Людмила Шигапова – Первый Встречный (страница 3)

– Стоит ли гадать раньше времени? Екатерина не глупа: родовитость Галицких, твои заслуги перед короной, ею же данные привилегии не позволят случиться несправедливым и опрометчивым поступкам. Ну, а если что, – Алекс хитро подмигнула, – вспомним молодость и наши отчаянные похождения. Не единожды обходили расставленные ловушки, и теперь не допустим скандала.

Князь обнял свою ненаглядную женушку:

– Как же мне повезло с тобой, любовь моя! Представить страшно, кому бы ты досталась, не наткнись я на затерявшуюся карету.

Александра прильнула к мужу, в очередной раз возблагодарив господа и счастливый случай, пославших ей спасителя в лице отважного красавца-офицера.

Сопровождая в составе почетного караула обоз невесты наследника русского престола с самой границы от Риги, в какой-то момент капитан Никита Галицкий, возглавляющий отряд, не досчитался одной кареты. Отдав лейтенанту распоряжение следовать по маршруту, он развернул коня и помчался назад по старому тракту, стараясь засветло обнаружить пропажу. Зимой темнело быстро. Услышав протяжный волчий вой, Галицкий достал пистолет, проверил за голенищем сапога охотничий нож, с которым никогда не расставался, и пришпорил коня. Карета с отвалившимся колесом, опасно накренившись, стояла на обочине в окружении трех матерых волков. На крыше кучер, изрыгая проклятия, размахивал зажатой в руке короткой нагайкой. Оценив непростую ситуацию, Никита метким выстрелом в голову сразил одного зверя, прицельно метнув нож, ранил второго, третий сам умчался в чащу. Распахнув дверцу кареты, офицер увидел рыдающих дам, от испуга утративших дар речи. Лишь одна из них, стрельнув глазами, картаво произнесла по-русски:

– Благодарю вас, отважный рыцарь, – и больше ни звука, ни слова.

Немного помолчав, Александра грустно промолвила, тайком утирая набежавшую слезу:

– Ты прости меня, Никитушка, что не родила тебе сына.

– Что ты, что ты, родная. Это я опростоволосился. Нянька говорила, кто сильнее любит, от того и зародится семя. По всему выходит, ты любила меня всем сердцем, всем женским естеством, и потому я безмерно рад всем своим алексашкам. Видит бог, ни с чем не сравнить мою отцовскую гордость, разве что с моей преданностью и неизбывной любовью к тебе. – В порыве нежной страсти Никита припал к губам жены, наслаждаясь их податливой сладостью. – Не иссякла еще моя мужская силушка. Пойдем, голуба моя, в опочивальню.

Александра с готовностью откликнулась на зов мужа, почувствовав всю силу его желания, но все же тихо спросила:

– А время ли?

– Самое время. Поспешим.

Никита распахнул перед женой дверь. Она вдруг заробела, словно впервые входила в святая святых княжеской четы. Здесь проводила она волшебные ночи в жарких объятиях, здесь упивалась неукротимыми ласками мужа, здесь ворковала вкрадчивым голосом, который всегда помогал ей добиться от него желаемого, укротить его вспыльчивый нрав.

С годами огромная комната превратилась в уютное гнездышко. Стены, обитые оливковым шелком, делали ее еще более просторной и светлой. Большая изразцовая печь согревала в студеные дни и вечера, рядом стояли две оттоманки с причудливым изгибом. Тяжелые занавеси из золотистой парчи ниспадали крупными фалдами до самого пола, на котором лежало несколько персидских ковров, узором не контрастируя со стенами, а придавая весеннюю свежесть всему помещению. В центре возвышалась супружеская кровать необыкновенных размеров.

Упиваясь поцелуями мужа, Алекс таяла, словно медовый воск. Казалось, что его жадные губы и нетерпеливые руки не пропустили ни одного изгиба, ни одной родинки на ее все еще роскошном теле. Но вот Никита обхватил ее бедра руками и медленно вошел в сочившееся любовным соком лоно. Каждый его выпад доставлял женщине невероятное наслаждение, приближая чувственное освобождение. Алекс извивалась, стонала и устремлялась навстречу. Желая продлить удовольствие, она вывернулась и оказалась сверху, до конца вбирая в себя его разгоряченную плоть. Прекрасная наездница, сумевшая укротить бешеного скакуна, чувствовала себя распутницей и счастливо трепетала. Содрогнувшись, Никита излил в нее своё семя. Восторг был почти диким, и не знал границ. Слившись воедино, супружеские тела рухнули на взбитые простыни.

– Я никогда не смогу насытиться тобой, – удовлетворенно прохрипел Никита в любимое ушко. Александра, довольно улыбаясь, прильнула к мужу, который безмятежно раскинулся на супружеской постели. Что-то случилось с ее телом – внутри, в самой сердцевине женской утробы, стало вдруг очень горячо.

Покинув отцовский кабинет, сестры направились на девичью половину дома. Старшие не спешили начать разговор о предстоящем путешествии, младшая, сгорая от нетерпения, не смела заговорить первой.

– Как не вовремя! До сего дня родители и словом не обмолвились о нашем представлении императрице. Папенька никогда не спешил в столицу и не в восторге от бытующих там развлечений, да и выглядел он непривычно тихим, – задумчиво произнесла Ярослава.

– Вот и маменька вела себя совершенно иначе, – поддержала ее Ольга. – Что их так беспокоит?

– Неужели непонятно, вам найдут женихов, чтобы выдать замуж, – не выдержала Софья и торжествующе посмотрела на сестер.

– Угомонись, заноза! Некогда мне думать о таких глупостях. Я вообще не собираюсь замуж, – вскинулась Ярослава.

– Но это несправедливо, нечестно! Ведь тогда и мы с Олюшкой останемся старыми девами, – не сдержала испуга Софья.

Сестры дружно рассмеялись:

– Тебе это не грозит, малышка. Ты у нас красавица, каких свет не видывал, и таких чудесных волос, отливающих лунным серебром, не сыскать даже в Петербурге, – поспешила успокоить ее Ольга. – Вот подрастешь, встретишь своего суженого…

– На сказочном аргамаке, – улыбаясь, вставила Ярослава.

– Выйдешь за него замуж, когда он совершит ради тебя великий подвиг.

– И сама царица прибудет на вашу свадьбу, вручит твоему герою золотую саблю и пожалует чин генерала.

– Так и будет, – зачарованно проронила Софья, от волнения теребя выбившийся локон. – Я скоро подрасту. Осталось всего три годика.

– А теперь, милые сестрицы, разойдемся, хорошенько обдумаем, как лучше приступить к сборам, чтобы ничего не упустить, – как всегда спокойно рассудила Ольга.

– Ведь еще и царского гонца встречать! – заволновалась Софья.

– И об этом подумать следует, а к обеду соберемся и все обсудим.

– А маменька к нам присоединится? Как же мы без нее справимся?

– Не сомневайся, куколка, маменька нас не оставит.

Глава 3

Александра, покинув мужа, сделала прислуге надлежащие распоряжения по сборам в дорогу, отослала человека в петербургский дом с известием о прибытии и требованием подготовиться к встрече хозяев. С управляющим поговорит сам Никита Сергеевич.

Наказав принести ей травяного чая, она присела в женской гостиной. Алекс любила этот уютный уголок в светло–голубых тонах, обставленный изысканной мебелью в стиле французских королей. Здесь было тихо, ничто не раздражало и не отвлекало от раздумий.

– Разлить чай, госпожа? – спросила служанка.

– Я сама справлюсь. Поди.

Александра налила любимого напитка в маленькую фарфоровую чашечку и, сделав небольшой глоток, от удовольствия на мгновение прикрыла глаза. Но долго предаваться праздности она себе позволить не может: необходимо сосредоточиться, прогнать волнение, все продумать, предусмотреть.

Что ожидает их при дворе? Насколько разгневана императрица отшельничеством князя, не сочла ли она жизнь вдали от столичного шума своеволием и пренебрежением своим положением или нежеланием служить государыне. Последние несколько лет они с князем не являлись ко двору.

Настало время всерьез подумать о судьбе девочек. В их возрасте девицы уже обзаводятся детьми. А ее дочери, воспитанные на свободе, умные, тонко чувствующие, увлеченные своими интересами, и не помышляли о замужестве, по крайней мере, вслух. Княгиня вдруг резко осознала свою неправоту. Она обязана была готовить их к мысли о муже, семье, детях, о том, что они покинут отчий дом. Но как же ей этого не хотелось…

«Ты, Алекс, глупая гусыня. Ты не смеешь лишать своих дочерей женского счастья. И так уже два года бесповоротно потеряны. Как ты посмела пренебречь материнским долгом? Наберись смелости, признай вину и думай, как исправить положение, – приказала она себе. – В Петербурге первым делом займешься этим, и поможет тебе графиня Анна Алексеевна Остужева. Она не откажет. Красавицы знатного рода, с хорошим приданым – в претендентах недостатка не будет». Охвативший, было, княгиню страх, начал отступать.

Погруженная в непростые мысли Александра и не заметила, как опустошила целый чайничек. Пора встретиться с дочерьми. Она дернула сонетку и приказала тотчас явившейся служанке:

– Прибери здесь. И пришли ко мне княжон, да не мешкай!

Ярослава кинулась в конюшню, устроилась в копне свежего сена, вдыхая пьянящий травяной запах. Она любила забираться сюда от шума дворовой челяди, отдохнуть от трудов, помечтать в одиночестве о призах для своих лошадок. Вдруг она увидела воробья, который без всякой опаски усердно клевал засохшие семена.

– Какой ты, однако, смельчак, маленький воришка!

От громкого голоса воробей вспорхнул на деревянную жердочку, прошелся по ней, искоса поглядывая на девушку.