие, цепляясь к каждой мелочи. Не раз приходилось останавливать стройку, выверять каждую мелочь и сверять с подписанными документами, но запретить работы они все же не сумели. В стройке участвовали братья и сестры не только с первой алма-атинской церкви, но также многие верующие со второй общины, у которых был свой Дом Молитвы, приезжали на помощь. Из-за препятствий со стороны властей, Дом Молитвы строился с перерывами в течение двух лет.

Для всех церквей Советского Союза это было не простое время, потому что власти, с одной стороны, дали больше свободы, с другой – потребовали официальной регистрации общин. Многие церкви подали документы на регистрацию, но выяснилось, что коммунисты стали вмешиваться в церковь и диктовать свои правила, которые для общины были губительными.