Людмила Шигапова – Первый Встречный (страница 1)
Людмила Шигапова
Первый Встречный
Пролог
Часть I Глава 1
– Алииииикс! – громоподобный рев сотряс округу. – Алииииикс!
Разъяренный князь Галицкий устремился на поиски супруги. Он полагал, что жена, вероятнее всего, утро проводит в оранжереях, поэтому выскочил на крыльцо особняка и снова взревел:
– Алииииикс!
Многочисленная дворовая челядь, до этого занятая своими делами, замерла, глядя на хозяина. Зрелище было поистине впечатляющим: огромный, словно медведь-трехлеток, и не менее свирепый, князь возвышался над мраморным портиком крыльца. Могучая грудь, готовясь к очередному крику, вобрала в себя столько воздуха, что грозила разорвать свободного кроя белую рубаху, стянутую широким поясом на все еще узкой талии. Длинные пальцы бессмысленно душили перила, будто вымещая на них весь княжеский гнев. От напряжения руки бугрились стальными мышцами, а на оголенных закатанными рукавами предплечьях отчетливо выступали вены.
– Алииииикс!
Шанс успокоить хозяина был только один. Расторопный конюший из младших работников уже со всех ног мчался к оранжереям за госпожой. Однако вопли супруга уже и без того достигли ушей сиятельной княгини Александры, которая, вытирая запачканные землей руки, спешно направлялась в сторону дома.
– Ваше сиятельство, князь… – выпалил подбежавший паренек.
– Слышу, голубчик, слышу! Что рассердило хозяина? – не останавливаясь, поинтересовалась она.
– Не могу знать, госпожа!
– Ладно, ступай!
Не доходя до крыльца, княгиня замедлилась. Даже после двадцати лет супружества она не могла отказать себе в удовольствии лишний раз полюбоваться мужем. Золотую гриву волос в высшем обществе однозначно сочли бы неприлично длинной, отсутствие седины сплетники скорее всего определили бы как недостаток мудрости и посоветовали скрыть это подобающим париком. Лицо, загорелое до бронзового оттенка, наверное, следовало бы осветлить свинцовыми белилами, а небольшой шрам над верхней губой замаскировать мушкой, пальцы украсить перстнями, мощные бедра скрыть длинным камзолом, совершенной формы икры украсить бантами в придачу к невообразимым туфлям.
Приближаясь к князю, Алекс изрядно развеселилась, представляя разряженного в пух и перья Никиту, вышагивающим с тростью по вымощенным дорожкам имения. Она, было, фыркнула от представившейся комичной картины, но, взглянув в лицо мужа, осеклась. Глаза князя, хоть и метали молнии, с чем, несомненно, она смогла бы справиться, одновременно выражали тревогу и полнейшую растерянность. А вот это уже немало насторожило Александру.
– Читай! – Никита без всяких предисловий вручил жене скомканный лист. По прочтении он настолько вышел из себя, что смял и отшвырнул письмо, и только потом, одумавшись, решил поделиться его содержимым с Алекс.
Увидев печать князя Нарышкина и осознав, что дело нешуточное, княгиня быстро пробежала глазами текст, отметив, что написан он на именной бумаге по обыкновению ровным почерком.
– Амур и Психея. Помню. Великолепные лошади. Кажется, первые, чья продажа принесла доход Ярославе, – спокойным тоном сказала Александра.
Возмущенный Никита, казалось, сейчас задохнется то ли от нехватки, то ли от избытка переполнявшего его внутренности воздуха.
– Это все, что вы можете сказать, княгиня?
– Все. Да, могу еще заметить, что Лев Александрович, неизменный в своей педантичности, оказал нам крайнюю любезность, так скоро предупредив.
Сиятельный князь Никита Сергеевич Галицкий рассвирепел второй раз за утро:
– Да ты понимаешь, что все это значит? – взревел он, нависая над Александрой.
– Ровным счетом ничего такого, о чем следует сообщать на сотни верст вокруг.
– Дело не в лошадях…в Екатерине…
– Я смогла это понять, – глядя в глаза мужа, сдержанно ответствовала Алекс.
Смутившись, Никита прикусил губу и огляделся. Дворовые усердно делали вид, что ничего необычного не происходит, и что заняты они неотложными делами, которые, впрочем, требуют их обязательного и, пожалуй, слишком многочисленного присутствия во дворе усадьбы.
– Пойдем в дом, – утихомирился он и направился внутрь, по пути отдавая распоряжение немедленно отыскать дочерей и препроводить их в отцовский кабинет.
Домашняя челядь бисером рассыпалась по округе – отыскать в неурочный час княжеских дочерей в огромном имении было крайне затруднительно.
Миколка, помощник старшего конюха, взлетел на жеребца и во весь опор помчался на дальний загон, где, скрываясь от посторонних глаз, под присмотром отставного солдата Никифора занималась джигитовкой Ярослава, мечтавшая принять участие в конном состязании, которое каждый год по осени устраивал отец.
Конезавод, где работало не менее полутора сотен человек, был особой гордостью князя Галицкого. Никита Сергеевич поставлял строевых лошадей царской армии, чистокровных же скакунов – благородной знати. Он отстроил не просто конюшни со стойлами и денниками, это были просторные сооружения с несколькими выгонами, манежем, кругом для тренировок жеребцов на корде.
Ожидая сына-первенца, желанного наследника, князь не особо расстроился рождением дочери и со всем рвением с малолетства приучал ее к «мужеским навыкам»: верховой езде, стрельбе из лука, владению кнутом. Ярослава росла настоящим сорванцом, довольно смышленой и бесстрашной. Девчушка научилась ездить верхом, пожалуй, раньше, чем топать ножками по земле. При любой возможности она бежала туда, где отец занимался боевыми упражнениями со своим отрядом охраны, который по старой княжеской традиции именовал дружиной. Забавно копируя командира, Ярослава требовала, чтобы ее тоже допускали к занятиям:
– Мужики, негоже обижать малышку! С вас не убудет, а мне в радость!
Добродушно посмеиваясь, рослые воины принимались обучать княжескую дочь. Высунув от усердия язык, она вязала неподдающиеся узлы, проворно бегала по подвешенному на цепях бревну, набивала сеном мешки для чучел и стреляла по ним из рогатки специально для нее отполированными Никифором камнями. Ее не пугали ни ушибы, ни ссадины, ни мозоли.