Людмила Райкова – Письмо из ада. (страница 1)
Людмила Райкова
Письмо из ада.
Глава 1
МАХ насобирал столько контактов что, Маня отключив навсегда уведомления новостных каналов, долго искала, кто же прислал очередное сообщение. Надо будет внуков и родных выделить в отдельную папку. Она листает и листает, помешивая овсянку, и наконец находит два сообщения. В первом, питерская жилищная компания сообщает о проверке газового оборудования в марте. Маня знает о новом законе – жильцы, не обеспечившие допуск службы в помещение, будут отключены от газоснабжения. Но до 1 апреля открыть дверь просто некому. Сева квартирант, ещё в Иране, разве что она сама поедет и наконец выдаст комплект ключей соседям, на всякий случай. А пока напишет, что до апреля по адресу никого не будет.
Второе сообщение от соседа: «Письмо вторую неделю лежит на крышке почтовых ящиков. Что с ним делать? Почтовый ящик забит под завязку.».
Маня просит забрать конверт домой. Отправляет и задумывается, кто в наше время отправляет письма в конвертах. Она сама четыре года назад так рассылала сообщения о кончине родителей. Всякие квитанции теперь приходят на электронную почту. И тут вспоминает о встрече в Обнинской клинике с дамой, один в один похожей на её покойную тётушку. Есть в их семейной истории одна давняя неизвестность. В 1985 году кузина ушла в парикмахерскую и пропала. В моргах, больницах её так и не нашли. Может эта, из Обнинска, тоже сравнила постаревшую Маню с бабулей – они похожи, и отыскала её? Точно! Так оно и есть. Она снова открывает МАХ, и вслед за первым шлёт соседу Илье второе сообщение, просит сфотографировать конверт.
Илья отвечает, что уже уехал, вернётся вечером и обязательно пришлёт.
Никто не знает, что готовит ему день грядущий. Оставь она письмо дожидаться её приезда в Питер, всё бы обошлось.
Но беспокойные манины мысли выпустили фантазии на слаломную трассу и помчались навстречу с пропавшей кузины. Они с племянницей на фантазийной скорости едут в Обнинск, забив багажник Рено кучей подарков. Маня положила туда семейный альбом, где на одном из черно-белых снимков впереди толпы тётушек и дядей, сама Маня и её двоюродная сестричка Люба. Маня с косынкой на голове стоит смирно, а Люба пока никто из взрослых не видит сунула указательный палец в ноздрю. Она всегда так делала даже в школе. Люба на два года старше и почти на голову выше. Они совсем не похожи. Да и со своей дочерью Алиной Любаня тоже не похожа. Интересно, узнает она свою малышку теперь? И как переживёт эту встречу. Как оправдается, что оставила ребенка и исчезла? Первые пять лет, родные при каждой встрече строили версии, потом решили, если Любаня жива она бы точно вернулась хотя бы посмотреть на дочь. Не вернулась, значит нет её, и не важно, что останки нигде не обнаружены. На том и успокоились.
Но с болезнью Маня стала сентиментальной и часто вспоминала ту пациентку у кабинета лучевой терапии, которая похожа на покойную тётку. Даже Алинке собиралась рассказать. А потом отложила. Решила, когда в очередной раз поедет на лечение, выяснит по дате и времени, фамилию больной. Раздобудет адрес, навестит незнакомку под благовидным предлогом, а потом уж расскажет всё племяннице.
Скорее всего Любаня давно забыла какого она роду племени, но Маня знает, как удостоверится, она это или нет. Стоит попросить незнакомку показать правую пятку. Если там обнаружится шрам в форме полумесяца, значит перед ней та самая двоюродная сестра. А вторую дочку, которая сопровождала её на процедуры Люба могла родить позже.
За этот шрам Маню три дня не выпускали гулять и четыре часа держали в углу перед лестницей. Они с сестрой, тайно без взрослых и подружек, отправились купаться на Лахтинский залив. Мелководье тянется метров сорок. Им нравилось разогнаться на берегу и бежать по воде пока можно, а потом с размаху падать в воду и визжать, кто громче. Там Любаня и напоролась ногой на разбитую бутылку. Осколок вынимала Маня, она же своей косынкой, бабушка требовала носить её летом постоянно, перевязала рану. И оставляя кровавый след, малолетние преступницы поплелись домой. Любане вызвали врача, перебинтованная по правилам, она лежала в кровати. А Маня отбывал срок в углу, за себя и старшую сестру.
Почему она решила, что письмо именно от Любы? И как, потерявшая всякую связь с родными, чудом уцелевшая сестра, могла узнать её адрес? Эти вполне логичные мысли не приходили фантазёрке в голову. Она бы так и рисовала сцены счастливого воссоединения семьи до самого вечера, если бы не Глеб. Он расчистил машину и уже кричал из коридора:
- Есть кто дома?
Маня мигом встрепенулась, посмотрела на часы. До обеда оставалось 30 минут. Стоило уже ставить на огонь недоваренный суп. Он закипит, Маня бросит туда вермишель, соломку и мелко порезанный лук. Глеб топает ногами, а она суетится у плиты. На дворе февраль 2026 года, через четыре дня праздник, а у неё нет подарка для мужа. Собиралась заказать бежевые кожаные чехлы в рено. Но Глеб предложение отверг – маркие, неудобные для лета. Лучше тканевые, чтобы можно было снимать и стирать.
На подарки внукам она отправит дочери деньги, заранее пусть купит общий, и скажет об этом ребятам и зятю.
Глеб уселся на диванчик отогреваться, и Маня принялась рассказывать мужу о загадочном письме и своих предположениях. Глеб слушал и молча смотрел на спину жены.
- А почему ты решила, что письмо от пропавшей сестры?
- А от кого ж ещё?
- Налоговая, забытый штраф о нарушении правил.
Маня с сомнением покачала головой.
- Я на машине по Питеру лет двадцать не ездила.
Помолчали.
Маня положила в кастрюлю лавровый лист, жамку льняных семечек, лук, засыпала вермишель помешала и замерла в ожидании. Сейчас закипит, убавит огонь, можно отойти чтобы продолжить разговор. Глеб листал новости в телефоне, когда она опустилась на стул.
- Я почти уверена, что в Обнинске была именно она. И она меня если не узнала, то отметила смутно знакомое лицо.
- Тормози родная! – Глеб с выражением смотрел на жену. Намечтаешь, а потом сама же и расстроишься.
Маня примолкла, выключила огонь и взялась за телефон. Вечером она будет знать адрес, и упрямый муж будет посрамлён. А пока, до обеда, за 10 минут можно посмотреть новостную ленту.
Снег повсюду. Лавина сошла на два кемпинга и автомобиль в посёлке Архыз в Карачаево-Черкесии. Маня всматривается в картинку, мужик с лопатой, утопая по самое не балуй в снегу, идёт вдоль крыши, надо понимать кемпинга. Мокрый снег в горах, опасное явление. Остаётся надеяться, что туристов в кемпинге не было. А если и были – крыша цела. Стоит откопать вход, и свобода встретит непосед у самого входа.
- Я завтра на работу без машины поеду. Служебным автобусом. – Докладывает Глеб.
- Зря значит откапывал. – Откликается Маня, не отрывая глаз от экрана.
- Не зря, потом меньше снега будет. Сегодня на базе весь день снег чистят, а с пяти вечера и за ночь, так наметет, что как пить дать застряну.
В новой машине ещё нет снежной лопаты, у старой черенок такого размера, что в багажник рено, не втиснуть. Может подарить любимому на 23 февраля лопату с коротким черенком. Но за ней надо ехать. А в местном чате жителям городка настоятельно рекомендуют сидеть дома. Дороги не чищены и скорее всего до завтра так и останутся. Приоритет для центральных дорог, то есть полтора километра от городка.
Маня просматривает ВА и почту, ждёт отклика от Теодорочки. Тишина. Потом читает в новостях – Рижский вокзал продадут с торгов в ближайшее время. Далее использовать его по назначению не планируется. А само здание, без привязки к железной дороге, предполагается интегрировать в городскую среду, создать, например, привлекательную зону отдыха.
- Ну-ну. – Ворчит Маня. Ей не нравиться что правление РЖД получит доход от этой сделки. А ещё, продажа вокзала, как будто демонстрирует окончательный отказ современных властей от русской Прибалтики. Эдакое отступление.
Она откладывает в сторону телефон и предлагает Глебу позвонить в Латвию. Узнать получила Теодорочка письмо или нет. И рассказать подруге о продаже вокзала, на который они вместе не раз приезжали. Вчера Маня с Глебом попытались звонить в Ригу с латышского номера. Но ТЕЛЕ2 не поймал сеть. Сегодня Манюня набирает подругу с русского номера. Гудки идут, и она считает – три, четыре, пять. Абонент отклоняет звонок.
Маня слушает короткие гудки и чувствует, как начинают пылать щёки.
- Это всё. Она не хочет говорить.
- Наверное нельзя общаться с русскими.
По Маниным щекам текут слезы, она надеялась, что лучшая подруга помнит и любит. Оказывается, нет. Информационная война между Россией и Западом казалось гонит волны поверху, а люди по обе стороны границы всё понимают и ждут, когда обострение безумия политиков пройдет. Может так и будет, но как не обидно признать, в эту пору прекрасную, жить доведётся уже не Мане. А пока остаётся вернуться к прежним друзьям хотя бы по телефону. И то не всегда получается.
А она дурочка распиналась в письме, жаловалась на здоровье, надеялась, что скоро всё образуется и они встретятся прямо в Питере. Как мечтали ещё там, на хуторе. Настроение упало к нулю.
Маня не могла поверить, что Теодора забыла всё, что их связывало. Однако звонок отклонила. Значит надо принять это решение. Насильно рядом никого не удержишь. И навязываться абсолютно незачем.