Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 60)

Ш у р к а. И только.

Н и к о л а й. Охотно верю. Вчера, когда ты плавала на лодке в село, ты якобы ходила к своей учительнице, не так ли?

Ш у р к а. Мне душно с тобой, Коля…

Н и к о л а й. Я никого возле себя не держу и всегда готов сказать — всего доброго.

Ш у р к а (остановила его). Прости. Я забываю, что мужчины жуткие собственники. Прости, пожалуйста. Я его два года не видела, проходила мимо… Честное слово, не больше одной минуты. Ну, пожалуйста, не дуйся. Разве я тебе не рассказывала, нет? Странно. Я — приемная дочь. Да-с, молодой человек, давным-давно я убиралась в шкафу и нашла кое-какие официальные бумаги, письма. Мой настоящий отец и нынешний папа в сорок четвертом вместе бежали из плена. Мои родители сначала жили здесь. Потом попали на Север, и там после какой-то аварии на руднике я осталась одна. Кстати, этот благовоспитанный старец, то бишь — как его? — Адамыч… Странный человек… Он какой-то, понимаешь… словно в нем нет живой теплой крови. Каким-то внутренним холодом от него несет, не заметил?

Н и к о л а й. Обыкновенный больной старик. Кстати, очень похож на одного моего знакомого.

Ш у р к а. Когда он улыбается, глаза почему-то совершенно чужие лицу… Мне показалось, что папа боится его. Мне страшно, Коля. (И вдруг вскрикнула.)

На крыльце дома, ласково улыбаясь, стоял  А м б р о з е в.

А м б р о з е в. Перекусить бы чего-нибудь… Подсасывает.

Во дворе перед домом  Ш у р к а  и А м б р о з е в. За лесом изредка громыхает, приближается гроза. Шурка моет на столе посуду. Амброзев, расстелив на траве одеяло и старый полушубок, сквозь послеобеденную дремоту нехотя переговаривается с Шуркой.

А м б р о з е в. А должность какую занимает?

Ш у р к а. Он старший научный сотрудник.

А м б р о з е в. По его возрасту — солидная должность. А родители что за люди?

Ш у р к а. О, они еще солидней. И тем не менее просты в обращении. Если бы, скажем, вы приехали к нам с Николаем погостить, они бы не стали возражать.

А м б р о з е в. Мне симпатичны такие люди. Я никогда не ошибался в них.

В предгрозовой тишине явственно послышался треск мотора приближающейся лодки.

Ш у р к а (заторопилась). И вообще вам гораздо было бы удобней жить в городской квартире, нежели здесь. Мне кажется, Коля прав в этом вопросе… Мой отец часто болеет… Мы через пару дней решили уехать отсюда, и если хотите… Коля говорит, что мог бы подыскать вам приличную квартиру… Мой папа очень больной человек… (Решилась.) Скажите, пожалуйста, вы с папой раньше встречались?

А м б р о з е в. Эх, деточка, все мы где-нибудь и когда-нибудь встречались… или еще встретимся…

От берега по тропинке торопливо поднимается  С у п р у н.

С у п р у н. Ну и ливанет сейчас!.. А где батяня?

Ш у р к а. Сено с Николаем убирают. (Уносит посуду в дом.)

С у п р у н. От деятель, нашел время сено убирать!.. (Кричит.) Егор! Егор, в лоб твою дивизию! (Подскочил к Амброзеву.) Земляк, подъем! Яшка из района Полину привез!..

А м б р о з е в (не открывая глаз). Ну и что, дорогой?

С у п р у н. Ничего! Расчевокался! Договориться надо. Егор!.. Ну, ты посмотри на него, ну! Сено он убирает! (Бежит на задний двор.)

Слышны приближающиеся голоса.

А м б р о з е в (не спеша поднялся, подошел к тропинке… и вдруг замер). Ай-яй-яй, прыткие цыплята оказались!.. (Уходит в дом.)

Во двор входят  Я ш а, К у р н о с о в  и  В а л е н т и н а  С е р г е е в н а. За ними, чуть поотстав, П о л и н а  В а с и л ь е в н а.

Я ш а. Прошу… Прошу, присаживайтесь, товарищи.

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а. Благодарю. Сеня, мне бы попить.

Я ш а (стучит в дверь). Саня!.. Дядя Егор!..

К и ж а п к и н. Чего шумишь, вот он я. (Вышел с заднего двора, а за ним Супрун и Николай.)

П о л и н а  В а с и л ь е в н а (устало опустившись на скамейку, тяжело дышит). Егорушка, чего Яшка-то говорит, а? Стыд-то какой, господи! Как людям в глаза смотреть…

Из дома вышла  Ш у р к а.

Нахалка ты, нахалка, Шурка… Глаза твои бесстыжие…

Я ш а (отошел в сторону, улыбается). Безобразие, теть Поль, безобразие!

С у п р у н. Пойдем в дом, Полина, разговор есть. Потолкуем, обсудим, как жить дальше…

П о л и н а  В а с и л ь е в н а (отпихнула его). Гостей созываем, готовимся… И что же ты, бессовестная, делаешь!.. Обували тебя, кормили, а ты родителей позорить надумала? Отступись по-хорошему, Яшка, все одно не дам за тебя девку, так и поимей в виду!

Н и к о л а й. Секунду, секунду! Ничего не понимаю, Полина Васильевна, по порядку, без эмоций, пожалуйста, если можно.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а (подозрительно смотрит на Яшу). Вот он на базар прилетел, черт заполошный, говорит, свадьба аннулируется… Говорит, Шурка передумала — за него теперь пойдет. Я-то с перепугу мешки с яблоками побросала…

К и ж а п к и н. И не стыдно тебе над старым человеком подшучивать?

Я ш а. Теть Поль, милая, прости!..

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Э, бессовестный! Видно, мало тебя мать крапивой охаживала, окаянного… А чтоб тебя господь наказал! Чтоб тебя… Думала, пока доплывем, сердце оборвется… Иди, черт непутевый! (Замахнулась кулачком.) Глаза б мои на тебя не смотрели…

Я ш а. А зачем на меня смотреть? Я не клоун, хотя и считают некоторые.

Н и к о л а й. Слушай, ефрейтор, ты бы не путался под ногами, нечаянно ушибить могу.

Я ш а. Да ну?! А теперь давайте поговорим серьезно. Теть Поль, скажите, пожалуйста, она… эта девушка, она ваша дочь?

П о л и н а  В а с и л ь е в н а (побледнев). Господи, батюшка мой!

Я ш а. Нет уж, Егор Кузьмич, сидите, как сидели, разговаривать будем при всех. (В сторону Курносовых.) Вот и товарищи послушают, им тоже небезынтересно. Ну, так как, теть Поль, родная она вам дочь?

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Егор… Родная, а какая еще!

Я ш а. Ну-ка, Юрий Михалыч, вызови-ка сюда нашего ревизора!

П о л и н а  В а с и л ь е в н а (сквозь слезы). Я день и ночь над ней недосыпала, недоедала…

Ш у р к а (обняла ее). Зря старался, Рудаков, ты уже ничем не сделаешь мне больно.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Ну и что, что я тебе неродная? А у меня, может, дороже и нет никого на свете. Злой ты оказался, Яша…

Я ш а. То есть… вы хотите сказать, что она… что она вам неродная?

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Злой, не в отца пошел, царствие ему небесное. Если даже кто и сказал из недобрых людей, взял бы да промолчал, зачем нужно было? Ей три года не минуло, когда я за Егора пошла.

С у п р у н. Айда, Яшка, домой, без нас разберутся, ты и так черепков наломал.

К у р н о с о в (обращаясь к Яше). Я прошу прощения… Мы могли бы повидать Терентия Адамовича Амброзева?

Я ш а. Не может быть! Теть Поль, я прошу вас, скажите правду. Из-за денег они! Продаются! У него денег полно. Вот и товарищи говорят, что нет и не было у него детей… И в паспорте не стоит…

К у р н о с о в (слегка растерялся, смутно улавливая суть происходящего). Дело в том, что мы… что вам… нам стало известно, что Терентий Адамович по нелепой случайности был снят с поезда. Когда мы ждали на пристани… не было автобуса… товарищ милиционер любезно предложил…

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а (подчеркнуто вежливо). Сеня, одну минуту. Товарищи, мы хотели бы повидать Терентия Адамовича.

К и ж а п к и н (после общей паузы). Родственники, что ли?

К у р н о с о в. Не совсем так… То есть именно так… То есть почти что родственники. Он жил у нас на квартире.

С у п р у н. Понял, Егор, — была бы шея, хомут найдется. А тебе известно, дорогой товарищ, что у вашего квартиранта, я извиняюсь, родная дочь имеется? Вот она, в натуре. Между прочим, невеста ученого… Вот он. У него папа директор. Но это неважно, главное — она дочь, а вы сомнительные родственники, седьмая вода на киселе.

К и ж а п к и н. Помолчи.

К у р н о с о в. Здесь, товарищи, какое-то недоразумение.

Я ш а. Да какое там недоразумение! Полина Васильевна, я сейчас все объясню. Вчера ночью контролеры сняли с одесского поезда подозрительного «зайца», безбилетника, а теперь он утверждает, что Шурка его дочь.