Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 81)

С т а р и к. Как так — рядовой? Учился — и рядовой? Зачем же тогда голову задурять?

М а р к. А вот это вы совершенно правы — незачем.

С т а р и к. Я вот нигде не учился, а, слава богу, прожил не хуже какого генерала. По пятьсот рублей на шахте зарабатывал, веришь — нет? Вот Петька, хороший мужик, а куда ему против меня — больше двухсот не выколачивает.

К у л и к о в. Да я, Василий Иванович, если захочу… Без хозяйки оно все одно прахом летит…

С т а р и к. Это я, Петя, знаю. Ох знаю!.. (Марку.) Вдовцы мы с ним, с Петей… Я ведь тоже молодым остался, как он… Жена как померла, мать ихняя, так все и покатилось под горку… Теперь вот как пес один лежу в канаве, никому не нужен. Дети, они… только пока им даешь, а как перестал!.. Вот Олька! Выкормил, выучил! А теперь морду от родного отца воротит!

А н я. Папа! Помолчи.

С т а р и к. Молчу. Молчу, Нюточка, молчу. Я теперь в чужом доме живу. Деваться некуда. Надо молчать.

А н я. Ох, ну зачем!..

С т а р и к. Ты, Петька, своих девок в строгости держи. Ведь они только малые — ангелы безобидные, а как подрастут — так и начнут кровь сосать, сердце родительское грызть. От них прежде времени в могилу сходим, от них, от деток!

А н я (невольно). Господи, папа!.. Да что же это мы все так обиды свои любим?.. Злопамятные какие все!.. Никто не хочет простить!.. Никто!.. Каждый только свои обиды помнит!.. Только себя… считает обиженным! А своей вины… и знать не желает! А ведь мы все!.. Каждый из нас… друг перед другом виноват! (Замолчала, покраснела.)

Пауза. Марк с интересом на нее посмотрел. Входит  с т а р у х а.

С т а р у х а. Опять все с утра кричат. Идите поешьте. Пустой желудок сердце дразнит. (Поглядела на Марка.)

М а р к (поклонился). Здравствуйте.

А н я. Это, бабушка, Олин муж, Марк.

С т а р и к. Сподобил господь, а, бабка Настя? Всю родню поглядел. Кольку бы теперь только из армии дождаться… Дождусь! Теперь-то дождусь! Видать, не такой уж я греховодник, старунь, как ты говорила, а?

С т а р у х а. Погляди, погляди, порадуйся напоследок. Пойдем, приезжий человек, с нами, покушай, отдохни.

М а р к. Спасибо, бабушка.

Идут в дом.

С т а р и к (на ходу). Эх, зять у меня, старунь, едрена-зелена, архитектор!..

К у л и к о в (останавливает Аню). Аня!.. Ань… погоди.

А н я. Чего тебе?

К у л и к о в. Придешь сегодня?

А н я. Не знаю, Петь… гости…

К у л и к о в. Какие гости? Муж к жене приехал. На что ты им? Им сегодня никто не нужен… Придешь?.. Скучаю я без тебя, Ань… Прямо места не нахожу. Приходи, слышь? Придешь?

А н я. Я постараюсь.

Пауза.

К у л и к о в. Чего он так на тебя смотрел… видала?

А н я. Кто?

К у л и к о в. Этот… Марк.

А н я (вспыхнула). Ты знаешь что, Петя!.. Знаешь, что я тебе скажу!.. Ты это брось!.. Ты что, теперь к каждому столбу меня будешь? Нет, не пойду я за тебя, Петя! Как хочешь, не пойду! Ты же меня со свету сживешь!

К у л и к о в. Да ладно, ладно, ну не сердись, ну ладно… Люблю ведь, сама знаешь, с ума схожу… скорей бы уж… давай поженимся, чего тянуть, а? Я и успокоюсь… измаялся я без тебя, слышь?.. Каждую ночь во сне вижу… Поженимся — на руках буду носить, пылинки сдувать… (Прижимает к себе, жарко шепчет.) Девок моих не бойся, они и пикнуть не смеют… Оденешься, как игрушку наряжу. Деньжата у меня есть и еще будут. Много будет, сколько захотим! Ну?.. Хочешь — новый дом поставим, хозяйство заведем… детишки пойдут… Эх, Анька, ну чего ты душу из меня тянешь?!

А н я. Пусти, Петя… Люди ходят… Нехорошо…

К у л и к о в. Ну хочешь, я сегодня с отцом поговорю, посватаюсь? Не могу больше ждать!

А н я. Ты… ты и думать не смей!.. Это я!.. Только я сама! Понял? Смотри, Петя, заикнешься — все, прощай!

К у л и к о в. Ну ладно, Ань, ну не сердись, ну ладно… Придешь?

А н я. Приду. Да приду я, Петя, приду! Иди, ну иди! (Уходит.)

Куликов некоторое время смотрит ей вслед. Появляется  О л ь г а  в резиновых сапогах, с большим рюкзаком. Устало опускается на скамейку.

О л ь г а. Все сестру караулишь, Петя?

К у л и к о в (оборачивается). Ольга Васильевна… Здравствуйте. А я к вам. А вас радость в доме ждет.

О л ь г а. Радость, говоришь… Доски, что ли, привез?

К у л и к о в. Да доски я еще с утра! Как вы в лес отправились, так и привез. Вон, у сарая лежат. Сто рублей просят.

О л ь г а. Сколько?

К у л и к о в. Сто.

О л ь г а. Да… А мужики здешние не промах, а, Петя?.. Где же я возьму сто рублей? Это грабеж. Доски, чай, ворованные? Вот. А ты говоришь — сто рублей. (Пауза.) Тридцать. Больше не дам.

К у л и к о в. Так ведь, Ольга Васильевна, это такой народ. Не дадите — они обратно заберут. Они свою цену знают.

О л ь г а (кричит). И я свою цену знаю, Петя! И я свою цену знаю! Вы что же думаете, если я… одинокая женщина! Если у меня нет… защиты, меня можно… уничтожать?!

К у л и к о в. Да что вы, Ольга Васильевна! И в мыслях ни у кого! Зачем же так… Если у вас нет… я одолжу… по-родственному. После сосчитаемся, если что…

О л ь г а. Ладно, Петя. Черт с ними. Все равно скоро разбогатею. Пусть подавятся. Одолжи, голубчик, я тебе расписку напишу.

К у л и к о в. Да что… какую расписку!.. Я ж по-родственному, Ольга Васильевна…

О л ь г а. Нет, я лучше тебя в долю возьму, хочешь? Ты мне только оборудование… за свой счет… а я тебе… десять процентов с выручки, это много, Петя, не думай!..

К у л и к о в. Да я… (Замечает на крыльце Марка.) Ольга Васильевна, да вы поглядите, кто к вам приехал!

Ольга посмотрела на крыльцо, и сердце оборвалось от радости.

Ну, я пошел, Ольга Васильевна. Вы тут сами… я пошел, до свидания. (Быстро уходит.)

М а р к  медленно сходит с крыльца, подходит к скамейке. Ольга, не глядя на него, с суровой сосредоточенностью развязывает узел на рюкзаке.

М а р к. У! Сколько травы!.. Кроликов решила разводить? Что ж, похвально. Бог в помощь… А что это за травка? Щавель? (Взял пучок из рюкзака.)

О л ь г а. Не трогай!

М а р к. О, пардон. (Кладет обратно.) Пардон, мадам, извините. (Резко схватил рюкзак.) А ну-ка сейчас же выбрасывай это дерьмо на помойку!

О л ь г а. Ты что!.. Что ты делаешь?.. Это же… Это же деньги!

Пауза.

Марк Оля!.. Оля, посмотри мне в глаза. Это идиотизм.

О л ь г а. Я тебя озолочу!

М а р к. Это шизофрения, Оля.

О л ь г а (упрямо). Я верну тебе долг и построю кооператив. Или умру.

Пауза.

М а р к. Господи!.. Ну за что мне все это? За что?! (Пауза.) Ладно, собирай манатки — и давай быстро! Даю тебе полчаса.