Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 82)

О л ь г а. Я никуда не поеду, пока не заработаю двадцать тысяч.

Пауза.

М а р к. Так… знаешь, что я тебе скажу… мне это все надоело!.. Или ты сейчас же собираешься и едешь домой, или…

О л ь г а. Что?! Куда я еду?.. Домой?.. Домой, ты сказал?.. А где у меня дом?.. Где?.. Где у меня дом?.. Можешь ты мне объяснить, где мой дом, из которого бы меня никто не смог выгнать?!

М а р к. Не кричи, ты не на Невском. Сейчас вся деревня соберется.

О л ь г а. Пусть! Пусть соберутся! Мне плевать! Пусть слушают!.. Ты же сам!.. Сам!.. Меня!.. А теперь приехал!.. Чего ты приехал? Кто тебя звал?.. Чего ты приехал?

М а р к. Потому что дурак! Круглый дурак! Вот и приехал!.. Кретин. Да с тобой же ни один мужик больше недели не проживет! Ведь видел же, видел, на ком женился, видел! Идиот!

О л ь г а. Ну и разводись!.. Подумаешь!.. Разводись!.. Не нужно мне от тебя ничего!.. Разводись!..

М а р к. И разведусь! А ты что думала?.. Дура!.. Истеричка!.. Идиотка несчастная!

О л ь г а. Вот и хорошо. Вот и найди себе умную!

М а р к. Черт с тобой, оставайся… вот возьму и с Анной уеду. Тебе назло.

О л ь г а. С Анной?.. Да она в твою сторону и глядеть не захочет.

М а р к. Чего ж так?

О л ь г а. А так… ненавидит.

М а р к. За что ж ей меня ненавидеть?

О л ь г а. А за что тебя любить?

М а р к (усмехаясь). Ну ты-то ведь любишь за что-то…

О л ь г а. Потому что дура! Дура! (В слезах.) Доволен?

М а р к. Доволен. (Обнимает Ольгу. Поцелуй.)

О л ь г а (тоненьким голоском). Соску-у-училась!.. (Счастливо вздыхает.)

Сидят, тесно прижавшись друг к другу.

М а р к. И я соскучился.

О л ь г а. Ох, не ври!

М а р к. Правда.

О л ь г а. А что ж выгонял тогда?

М а р к. Ну, милая… с тобой же и у святого терпение лопнет.

На крыльцо выходит  о т е ц. Не замечая Ольги и Марка.

С т а р и к (кричит). Марке-ел!.. (Сходит с крыльца.) Ты где, Маркел? (Натыкается на Ольгу и Марка. Объятие распалось. Старик попятился.) А я вот… старуха, того, обедать звала… дак ты… дак идти надо, что ль…

Ольга резко встает и, подхватив рюкзак, не глядя на отца, быстро идет в дом.

М а р к (весело). Сердитая у вас дочь, батя, а?

С т а р и к (залепетал благодарно). Ох, и не говори! Уж такая сердитая, не приведи господь! И не подступись! Боюсь я ее, слышь — нет? Боюсь. Немца так не боялся, ей-бо!

М а р к. Ничего! Мы ей рога-то пообломаем, верно?

С т а р и к. Пообломай, Маркуша, пообломай! Зверь баба! С ими только так и можно жить, когда пообломаешь. Распустилися! Язви их душу! Ученые все. А ученость-то ихняя — тьфу! Один вред. Бабе одно нужно выучить: как мужика своего уважать, правильно я говорю? Вот. Ты, я вижу, мужик с понятием, дак слушай. Побьешь бабу — после она же спасибо тебе скажет.

М а р к (засмеялся). Веселый вы человек, Василий Иванович.

С т а р и к. Я-то? Был, милой, веселый. Когда-то, при царе Горохе, ну да и еще повеселюсь. Вот Анькину свадьбу сыграем, ох гульну! Я ведь, Маркуша, гармонист.

М а р к. Разве она замуж выходит? За кого?

С т а р и к. Как — за кого? За Петьку! За кого ж еще?

М а р к. Это… Куликов?.. Да ведь он… он же в два раза ее…

С т а р и к. Что — в два раза? Ты на разы-то не считай. Мужик он… Какой надо мужик! Порядок знает. Перво-наперво к отцу пришел. Бутыль принес. А мне чего? Жалко, что ли? Пускай!

М а р к. Ну как же она? Она-то согласна?

С т а р и к. Кто? Анька-то? Эх, милай, сучка не захочет — кобель не вскочит, чай, сам знаешь. Давно уж женихается. А скры-ытная! Да ить и так все знают.

Пауза. Марк закурил.

М а р к (усмехаясь). Ну, а про Ольгину гидропонику слыхали?

С т а р и к. Это про ландыши-то? Слыхал, как же…

М а р к. Ну и что думаете?

С т а р и к. Пустые хлопоты.

М а р к. Почему?

С т а р и к. А спекуляция. Посадят.

М а р к. Да нет… За это теперь не сажают…

Пауза.

С т а р и к. Я так думаю, ребеночка б ей…

Пауза.

М а р к. А насчет ребеночка, батя, я вам скажу. Комната у нас, бать, маленькая. А ребеночек по ночам орет. Мне же каждый день на работу надо. И со свежей головой желательно.

С т а р и к (вздыхает). Это уж точно…

А н я (с крыльца). Папа!.. Марк!.. Где вы там? Идите обедать! Стынет!

С т а р и к. Идем, Нюточка! Идем, доченька! Идем!.. (Подмигивает Марку.) Дак пообломаем, говоришь, рогато, а? (Хихикает.)

Уходит в дом.

Раннее утро следующего дня. О л ь г а  сидит на кровати, на ней одна только накинутая сверху на плечи рубашка Марка. М а р к  у открытого окна курит.

О л ь г а (блаженно улыбается). Ты меня любишь?

М а р к. Не сиди так, холодно.

О л ь г а. Ты меня любишь, я знаю…

М а р к. Как ты спишь на этой развалине — все бока болят.

О л ь г а. Мне приснился сон, сказать?.. Будто я родила тебе двух богатырей… ты был так рад… слышишь?

М а р к. Где уж тебе, старенькой…

О л ь г а. Я не старенькая… (Заворачивается в простыню, встает с кровати.)