Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 16)

К ночи Тойво помог старосте оттащить девку на берег реки, и там же они по-быстрому бросили в огонь ее вещи. Правда, что-то унес ветер, а початый флакончик с парфюмерией Тойво сунул в карман — мало ли, пригодится кому в подарок. Девка вроде была в сознании, но совсем слаба, и хозяин убеждал, что ей не выплыть.

Но тогда кто же явился сюда и захватил тело Берты? Душа ведьмы? Нежить? Так или иначе, покуда Берта одержима этим демоном, звать господина Петтери на подмогу нельзя. Он, конечно, по некоторым причинам давно и прочно доверяет конюху, но в этот раз больше поверит собственным глазам. А значит, рассудил Тойво, остается усыпить бдительность колдуньи и прикончить ее подальше от хозяйского дома.

А потом сразу в бега, пока тело не найдено! Полоумного брата скорее всего не тронут, а больше Тойво тут ничего и не держит…

Понемногу мысли стали путаться и уплывать, дорога оказалась долгой и запутанной, хотя вроде бы Тойво знал в Хильте все закоулки. И навстречу не попалось ни одного человека или другой божьей твари — собаки, бездомной кошки. Будто ведьма вела его не привычным путем, а по каким-то потусторонним лабиринтам.

— Так и есть, умница Тойво, — вдруг произнесла девушка через плечо, и конюх едва не оцепенел. Выходит, эта тварь читала все его мысли? Но страх ненадолго придал ему силы, и Тойво решился спросить:

— Слушай, Майре, если ты такая умная и загадочная, почему же тебе это не помогло? Почему ты дала нам, простым неотесанным мужикам, себя завалить?

— Потому что я человек, — бесстрастно отозвалась она, — и имею право на слабости. Но те, кого я попросила о заступничестве, — не люди, и от их внимания не ускользнет ни одна твоя мысль, ни один вздох, Тойво! И в другом краю ты не укроешься.

— Заступники, значит! Вот уж бабы как они есть, — прошипел Тойво сквозь зубы, — ничего без помощи не можете!

— Не трать силы на пустословие, Тойво, — последовал ответ, а за ним вновь воцарилась тишина, которую прерывали лишь гулкие напевы ночных птиц. Или призраков…

Наконец дорога уперлась в лес, который сейчас показался Тойво сплошной черной дырой, ведущей прямиком в ад. Он уже ждал, как из-под земли явятся черти и потащат его в котел, или же бросят прямиком в пламя — тем более что издалека и впрямь потягивало горелой плотью. Огонь действительно горел, но вместо чертей Тойво увидел своего брата, распростертого на земле, в луже крови, с безвольно откинувшейся набок головой. Его глаза закатились, а сквозь зубы вырывалось редкое, тяжелое дыхание с присвистом. И только оно выдавало, что Томми еще жив.

— Какого дьявола⁈ — вырвалось у Тойво и жутким эхом прокатилось по лесу. Перед ним возникла та самая Майре — голая, обворожительная и страшная, скалящая белые острые зубы в обольстительной улыбке. А седая прядь в ее темных космах зловеще поблескивала в зареве огня. Тело Берты, ставшее ненужным, свалилось на траву, грудь девчонки тяжело поднималась, но взгляд был абсолютно пустым и бессмысленным, как у Томми.

— Что же, Тойво, желаешь развлечься? — сказала Майре, припомнив слова, с которыми он сам недавно обращался к ней в трактире.

— Нет! — выпалил мужчина, в страхе переводя взгляд с одного бесчувственного тела на другое.

— А весь лес хочет! — констатировала она, выразительно щелкнув языком. — Похоже, тебе придется уступить.

Тойво хотел что-то еще крикнуть, но не успел: внезапный порыв ветра заткнул ему рот и перекрыл дыхание. Костер погас, однако лес продолжал светиться багряным сиянием, словно каждое дерево и каждая веточка были усеяны какими-то жуткими светляками, окрашенными кровью. И Майре в этом сиянии казалась окровавленной, и собственные ладони, которые Тойво поднес к лицу, выглядели так, будто с них содрали кожу.

И вдобавок он успел заметить, что за ним наблюдал еще один человек, прикрытый раскидистым деревом. Молодой парень с растрепанными светлыми волосами и каким-то странным, безжизненным выражением лица, будто упившийся дурман-травы. Кто это мог быть — еще одна жертва этой адской девки, случайный путник или ее сообщник? Тойво все же попытался позвать на помощь, однако из горла вырвался только бесполезный хрип.

Незнакомец быстро приблизился к нему и свалил наземь одним ударом кулака. Тойво скорчился от резкой обжигающей боли, словно упал не на мягкую почву, а на множество торчащих из земли шипов или колышков, какие порой ставили охотники. Во рту стало горячо и солоно, он с трудом сплюнул кровавую слюну и прохрипел:

— Слушайте!.. Не убивайте меня, я еще могу пригодиться! Я знаю кое-что про делишки старосты, он ведь тоже с темным миром якшается… Если оставишь меня в живых, Майре, я помогу тебе забрать его силы!

— Поздно, Тойво, — напевно промолвила ведьма, — с господином Петтери мы и так разберемся, а на тебя уже другие планы. Взгляни!

Тойво кое-как приподнял голову и увидел, что к нему со всех сторон приближаются странные существа. Они походили на зверей, но без шерсти и шкуры, будто заживо освежеванные — одни выглядели бесформенными тушами, сочащимися кровью, а от других и вовсе оставались одни скелеты, которые тем не менее сохранили ловкость и проворство. У существ не было глаз, зато они жадно вдыхали запах жертвы ноздрями и порами, клацали зубами, похожими на лезвия бритвы, и роняли на землю вязкие комья слюны.

Собрав последние силы, Тойво уперся руками в землю и смог усесться, но из почвы вдруг вытянулось несколько длинных и гибких лоз, которые крепко-накрепко обхватили его и до крови содрали кожу на шее и запястьях. Он вскрикнул, видя, как кровь быстро утекает в землю и та упоенно выплевывает новые плотоядные лозы. Очередной росток и вовсе насквозь пробил его ладонь и пригвоздил Тойво к поляне, будто какую-нибудь муху на булавке.

А дальше потянулись совсем тонкие, заостренные живые нити, прошивающие все его тело и высасывающие соки, превращающие человеческое тело в корм для земли. Изуродованная нежить сгрудилась вокруг, и Тойво увидел лицо склонившегося над ним незнакомого парня. Тот поднял искривленный, похожий на крюк нож и ударил Тойво в живот, разворотив внутренности и обрекая на лишние минуты мучений.

А еще, прежде, чем рассудок затуманило дикой болью, Тойво заметил, как его убийца подошел к Томми и вознес нож уже над ним, но вдруг замер. Спустя пару мгновений он нанес удар, но не в живот, а в горло, так что кровь брызнула струей и Томми быстро затих навсегда, не приходя в сознание. Опять этому увечному гаденышу поблажки, даже сейчас, и только потому, что он таким родился!..

Наконец от конюха и его брата остались лишь окровавленные лоскуты одежды, но и те вскоре пропали в разверзнувшейся ямке, и теперь на поляне лежала только Берта. Силуэт ведьмы победно засветился и начал медленно растворяться в ночном воздухе.

Светловолосый парень наблюдал за этим безмолвно, как под гипнозом, но вдруг дернулся и произнес:

— А что теперь будет с этой девицей?

— Что будет? — пожала плечами призрачная Майре. — Останется дурочкой, пустой оболочкой, которая способна есть, пить, спать, но не разговаривать и думать. А что, Томми ведь жил ненамного лучше и не особенно жаловался! Правда, Берту, вероятно, вскоре станет некому кормить и обихаживать: ведь завтра мы пойдем за ее отцом! Но это уже не наша забота, Эйнар…

— Но дочка же не причастна к тому, что сделал отец и его слуги, — растерянно возразил Эйнар.

— Поверь, яблочко от яблони недалеко падает! К тому же, милый, иного способа проникнуть в ее тело просто не было! Успокойся, на колдовском пути тебе еще много раз придется делать непростой выбор, — заметила колдунья и мягко потрепала его по волосам. Он с усилием улыбнулся ей, и вскоре силуэт растаял окончательно.

Эйнар долго смотрел ему вслед, в темное небо, очищенное от багряного зарева. Лес, вдоволь наевшийся, безмятежно дремал, умывшись росой, избавившись от нечистот и укрывшись чистым зеленым одеялом без единой капли крови.

Глава 10

Крепкий сон господина Петтери прервал гул ветра, стук сорвавшихся ставней и распахнувшегося окна. Жена только пробормотала что-то и снова зарылась в подушку, а староста больше не мог уснуть — через окно донеслось лошадиное ржание, такое громкое и отчаянное, будто в конюшню забрался вор или, хуже того, поджигатель. Не на шутку встревожившись от этой мысли, Петтери слез с кровати, зажег свечу, надел куртку и брюки поверх исподнего и пошел во двор.

Дыма он не учуял, и в первый миг это успокоило хозяина. Но животные волновались все больше, и Петтери быстро направился к конюшне, сразу решив дать хороший нагоняй Тойво — тот в последнее время порядком распоясался и работал спустя рукава.

Однако там староста не нашел ни самого конюха, ни его полоумного брата. Он тщательно осмотрел конюшню — вдруг какой-нибудь лесной хищник прорыл лаз? — но не нашел ничего подозрительного, в то время как лошади не успокаивались. И вдруг заметил в дальнем углу, посреди соломы, какой-то темный предмет. Поднеся свечу поближе, Петтери увидел, что это бархатная шаль его дочери Берты, подаренная родителями.

Выскочив из дома второпях, он не заглянул в ее спальню. А вдруг она пошла куда-то вместе с этим прощелыгой Тойво? Что если он замыслил против хозяина какую-нибудь подлянку и втянул Берту?