Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 78)

Большой деревянный дом, огороженный забором, скамейка. Глубокая ночь. Сквозь темноту продирается  ч е л о в е к. Он обо что-то спотыкается, падает.

С т а р и к. Черт! Черт! Черт!

Бешено залаяла собака.

Проклятье! (Ищет, чем бы запустить в пса.)

С т а р у х а. Молчи, Пиратка, свой, свой… Человек…

С т а р и к (пугается). О черт!.. Кто здесь?

С т а р у х а. Не призывай чертей на свою голову, старичок, после не расквитаешься.

С т а р и к (нащупывает фонариком фигуру старухи). Тьфу, ведьма киевская, напугала! Колода трухлявая, аж в пот кинуло!

С т а р у х а. Что ж ты ругаешься, старичок? От тебя уж землей пахнет, а ты ругаешься. О душе надо подумать.

С т а р и к. Какой я тебе старичок? Аль ослепла совсем? (Передразнивает.) «Землей пахнет»… Это еще надо поглядеть, от кого пахнет, а от кого, может, уже и смердит. Я тебе, бабка, может, еще во внуки сгожусь.

Снова залаяла собака, зло, рвясь с цепи.

Вот холера, чего это она?

С т а р у х а. Волчиха… Чует…

С т а р и к (презрительно). «Волчиха»!.. Вот как стрельну счас! (Строго.) Зачем держишь? Сколь волка ни корми…

С т а р у х а. Верно, старичок, верно…

С т а р и к. Ты мне брось, слышь, бабка? Не старичок я! Я еще в соку, жениться могу, ясно? А против тебя так и совсем орел… Ну ладно, бабуся, я с тобой ругаться не намерен, грех на душу брать, того и гляди — рассыплешься. Ты мне вот что скажи. Заплутал я у вас тут малость. Дочку я ищу, вот и адресок есть. Дак черта лысого где теперь искать. Темень — глаз выколи. Часа два по закоулкам вашим шлындаю, сапоги рву. Дочь-то — Золотарева Анна, не слыхала?

С т а р у х а. Как не слыхать? В деревне кажен человек на виду.

С т а р и к. Ой, бабка, а не врешь? Куда идти-то теперь?

С т а р у х а. А никуда, старичок, не надо ходить. Пришел уже.

С т а р и к. Но-но, ты, бабка, это, не того, не путай!.. Анна! Золотарева Анна!.. Вот и адресок есть. (Мнет бумажку.) Улица Красных партизан, тринадцать.

С т а р у х а. Он и есть, тринадцать. Анюта твоя у меня живет.

С т а р и к (свистит, приседает, бормочет). Ах ты… ах ты, мать честная. (Растерян.) Ну ведьма… ведьма киевская и есть… Стало, дочь моя у тебя на квартире?.. Ну и что она… того, этого… как?

С т а р у х а. А ничего. Девка хорошая, смирная. Клубом у нас заведует. После училища культурного прислали. Ничего живет, смирно.

С т а р и к. Смирная!.. Это уж точно, ой смирная!.. Бывало… Ну да что вспоминать!.. Ой, старуня!.. (Закуривает «Беломор».) Руки-то у меня чегой-то дрожат… Восемь лет (всхлипывает) кровинушку свою родную не видывал, не слыхивал, по головушке не глаживал… Греховодник я, старуня. Ой, грех на мне великий, за детушек моих грех… Каяться я, старуня, приехал.

С т а р у х а. Дело хорошее, старичок.

С т а р и к. Что ж Анна (шмыгнул носом), вспоминала меня когда?

С т а р у х а. Вспоминала.

С т а р и к. Добром ли?

С т а р у х а. А худого от нее ни о ком не слыхала, не буду врать, от нее, от Анны… Зато сестрица ее старшая…

С т а р и к (ахнул). Ольга?

С т а р у х а. Ольга.

С т а р и к (задохнулся). Здесь она? Здесь?!

С т а р у х а. Вторую неделю гостит.

С т а р и к (со стоном опускается на землю). Убила!.. Убила!.. Зарезала без ножа!

С т а р у х а. Что ты, что ты, старик, другой дочери аль не рад?

С т а р и к (со слезами). «Дочери»!.. Дочери, говоришь, старуня?! Разве она дочь?.. Волчица она, прости господи, как есть волчица. Сколько она кровушки моей попила, господи! Отца! Отца родного низвергла, бросила, в грязь втоптала! За что? За что?.. Ну попивал, попивал, было… Все мы человеки, люди, старунь!.. Бывало, и бивал ее, а как же? Свое дите, учить уму-разуму надо, ну?.. Матери-то, матери-то мы рано лишились, осиротели… Можно сказать, с того и пить начал, с тремя остался, вдовец… Без бабы-то оно тоже не того, а?.. Дак ты не суди, не суди, ты понимание имей!.. Да не тогда, не тогда! Тогда я ихнего понимания и не требовал! Я сейчас прошу: старость мою уважь! Болезнь мою уважь! Жизнь мою одинокую, собачью!.. (Всхлипывает.) Волчица она!.. Хоть бы одно письмо!.. Одно! И младших от меня отворотила! А я… разве я зверь? У меня об них душа изболелась. Младшая, Анька, нет-нет да и напишет отцу, а то к праздничку и гостинец пришлет, сердце у нее золотое, матернее. А Колька — тот не-ет! У, змий! Ольга его изгундешила, холера, назло мне на сверхсрочную остался, только б домой не ехать! Отреклись они от меня, старуня, как есть, ироды, отреклись!

С т а р у х а. Ты, старичок, коли каяться приехал — кайся. Злобу из сердца вон. Бог даст, и помиришься с дочкой.

С т а р и к. Нет, бабулечка, видно, мне одна дорога отсюдова: скатертью, скатертью да колбаской… Али, думаешь, Олька моя седины отцовские пожалеет? И-и!.. Накось, выкуси! Она теперь меня со свету сживет! Съест меня всего с потрохами, косточки обгложет да по лесу раскидает, вот как! Ох ты, горе горькое, горемычное, сиротское…

С т а р у х а. Бедный ты, бедный, как же ты им насолил, бедный, что от родной дочери, как от немца, бежишь.

С т а р и к. Я от немца, старуня, не бегал. У меня на Девятое пиджачок весь от медалей блестит. Так-то!.. Пойду я, однако, старуня. Покантуюсь пока где. Олька-то не сказала, когда уедет?

С т а р у х а. Не спрашивала, не буду врать, не скажу. А только уходить тебе некуда, старичок.

С т а р и к. Верно, бабулечка. Уж как верно, прямо не в бровь, а в глаз. Некуда мне… Я ведь это… (Стукнул чемоданом.) Насовсем прибыл.

С т а р у х а. Вот и ладно, господь с тобой, оставайся.

С т а р и к. Дак, старунечка…

Старуха, Пойдем, старичок, пойдем, не бойся. Дом большой, места и тебе хватит.

С т а р и к. Да мне в сенцах, в сенцах, благодетельница, в сараюшке какой. Я ведь хошь и на шахте всю жизнь, а деревенский малец. Я до войны и в стожках ночевывал, не вредный… Мне б только на глаза ей, Ольке… поменьше б на глаза…

Уходят.

Комната Ани. Раннее утро следующего дня. Сестры только что встали. О л ь г а, нечесаная, в халате.

О л ь г а (кричит). Если этот… старый потаскун!.. Этот маразматик! Этот гороховый шут!.. Пьяница!.. Не уберется сегодня же прочь!..

А н я. Оля, тише!..

О л ь г а. Я его вышвырну вон! Своими руками — вон! Чтобы духу его — слышишь? — чтобы духу его здесь!.. (Задохнулась.)

А н я. Оля, умоляю, Оля!..

О л ь г а. О свинство! Свинство!.. Где он? Где этот паршивый развратник? Что он прячется? Пусть войдет — я плюну в его поганую рожу!

А н я. Он наш отец, Оля!

О л ь г а. Что ты заладила как попугай: отец!.. Я не знаю, что такое отец! Что ты имеешь в виду? Объясни! Кого?.. Через три месяца после смерти мамы он бросил нас! Бросил!.. Тебе был год! Коле — три! В десять лет я стала для вас и отцом и матерью! Я стирала ваши штаны, варила каши и водила в ясли, я, десятилетняя девчонка, которой самой еще хотелось поиграть в куклы!.. А этот, как ты его называешь, отец!..

А н я. Оля… папа… он очень болен… Он не проживет долго…

О л ь г а (смеется). О, лицемер! Он уже успел запудрить тебе мозги. Не беспокойся за папу, детка, он еще сумеет нарожать нам кучу братьев!

А н я. Оля, у папы… силикоз.

О л ь г а. Силикоз… Откуда ты знаешь про силикоз!

А н я. Знаю. Я видела его носовой платок. Черные пятна…

О л ь г а. Замолчи! Он мог нарочно вымазать его в саже! Чтобы разжалобить нас, этот грязный шут способен на все! Всю жизнь он был шутом и развратником! (Пауза.) Что ж, видно, эта его буфетчица, эта воровка, обобрала его до нитки, раз он притащился сюда подыхать. Вспомнил наконец, что у него есть дочери и он может потребовать теперь с них алименты!

А н я. Оля, я все понимаю… и я… не осуждаю тебя, но…

О л ь г а. Меня?.. Что ты сказала?.. Ты не осуждаешь меня?! За то, что я вынянчила тебя и тебя не отдали в Дом ребенка? (Закрыла лицо руками.) Ты все забыла. Все. Ты даже забыла, как он приходил бить меня. Регулярно. В аванс и в получку. В аванс и в получку!

А н я (плачет). Оля, я не виновата, Оля! Я не виновата, что на десять лет младше и не помню всех этих ужасов, ну прости меня, я не виновата!.. Он приезжал к нам с Колей на праздники и всегда улыбался, и казался таким несчастным, жалким, и привозил нам какие-то конфеты, пряники, а мы радовались, потому что к другим детям вообще никто не приезжал!.. Оля, я не виновата, я не могу его ненавидеть. Ну прости меня, ну прости меня! Ты скоро уедешь, у тебя семья, муж. Ну потерпи немножечко, Оля!.. Я же здесь одна… я всю жизнь одна!.. Я с ума схожу… Я тебе не говорила, тут есть один человек… шофер… Куликов… Ему сорок лет почти, Оля! У него жена умерла… две девочки… Я с ним целоваться хожу… по ночам. Пусть он останется, Оля! Пожалей нас! Ты же красивая, добрая! Ты же все равно скоро уедешь!

О л ь г а (медленно). А если… нет?