В а л е н т и н а С е р г е е в н а (устало). Если бы ты слушал мою маму, все было бы по-другому.
Я ш а. Юрий Михалыч, в котором часу ты выходил последний раз?
С у п р у н (взвился). Во пристал!.. Я тебе что, на нос соли насыпал? На кой хрен мне эти деньги сдались! Я, между прочим, механик высшей квалификации, имею две грамоты, понял!.. Сам вкалываю, манны небесной мне не надо. Короче, начальник, я его сюда не привозил и кашу с ним не варил.
Ш у р к а. Папа, вы с ним прежде встречались?
К и ж а п к и н (пожал плечами). В глаза видеть не видел вроде.
П о л и н а В а с и л ь е в н а (негромко). Егор, может, на Севере когда-нибудь? Откуда он про отца-то знает?
К и ж а п к и н (после паузы). Может, оно и так, Полина, может — аукнулось… тут не угадать. А может, и от этого баламута узнал…
С у п р у н (очень оскорбился). Слушай, чё ты все на меня бочку катишь? Накрошил делов, понимаешь, а теперь крайнего ищет!..
П о л и н а В а с и л ь е в н а. Яша, сынок, можно пойти скотину попоить? (Уходит в дом.)
В а л е н т и н а С е р г е е в н а. Товарищ милиционер, я прошу сделать заявление в прокуратуру и вызвать следователя. Сеня, в конце концов, надо же что-то решать…
С у п р у н (ходивший под окнами дома). Вот теперь и гадай… То ли были, то ли во сне приснились следы под окошком… Не, в натуре, мужики, кто он такой, мне интересно знать, а? Ревизором, говорит, работал в высших сферах. Сомневаюсь я что-то.
Из дома послышался какой-то грохот… С чемоданчиком в руках вышла П о л и н а В а с и л ь е в н а.
П о л и н а В а с и л ь е в н а (растерянно). Егор, иду, как кто в бок толкнул — загляни в сундук. В сундуке, сверху он был, распроклятый. (Положила чемоданчик на стол, растерянно оглянулась на всех.)
В а л е н т и н а С е р г е е в н а. Сеня, пожалуйста, подай попить.
Н и к о л а й. Лихо! Кому-то фокус не удался. А вы говорите, Юр Михалыч, — следы.
С у п р у н. У меня сердечко… маленько того… на холостых оборотах… Думал, Анюта моя так и не покатается на самолете.
К у р н о с о в (подает Шурке бумагу). Это расписка. Не сомневайтесь, пожалуйста, я верну.
С у п р у н. Ну, нет, приятель! Шуранчик, не соглашайся, бумагу в сельсовете надо заверить.
Ш у р к а (пожав плечами). Не нужно никаких расписок. Отсчитайте сколько требуется и поезжайте улаживать свои дела.
Я ш а. Сань, я думаю, пока он не проснется, из чемоданчика не следует ничего брать. Так будет лучше.
Ш у р к а. Делай как знаешь, Яша.
Я ш а. И вообще-то, товарищи, по закону требуется произвести опись. Я, правда, не знаю, но, наверное, в любом случае до официального разрешения никто не имеет права пользоваться этими деньгами…
В а л е н т и н а С е р г е е в н а. Да-да, вы правы, конечно… Сеня, они умышленно… Это люди умышленно… у вас ни грана за душой человечности! Вам бы только себе, себе, себе!
Курносов отводит жену в сторону.
Я ш а. Теть Поль, вы… и вы, Егор Кузьмич, прошу вас быть понятыми.
К и ж а п к и н. Ты уж, Яков, без меня как-нибудь…
П о л и н а В а с и л ь е в н а. Иди, Егор, иди…
Я ш а. Остальным отойти от стола. Юрий Михалыч, вас это тоже касается, здесь не выставка. (Открыл чемоданчик — видны ровные ряды пачек.) У него же была сберкнижка!.. (Распотрошил несколько пачек.)
Пауза. Полина Васильевна крестится.
В а л е н т и н а С е р г е е в н а. Сеня, что это значит?
Н и к о л а й (вертит в руках пачку чистой бумаги). Знакомый номер. Бумага! (Считает пачки, на которых только с верхней стороны наклеены десятирублевые купюры.) Десять… Итого — сто рублей.
С у п р у н. Проходимец… Проходимец — козе понятно! Егор, я его сразу раскусил… насквозь видел… Ах, сукин сын!
К у р н о с о в. Он бессовестно обманывал нас. Валя, это конец. (Опустился на скамейку, нашел взглядом жену.)
Наступило молчание. Каждый занят своими мыслями.
(Без адреса.) Вы знаете, из всего нашего десятого «Б» только у меня исполнилась мечта… я никому не мешал. У меня была семья… У меня была квартира, прекрасные друзья… Почему мне в жизни так дико не везет?
Ш у р к а (тронула цепь на лодке). Поржавела вся…
К и ж а п к и н. Все руки не доходят, дочка.
П о л и н а В а с и л ь е в н а. Старый человек, а такое над людьми позволяет себе.
Н и к о л а й. Зря в панику он бросился — чемоданчик начал прятать. Нервишки подвели.
С у п р у н. Ну ревизо-ор… Такой праздник испортил… Ох и напьюсь же я сегодня! Яшка, будь другом, займи рубль двадцать.
Н и к о л а й (поднялся). Очевидно, он действительно большой шутник. Юр Михалыч, разбуди его, пожалуйста. Только пока ему ни слова. (На столе накрывает чемоданчик каким-то половичком.) Мы тоже умеем шутить.
С у п р у н. Ну, папаша! Ну, деятель! Яша, первый раз в жизни прошу — не вмешивайся, дай душу отвести. (Скрывается в доме.)
Пауза.
(Выскочил из дома, весь всклокоченный, со странной улыбкой на лице.) Оп-ля! Нету ревизора… Через окошко сиганул, наверное.
П о л и н а В а с и л ь е в н а (мелко-мелко крестится). Господи, спаси и помилуй! Окошки-то у нас глухие, сроду не открываются.
Я ш а (медленно приподнимаясь). То есть как это — не открываются? Ну уж нет, дудки… (Решительно направился в дом.)
Все замерли. Вдруг Курносов с криком срывается с места, подбежал к столу — резко сдергивает половичок. Стол пуст.
З а н а в е с.
Олег Перекалин
ЗАЛОЖНИКИ ВЕЧНОСТИ
Пьеса в двух действиях
Д а н и э л ь.
Ц е з а р и й.
К л о э т т а.
Л у и з а.
М а р т и н а.
А у г у с т о.
К р и м с т о н.
Д я д ю ш к а Г р е г о р и.
Д в о е.
Время и Пространство размыты, они оторваны друг от друга.
Действие протекает в постоянно меняющемся световом ритме.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Загородный особняк в предгорье. Он поставлен на холме, с которого сквозь густую зелень видна панорама долины с массивными горными вершинами на горизонте. На террасе, освещенной заходящим солнцем, в кресле безучастно сидит Д а н и э л ь. Чуть в стороне от него удобно устроился Ц е з а р и й, молодой человек лет двадцати; одет со вкусом. Рисует в альбоме. Из распахнутых на террасу дверей, возле которых справа и слева неподвижно застыли Д в о е, доносится веселая музыка, смех…
Голос Клоэтты: «Даниэль, Даниэль!.. Ты только послушай, что она говорит! Мартина, перестань, перестань сейчас же!..»
Взрыв смеха.
Ц е з а р и й. Надеюсь, я не очень категоричен?