Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 25)

— И что из этого следует?

— Значит, само пространство запоминает наши имена и передает своим марионеткам. А еще оно чует фальшь, — заключил Эйнар. — Настоящее имя мальчика никогда не звучало в этих стенах, поэтому призраки и не могли его знать.

— Если ты его узнаешь, — робко заговорила Хирья, — то сможешь спасти беднягу?

— Не обещаю, но попробовать надо, — твердо заявил Эйнар. — А времени мало, как и наших сил, так что придется действовать напролом.

Хирья благодарно сжала его ладонь. Когда мальчик проснулся, они дали ему попить, умыли прохладной водой. Затем Эйнар осмотрел его и решился спросить:

— Как тебя зовут?

— Ты чего, Эйнар? — оторопел мальчик. — Проверяешь, в своем ли я уме, или сам успел спятить, пока я валялся?

— Неважно, просто ответь на мой вопрос, — сказал целитель, строго взглянув ему в глаза.

— А то ты не знаешь… — начал мальчик, и Эйнар решительно его прервал:

— Нет, я именно что не знаю! Ты вообще не называл мне никакого имени: это я его произнес, а ты просто не стал возражать. Зато я давно приметил, как ты напрягаешься, заслышав от хозяина эту кличку! Ну что, друг мой? Я прав, и ты никакой не Йонас?

Эйнар произнес ложное имя с ударением и даже издевкой, чтобы пронять парнишку, — увы, его недуг нельзя было вылечить без причинения боли.

— Да хоть бы и так, тебе какое дело? — прошипел тот сквозь зубы. — Думаешь, раз ты меня спас, то можешь теперь в душу лезть?

— А я собираюсь еще раз тебя спасти! Я хочу тебя вылечить! Есть один способ, но он не сработает без твоего настоящего имени. Хозяину можешь лгать сколько влезет, а целителю всегда говори правду, если хочешь жить!

— А если не хочу? Ты вообще меня спросил, целитель недоделанный? Тебе лишь бы грешки замолить, а мне, может, уже осточертело это гребаное пространство, и вы осточертели вместе с ним и своей заботой! А хочу я к бабушке и Лизе! И ты только лишний раз меня мучаешь!

Мальчик отвернулся и зарылся лицом в покрывало, содрогаясь худыми плечами. Эйнар немного выждал и бережно притронулся к его макушке, вложив в это все нерастраченные силы целителя, борца за жизни, носителя самых трудных и драгоценных чар.

— Как тебя зовут на самом деле? — повторил он.

— Терхо! — злобно выпалил мальчик, повернув к Эйнару раскрасневшееся, мокрое от слез лицо. — Ты хотел знать, какое имя дала мне бабушка? Вот, живи теперь с этим, раз не терпелось и не моглось! Мне-то не жалко!

— Ты молодец, Терхо, — тихо промолвил Эйнар, — ты сделал правильный выбор. Поверь, они бы хотели, чтобы ты жил!

Затем целитель вытер ему слезы и приступил к заклинанию, попросив Хирью вернуться к изголовью постели. Мальчик снова потерял сознание, но его дыхание стало ровнее, кожа порозовела, будто внутри вскрылся старый нарыв и кровь быстрее побежала по телу. Видимо, ложь долго подтачивала его изнутри и притягивала тьму к измученной душе.

Теперь магические слова легко сплетались в узоры, связующие древние тайны. Эйнар взывал к силам, которые видят сквозь самый прочный барьер, если душа посвященного сможет до них дозваться. И когда он произнес имя преемника ведьмы и будущего колдуна, в каморке словно стало светлее, а Терхо устало повернулся на бок и сунул ладони под щеку. Но сейчас это был невинный детский сон, смывающий обиды, облегчающий боль и превращающий скорбь в светлые воспоминания.

— Ты настоящий целитель, Эйнар, — тихо промолвила Хирья, проводив парня в его закуток и пожав ему руку.

— Правда? — смутился он. — А я до сих пор не уверен… Может быть, я действительно делал все это не ради мальчика, а чтобы облегчить душу?

— Сейчас это неважно: ты его спас! — заверила Хирья. — Все равно нас здесь только трое, и все со своими шрамами, тайнами, кошмарами! На кого нам еще положиться?

— Положись на меня, — сказал Эйнар, привлекая девушку к себе, — я старший, я мужчина, и мой долг заботиться о женщине и ребенке. Больше я не собьюсь с пути, даже если он ограничен этим чертовым тоннелем.

Хирья покорно потянулась к нему и повторила, сладостно распробовав слова:

— Ты мужчина…

И он сам не заметил, когда холод пространства отступил, а рядом остался только жар живой, уязвимой, но такой сильной и нежной плоти. Когда их губы встретились и распробовали неповторимый вкус желания, которое во сто крат обострилось в этих стенах, бок о бок с упадком и пустотой.

Разумеется, с тесемками и пуговицами они управились быстрее, чем с призраками и недугом, но эта борьба оказалась намного приятнее и азартнее. И она продолжалась, когда Эйнар стиснул девушку в объятиях, прижал к стене и почти укусил в шею, упиваясь ее теплым дыханием и сдавленным стоном. Потом провел ладонями по ее гибкому телу — под мешковатым одеянием скрывалась удивительная красота и грациозность.

— Поторопись! — прошептала Хирья, обвивая ногой его бедра и притягивая к себе. — Хотя нет, торопиться не стоит…

Она обхватила его за шею и стала исступленно целовать в ответ, смаковать языком солоноватый от пота вкус кожи. Ее огрубевшие от работы руки обласкали его упругое крепкое тело, коснулись бедер и ощутили накал вожделения, близкий к взрыву. Боясь, как бы наслаждение не завершилось слишком быстро, Эйнар развернул ее лицом к стене, коснулся самого потаенного и нежного, а девушка охотно слушалась всех его слов и прикосновений.

«Да, это только потому, что мы оба одиноки и обречены, — на миг пронеслось у него в голове, — ну и пусть так. Лишь бы не торопиться…»

Когда он проник в нее, у Хирьи вырвался возглас, в котором перемешалось волнение, страх, боль и мольба о продолжении. Она не была невинной, но отдавалась с таким неистовством, будто это был первый раз и последний. Впрочем, именно теперь Эйнар легко ее понимал. К счастью, он был достаточно умелым и бережным любовником, чтобы подольше удерживать ее на грани. Их тела то жгли друг друга, то окутывали сладостным теплом, и наконец стало так горячо, что можно было отогреть все это злополучное пространство. По крайней мере, так им казалось, пока разрядка прогнала все остальные мысли…

— Спасибо, — прошептал Эйнар, поцеловав ее в висок. Хирья лукаво улыбнулась и они сели рядом на постель, которая доселе оставалась без внимания. Он заметил, что Хирья не стыдилась наготы и откровенных разговоров так же, как и Майре, но у жрицы за цинизмом проскальзывало что-то горькое и нездоровое, а эта девушка просто была в гармонии со своей женской природой и сохраняла волю к жизни во всей ее полноте.

— Надеюсь, я не был чересчур резким?

— Все было прекрасно, — тихо отозвалась девушка. — И ты не думай, я отлично понимаю, почему ты это сделал. Я знаю, что ты меня не любишь и никогда не станешь мне ни женихом, ни мужем. Мне хватит и плотской близости, только не обделяй меня ею!

— Да что ты, Хирья! — растерянно улыбнулся Эйнар. — Разумеется, я готов хоть каждый день! Только что скажет хозяин? И как быть, если ты забеременеешь?

— Об этом не тревожься: здесь не может зародиться новая жизнь, а кроме того, мы всегда остаемся в том возрасте, в каком попали сюда. Хозяин, правда, раз в год возвращается в родной мир, но совсем ненадолго. Если бы обстояло иначе, он бы просто заставлял меня рожать новых рабов вместо того, чтобы покупать их, — усмехнулась Хирья.

— То есть, мы не стареем и не умираем естественной смертью, а живем наподобие огурцов, засоленных в бочке?

— Пока находимся в этом пространстве — да, — кивнула Хирья, — если только призраки нас не доконают, как сейчас пытались доконать Терхо. Но как по мне, радости от такого бессмертия немного.

— Черт, но это же дикость какая-то! Я про Терхо: если он никогда не вырастет, зачем вообще нужен хозяину? Для чего несчастного ребенка обрекли на эту темницу?

— Не знаю, — горестно пожала плечами Хирья. — Я ведь и про тебя знаю только то, что ты сам рассказал, а из Терхо лишнего слова не вытянешь.

— Он что-то говорил про рисунки! — припомнил Эйнар. — Только ни одного мне не показал: мол, хозяин запрещает. Как только Терхо поправится, я все-таки попробую его расспросить. Но пока нам всем стоит отдохнуть, и я бы очень хотел, чтобы ты осталась до утра.

— Ты вправду хочешь? — тихо сказала Хирья и потерлась щекой о его волосы. Вместо слов Эйнар обнял ее тонкие влажные плечи и увлек девушку за собой на постель.

Глава 15

К наступившей осени, которую Эйнар уже не мог видеть, Майре окончательно поняла, что не беременна. Впервые она пожалела, что пожертвовала мужчиной ради долга или хотя бы не продлила их связь для надежности. От такой крови и ауры могло бы родиться не только красивое и здоровое дитя, но и выносливое к влиянию мертвого мира.

На ней самой его действие сказывалось все хуже. Перебои с женскими днями, на которые жрица поначалу возложила надежды, скорее означали раннее угасание, и от этой мысли у Майре впервые похолодело внутри.

И в это время случай свел ее с одним колдуном из Кессы — он был старше Эйнара, не так привлекателен и одарен от природы, но выбирать не приходилось. Его же покорила красота Майре, которая лишь обострилась от осеннего налета в природе и ее женском начале. Поэтому мужчина окружил ее вниманием и заботой, которые неожиданно показались девушке приятными. Изначально она рассчитывала родить ребенка с колдовской кровью и сразу после этого скрыться, чтобы воспитывать его самой и с помощью старших жриц. Но незаметно увлеклась, втянулась в медленный и приятный водоворот будней.