Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 24)

Глава 14

Эйнар, уже готовый ко всему, больше не тратил сил на сопротивление и мольбы. Он только ждал очередного натиска призраков, который вполне мог стать последним, — не вечно же это пространство испытывает пленников на прочность! Вот только куда потом денется его душа, или то, что от нее осталось?

И еще на краешке сознания трепетала мысль, что колдун отыграется на нем и, вероятно, не тронет мальчика. По крайней мере, бывшему целителю очень хотелось цепляться за эту веру, раз уже нет никакой другой…

Но постепенно темнота стала рассеиваться, превращаться в грязно-серый туман, из которого выплывали очертания деревни угольщиков. Границы комнаты стерлись, и Эйнар будто снова глядел на Хильту с берега Кульмайн, только рядом не было лодочника. Затем деревня стала приближаться, сливаться с комнатой, выдавливая в нее множество призраков — мужчин и женщин, старых и молодых, рослых и приземистых, статных и неуклюжих, красивых и безобразных.

Чары словно вырвали их с насиженных мест в самый неожиданный момент. Молодая женщина в сонном изнеможении покачивала люльку с истошно кричащим младенцем. Угрюмый гончар сутулился над своим кругом, потирая вымазанные глиной руки. Гадалка, хмуря брови, вглядывалась в потрепанные карты. Старуха сидела за прялкой и бранила нитку, ускользающую из дрожащих узловатых пальцев. Несколько мальчишек, вооруженных палками, вопя и хохоча во все горло, преследовало своего ровесника, неуклюжего и хилого. Юноша перебирал кудри возлюбленной, нежащейся под тяжестью его тела на мягкой траве. Трактирные завсегдатаи перестукивались пивными кружками, утирая пену с небритых подбородков, а их жены, столпившиеся у колодца, обменивались свежими сплетнями.

Но все были землисто-серого цвета, вымазаны черной слизью и с пустыми глазницами, а в разверзтых ртах виднелись изъеденные гнилью зубы. Они повернули головы в сторону Эйнара, протянули к нему руки и зашипели:

— Это все твоя вина, Эйнар! Мы столько лет жили так спокойно, пока ты не объявился!

— Убирайтесь! — снова крикнул парень, отчаянно борясь с чувством вины. Ведь перед ним были не жители Хильты, а обманки, безобразные марионетки, изготовленные искусным и безумным мастером-богом. И все же рассудок с беспощадной ясностью понял, что в настоящей Хильте действительно стряслось что-то непоправимое — пожар, наводнение, саранча или болезненный мор. Вопрос, что же положило этому начало — сделка с темными божествами или пороки самих селян, уже не казался Эйнару столь важным.

— Убирайтесь, — вполголоса повторил он, собрав последние силы. И шипение стихло, монстры начали отступать, оставляя на полу комнаты блестящие черные следы. Еще не веря в избавление, Эйнар провожал их взглядом до тех пор, пока последний призрак не растворился в фантомных водах Кульмайн. Затем исчезла и сама река, стена вернулась на место и вокруг снова потемнело.

После такого Эйнар уже беззвучно вытерпел порку серебряным хлыстом от хозяина, пытки магическим светом, от которого страшно болели глаза, и благовониями, едва не иссушившими его легкие. Под конец колдун показал ему на широкий стол, перевитый прочными ремнями, а на краю лежало нечто вроде подушечки для иголок и моток нитей. Эйнар не представлял, зачем это нужно, но хозяин очень выразительно произнес:

— Еще одно самоуправство в тоннеле — и ты сразу окажешься на нем. Иди и помни!

Парень устало кивнул, и колдун наконец выпустил его на кухню, когда уже близилось время сна. Там Хирья смогла обработать Эйнару раны и отпоить свежей водой, но от еды он отказался.

— Почему хозяин так на меня взъелся? — спросил он, едва придя в себя. — Из-за этого злосчастного свертка? Но неужели я ради него должен был рисковать ребенком и собой? Раз уж он не удосужился нам помочь!

— Да плевать хозяину на сверток! Стены этого мира питаются нашим страданием и ужасом, а ты лишил их еды, — пояснила Хирья. — У них нет намерения убить нас, только помучить, а если пространство останется голодным, то может влететь и самому колдуну.

— Но не всякие человеческие нервы такое выдержат, Хирья! Ты мне как целителю поверь! Неужели рабы здесь никогда не умирали от страха? — выпалил Эйнар и по тому, как девушка опустила глаза, понял, что попал в точку.

— Как только ты можешь с этим мириться! — ожесточенно сказал он и тут же пожалел, заметив дрожащие губы Хирьи. Совсем некстати ему бросилась в глаза их припухлость, одновременно наивная, беспомощная и чувственная.

— А что мне остается делать, Эйнар? Я и так стараюсь для вас с Йонасом больше, чем требует хозяин! — прошептала Хирья и запнулась. Впрочем, Эйнар поспешно обнял ее — мягко, бережно, словно страдающего ребенка, и шепнул:

— Прости, прости, девочка: я на мгновение забыл, где нахожусь. В мире живых моя болтовня, возможно, была бы уместна, а здесь нельзя тратить на нее силы. Не обижаешься?

— Да что ты, глупый! — робко и благодарно улыбнулась Хирья, и парень сообразил, что ее редко баловали столь простой и искренней лаской.

Впрочем, скоро обоим стало не до улыбок, когда тяжело заболел Йонас. Эйнар предположил, что призраки все же успели поразить его ядовитой аурой, а нервное потрясение ослабило и без того хрупкий детский организм. Он лежал на узкой неудобной кушетке, которую Хирья застелила мягким покрывалом, корчился в жару, покрытый липкими каплями пота, кусал до крови губы и почти не открывал глаз.

Пока Эйнар сопровождал хозяина на вагонетке, с мальчиком сидела Хирья и пыталась помочь ему своими настойками и растираниями. После возвращения и еды парень сменял ее и, обратившись к нехитрой магии, вливал больному хоть немного своей энергии.

К счастью, колдун не мешал им, хоть и не помогал сохранить жизнь юному рабу — ему будто и не было никакого дела до ребенка, то задыхающегося в лихорадке, то проваливающегося в мертвый сон. И Йонас слабел с каждым днем, страшно исхудал и казался совсем обескровленным.

— Сделай что-нибудь, Эйнар, ты же целитель! — взмолилась Хирья.

— Я… — начал Эйнар и остановился: сейчас было не время рассуждать о бесславном крахе своего призвания. Он напряг память, благо среди его давних наставников были лекари, умеющие исцелять одними заговорами, без снадобий и инструментов. Они не брались за тяжелые и запущенные недуги, но могли вдохнуть в больной организм силы и вернуть ясность сознания.

— Встань у него в изголовье и придерживай затылок, чтобы не ударился, — велел он Хирье, а сам крепко взялся за правую руку мальчика и сделал небольшой надрез. Кровь закапала в заранее подставленную посудину, а Эйнар в такт падающим каплям стал читать заклинание. Вскоре у Йонаса усилились судороги, и Хирья с трудом удерживала его, не давала разбить голову и прикусить язык. На миг целителю показалось, что кризис вот-вот минует и ребенок придет в себя. Но едва открыв глаза, Йонас снова откинулся на кушетку и тяжело застонал.

— Йонас, ты узнаешь нас? — воскликнула Хирья. Мальчик с усилием кивнул и вскоре затих в полузабвении.

Вдвоем они сняли с мальчика мокрую одежду, и Хирья отнесла ее в кухню, где был еще один металлический ящик, наполненный жарким и сухим воздухом. Умыв и переодев Йонаса, перестелив кушетку, молодые люди присели перевести дух, и девушка робко коснулась плеча целителя.

— Не вышло? — прошептала она.

— Знаешь, Хирья, это как-то странно, — задумчиво сказал Эйнар. — Заклинание почти сработало, но споткнулось в конце пути, будто не хватило какой-то важной детали. Без нее магия возводит барьер между моими силами и аурой мальчика, и я не могу через него пробиться.

— Ты ничего не путаешь?

— Нет, поверь, я хорошо знаю это заклинание, пробовал и на детях, и на стариках. Но то было дома, а в этом пространстве сам черт не разберется!

— И все-таки Йонасу немного полегчало, — заметила Хирья, — хотя бы не трясет, и дыхание уже не такое прерывистое…

— Это я постоянно делюсь с ним своими силами, но они ведь тоже не бездонные, — горестно отозвался Эйнар, — как и у тебя… А кто нас спасет, Хирья? Хозяину-то проще купить новых рабов!

— И то правда, тебе надо хоть немного поспать, — кивнула Хирья, — может, со свежей головой и сообразишь, чего там в твоих чарах недостает!

— А как же ты?

— Прилягу после тебя. Я вообще мало сплю, давно привыкла…

Эйнар согласился и подремал пару часов, когда до работы оставалось еще достаточно времени. Ум и вправду прояснился, и он поспешил к Хирье. К его радости, мальчик все еще спал и мучительные судороги не возвращались.

— Мне кое-что пришло в голову, Хирья! — заговорил он шепотом. — Но сначала ответь на один вопрос: он, возможно, покажется тебе странным. Ты уверена, что мальца действительно зовут Йонас?

— А как же еще? — спросила девушка, изумленно на него уставившись. — По крайней мере, я всегда его знала под этим именем, едва он попал к колдуну! А почему ты спросил?

— Да я сразу заметил, что он как-то странно на него реагирует, — признался Эйнар, — но только теперь задумался. Видишь ли, заклинание, которое я читал, крепко связано с именем, оно как отражение души, по которому ее могут найти и дружественные силы, и голодные демоны. И вот на имени Йонаса я и споткнулся! А потом стал рассуждать: призраки людей, которых я убил, называли меня по имени, хотя эти люди при жизни его даже не знали. Зато нежить, явившаяся за мальчиком, вообще никак его не называла, хотя прикинулась родной бабкой и сестрой!