Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 27)

Губы Майре задрожали, лицо, до этого походившее на изящную гипсовую маску, слегка исказилось, и она сжала руку инкуба.

— Пожалуйста, Кэй… — горячо зашептала она и запнулась, переводя дыхание.

— Успокойся, я бы не стал любить тебя перед тем, как предать! — усмехнулся демон. — Я дал тебе обещание верности и не собираюсь нарушать, хоть ты и сильно меня подводишь. Но что же тобой движет? Неужели одни инстинкты и вера в силу продолжения рода? Но ты же все равно умрешь и душа лишится телесной опоры, независимо от потомства!

— Знаю, но ведьме необходимо передать свои навыки по наследству, — вздохнула Майре, — иначе ждет безумие и тяжкая смерть, а душа никогда не будет упокоена. Ты же знаешь это не хуже меня, Кэй!

— И ты решила умереть быстро, безболезненно и в здравом уме? Ну, какая-то логика в этом есть… — прищурился Кэй, разглядывая вино в бокале. — Но я все-таки хочу подсказать тебе иной выход. Ты сама заметила, что главное навыки, а не родство, — так что же мешает тебе найти девочку с сильной колдовской кровью и воспитать своей преемницей?

— И где же искать такую? В приюте? Родители вряд ли мне ее отдадут, им самим ученица нужна, — возразила Майре, но в ее глазах мелькнул жадный огонек, хорошо знакомый Кэю.

— А вот в этом я готов помочь, — улыбнулся тот. — Пока ты упивалась своим страданием, я узнал, что бывшая девка твоего целителя все-таки понесла от него — он давал ей какое-то зелье против зачатия, но, видно, не рассчитал дозу. А может, она нарочно не выпила, чтобы скорее его привязать: это уж не наши заботы…

— Что ты сказал⁈ — прошептала Майре, вцепившись в его рукав. — У нее ребенок от Эйнара?

— Девочка, всего двух месяцев от роду, — бесстрастно ответил Кэй. — Как тебе такой материал, Морская Дева? У нее сильная родовая магия, отца-колдуна рядом нет, а мать — простая деревенская баба, и дома не очень-то рады, что она принесла в подоле. По-моему, из такой глины можно вылепить прекрасное творение искусства, не так ли?

— Она не пыталась искать Эйнара?

— А толку-то, если и пыталась? Но это его ребенок, сомнений нет. И колдовская печать уже видна, по крайней мере для таких, как я.

Майре стиснула зубы и прикрыла ладонями лицо.

— Она все-таки обошла меня, Кэй! Эйнар выбрал меня и отшил ее при всех, эта простушка сбежала, поджав хвост, — и тем не менее стала матерью его ребенка, а я не смогла! Ну почему мироздание порой так злобно шутит?

— Мы здесь говорим о мироздании или о деле, Морская Дева? Если ты намерена ныть и клясть судьбу, то избавь меня от этого, а если тебе нужен ребенок — мы должны скорее отправляться в путь. Да, ты не ослышалась: в этот раз я не отпущу тебя к людям одну. Кроме того, я думаю, что заслужил вознаграждение за труды.

— О, кажется, я поняла! — хищно улыбнулась Майре. — Спасибо тебе, Кэй! И прости, что я вечно отказывалась от твоей помощи.

Кэй выразительно кивнул. Он всегда вызывался сопровождать ее по людским городам и деревням, но Майре отмахивалась и даже скрывалась от него с помощью особых чар — мол, это ее родной мир, и не к лицу могущественной ведьме, жрице богов смерти, бояться людей. А люди взяли и показали зубы, да так, что она еле жива осталась, и он не смог вовремя прийти на подмогу! Похоже, Майре все же вернулась из этого похода более рассудительной, чем прежде.

И демон верил, что эти злосчастные гормоны схлынут и она станет старшей жрицей, великой жрицей, которая за полнотой своих знаний забудет все страхи о предстоящей смерти. Если для этого нужен один-единственный человеческий детеныш — Кэй достанет его из глухой деревни, из громадного города и хоть из-под земли.

И вскоре, отдохнув на маяке, Майре отправилась в ту деревню, которую он указал. Поскольку ведьма в людском мире не владела даром мгновенного перемещения, им пришлось добираться от Кессы то в дилижансе, то на лодке, то на случайно попавшихся повозках. Они даже заночевали в убогом постоялом дворе, где пахло сыростью и навозом, где мышиные лапы, казалось, вот-вот могли пробежать прямо по лицу. А утром пришлось пить из мутного стакана кофе, от которого несло дегтем.

Но Майре все это не трогало, она не замечала бытовых тягот так же, как и недолговечной весенней красоты. Здесь, в отличие от Кессы, еще лежал снег, сугробы походили на затаившихся хищных зверей с белой шубой, но солнце в ярко-синем небе уже расцвело и весело слепило глаза прохожим. Однако все мысли ведьмы были о ребенке, и даже если бы вокруг бесновался ураган, а из-под земли рвалось вулканическое пламя, — она бы так же молчаливо и твердо шагала вперед.

Наконец показался большой дом, стоящий чуть поодаль от соседских, более ухоженный и добротный. Окна были закрыты ставнями, из трубы поднимались кольца дыма. Кэй уверенно повел Майре за собой и постучал в калитку.

Им открыл высокий тучный мужчина с темной бородой, похожий на Илву румяными щеками и карими глазами. Только лицо у него было не таким приветливым, как у дочери. Он явно хотел сказать непрошеным гостям что-то резкое, но Кэй быстро выставил руку вперед и пристально заглянул в его глаза. Хозяин пошатнулся, его взор помутнел, изо рта пошла пена и он беспомощно завалился на бок, в лужу талой воды.

— А где остальные? — тихо спросила Майре.

— Ее мать умерла полгода назад, брат уехал в город и женился, а слуги нам не помеха, как и старый пес в конуре, — заверил Кэй. — Если хочешь, я сразу пойду за ребенком, а ты позаботься, чтобы никто не успел поднять лишнего шума.

Майре чуть помедлила и кивнула. Кэй мгновенно растворился в воздухе, а через секунду уже стоял на пороге комнаты молодой хозяйки. Ведьма успела навести на прислугу морок раньше, чем услышала ее крик и плач младенца, от которого внутри будто что-то треснуло и разлетелось мелкими осколками — в глаза, в сердце, в женское нутро, где никогда больше не зародится новая жизнь…

Илва не узнала бывшую соперницу в меховой накидке с капюшоном, закрывающим половину лица, да и не сразу ее заметила. Она во все глаза таращилась на мужчину, который бесцеремонно выхватил девочку из люльки и прикрыл ладонью ее крохотный рот.

— Прекрати, ты делаешь ей больно! — отчаянно крикнула Илва. Видимо, она легла вздремнуть, пока спал ребенок, и теперь вскочила прямо с измятой постели, в одной рубашке. На полу валялась свернутая пеленка с пятнами сукровицы. Майре не удержалась от усмешки, заметив бледный и потрепанный вид той гордячки, которая смотрела на нее свысока в доме престарелой дуры Стины. Воистину, материнство украшает только тех, кто его заслужил!

— Возможно, — невозмутимо ответил Кэй, не сводя с Илвы глаз, и протянул младенца ведьме. — Лучше ты позаботься о ней.

— Разумеется! А ты позаботься о ее матери, — прошептала Майре и стала укачивать ребенка, напевая сонные заклинания. За этим занятием она выскользнула из комнаты и оставила растерянную Илву наедине с демоном.

Чары, шок и послеродовая слабость сковали так, что Илва не пыталась звать на помощь и будто в спячке наблюдала, как мужчина расстегивал куртку, сбрасывал сапоги. Она инстинктивно отшатнулась, обхватила себя, глаза бестолково метались по комнате в поисках какого-нибудь подручного средства. Но затем в них появился проблеск надежды, Илва подняла руки, открывая полуобнаженное тело, и протянула их к незнакомому мужчине.

— Так ты этого хочешь? — спросила она хрипло, дрожащим голосом. — Ты тогда вернешь мне дочку? Пожалуйста, делай со мной что пожелаешь, только не причиняй ей вреда!

Майре, стоящая у двери с уснувшим ребенком, вновь улыбнулась. Неужто Илва воображала, что ее тело, попорченное разрывами, растяжками и послеродовым кровотечением, стоит отмены демонического слова? Хотя откуда ей все это знать! А обманутые иллюзии — лучшая пища для духов темного мира и их проводников. И все-таки эта выскочка неплохо держалась, стоило признать…

Поначалу Илва непрерывно рыдала, потом, видимо, утомилась, да и привыкла к заполненности, тем более что Кэй давал ей отдохнуть. Майре сама просила не церемониться с крестьянкой, но и не калечить, — и тем не менее сейчас он казался ей даже чересчур бережным. Может быть, Илва думала об Эйнаре, и так становилось легче?

Она вошла в тот момент, когда демон повернул Илву на живот и задрал ее голову наверх, вцепившись в спутанные волосы. Под разорванной рубашкой виднелась обнаженная грудь, красная от кормления и прикосновений Кэя. Опухшие, полные слез глаза встретились с глазами ведьмы, насмешливо разглядывающей молодую мать.

— Видел бы это Эйнар! — усмехнулась Майре, скинув капюшон и тряхнув головой так, что темные седеющие пряди рассыпались по плечам. — Не ты ли, Илва, верила, что насилуют только нечестных баб? А ведь сама жила с мужчиной в блуде, и прижила это дитя вне брака! Так знаешь ли ты вообще, что такое честь?

Илва обессиленно выдохнула, вцепляясь в покрывало, и демон выпустил ее. Глаза женщины закрылись, она обмякла, растянулась на спине, безвольно раскинув руки и ноги, по которым текла кровь и янтарные капли его семени. Кэй, поднявшись, быстро оделся и безмолвно велел Майре следовать за ним во двор.

Дочь бывшего целителя на ее руках безмятежно спала, не догадываясь, что ей предстоит путь в большой и неприветливый город, а затем и в другие измерения. Но это все потом, а пока у Майре оставалось много времени для подзабытых людских чувств, — и пусть кто-то назвал бы их эгоистичным безумием. В конце концов, Илва уцелела, рассудок к ней вернется, а значит, и родить еще сможет…