Людмила Потапчук – Лихоманка, 12 (страница 4)

Из-за того, что их не было. Не хватало на лечение. Отец, как ни пахал, не заработал столько, чтобы оплатить всё необходимое – и поездку в другую страну, и услуги (слово-то какое зашкварное – «услуги»! Спасти от смерти – это услуги?) клиники. Деньги начали собирать через какой-то фонд, но сумма копилась медленно. Если бы маме было годика четыре, дело шло бы быстрее, потому что на детей жертвуют охотно, а на взрослых – не очень. В конце концов даже собрали, но было уже слишком поздно, и мама умерла.

И настал этот самый конец концов.

И вышло, что мама была виновата, во-первых, тем, что не ребёнок, а во-вторых, тем, что они с папой, вкалывая в хвост и в гриву, не заработали на её спасение. И из-за этого она умерла.

И тогда Ник дал самому себе другое слово: что научится зарабатывать. Что у него-то деньги всегда будут. Что, если с кем-то из близких случится беда и решение будет зависеть от денег, он сумеет всё оплатить.

Ник знал, что для этого нужно быть не ребёнком и иметь паспорт.

Где начать зарабатывать, Ник понял ровно за десять дней до получения паспорта. Когда увидел того шершавого дедусю.

Дедуся раздавал листовки салона красоты «Бьюти-шик». Стоя на пути человеческого потока, вяло ползущего от железнодорожной станции к автобусной остановке, он дёргаными движениями совал эти листовки людям. Те шарахались и листовок не брали. Неудивительно – вид у дедуси был такой, будто он от безысходности пытается сунуть нож кому-нибудь под ребро.

На следующий день после получения паспорта Ник наведался в «Бьюти-шик».

Такой себе шик, конечно. И стены скучные, и девица-администратор несколько покоцанная, жизнью побитая. Зато с могучими бровями.

– Вам чего, юноша? Стрижку? – спросила она, почёсывая нос.

– Мне того, что ваш промоутер отпугивает клиентов, – бодро ответил Ник, поправляя резинку на хвосте. – Даже если кто-то из жалости возьмёт у такого листовку, к вам в салон он всё равно не пойдёт. Судите сами: где этот безмолвный неухоженный дедушка, а где ваш «Бьюти-шик»?

– У вас, – пошевелила фигурными бровями девица, – есть предложение?

– Есть, – ответил Ник.

И уже через неделю не дедуся, а Ник ловил выходящих из электричек людей, до черноты усталых от работы в большом городе, выкликая:

– Отдохните от рутинных будней в сказочном салоне! За смешную сумму вам сделают чудо-массаж, и вы помолодеете как по волшебству! Седьмая стрижка – бесплатно! Гель-лак и маникюр – всего за час! Вы отдыхаете и хорошеете! Шоколадные обёртывания – полезный десерт, от которого худеют! Лимфодренаж по европейским технологиям! Только у нас! Только в «Бьюти-шик»!

Но, отработав каких-то часа два, Ник увидел прямо перед собой хорошенькое, удивлённое личико Марии Андреевны.

Отец разговаривал с ним на кухне как взрослый со взрослым.

– Я понимаю, тебе нужны деньги на хотелки, – говорил он. – Но уверен ли ты, что хочешь зарабатывать именно этим? Я отдам тебе часть учеников. У тебя же очень недурно с математикой. Тебе будут платить меньше, чем мне. Ты пока даже не студент, и у тебя нет опыта. Но если его не приобретать, сам по себе он не появится. У некоторых моих учеников сейчас как раз проблемы с финансами, мои уроки им теперь не по карману. А ты для них – оптимальный вариант. Сейчас лето, затишье, но кое-кто всё-таки занимается. С сентября будет погуще. Самозанятость тебе оформим. Карту сделаем банковскую. Чтобы всё как у людей. Ну? Что?

Самым честным ответом было бы: пап, круть же.

Ник сказал, что подумает.

Думал полночи. Представлял учеников – как общается с ними в зуме. Как объясняет то, что ему понятно, а им – не очень. Ник уже давно сделал вывод на примере самых нематематических своих одноклассников, что половина успешного объяснения – убедить человека: сложно не будет. На самом деле вот это всё – просто. А если поступать как Кучкобрынза – «Сейчас будет по-настоящему трудный материал, готовьтесь к чёрной работе», вот это всё, – у особо впечатлительных вообще понималка отваливается. Ник, показывая отдельным личностям на переменах, как сокращать дроби или перемножать многочлены, всегда начинал со слов: «Смотрите, это просто». Личности верили – и в итоге понимали.

Смотри, это просто, говорил себе Ник, в сотый раз переворачиваясь с боку на бок и поудобнее перекладывая подушку. Даёшь проверочную работу, чтобы понять, что этот чел вообще умеет. Проверяешь. Не кривишься. Сначала выбираешь тему попроще, чтобы у чела точно получилось. Хвалишь. А дальше само пойдёт.

Так в итоге и вышло.

Сначала – с одной-единственной девчонкой, шестиклассницей Настей, которая на первых занятиях тупо и мрачно смотрела на Ника с монитора, впадала в ступор от простейших заданий, упорно пыталась делить, вместо того чтобы умножать. В общем, являла собой тот тип нелепых учеников, о которых отец по неизвестной Нику причине говорил: полтора землекопа. А уже через месяц в ответ на Никово «Ну, до следующего раза» начинала канючить почти как Мушка: «А давайте ещё что-нибудь пореша-а-аем!»

Потом – с Елисеем, упорно заявлявшим, что математика – это скукотуха и он, Елисей, всё равно ничего не поймёт. Очень скоро он взял моду небрежно бросать: «Да что тут понимать, детский сад».

И наконец, с Егором, сперва пытавшимся любыми средствами сбить Ника с мысли («А вы в какие игры на компе играете? А вы в “ТикТоке” есть? А вы в Абхазии были?»). С Егором было круче всего, он реально рулил и нереально быстро начал прогрессировать.

И да, Нику страшно нравилось, что его называют на «вы».

На Егоре Ник остановился. Три ученика по два раза в неделю – уже нагрузочка, учитывая, что никто не отменял учёбу. Денег получалось не то чтобы много – если сравнивать с отцом, Ник работал за копейки. Но это уж точно было веселее, чем приставать к прохожим. Да и кем можно стать, год раздавая листовки? Лучшим раздавателем листовок, которого узнаёт в лицо полгорода? А тут по крайней мере репетиторский стаж.

В общем, день, когда Ник в первый и в последний раз поработал промоутером, стал решающим. К сожалению, не только в хорошем смысле.

Именно тогда Крис, которая и так ходила смурная и постоянно на всех рычала, перестала разговаривать с Ником. Сначала он ничего не мог понять. Была сестра как сестра, чего случилось-то? Потом она снизошла и объяснила. Оказывается, Ник – сволочь без совести, а ей тяжело быть сестрой сволочи. Оказывается, Ник не имел морального права (так и сказала!) отнимать работу у шершавого дедуси, которому, может, жить не на что и на лекарства не хватает. Того обратно в салон теперь не примут, правда? Получается, Ник взял и ради ничего лишил человека заработка. А Крис этого дедусю видела и помнит, и он, по её мнению, был очень трогательный.

Не, ну нормально? Это жизнь! Либо ты работаешь хорошо, либо идёшь на фиг! Вне зависимости от того, дедуся ты или бабуся.

Трогательный!

Ник сказал сестре – это просто, сейчас ты всё поймёшь. Объяснил. Не поняла вообще. Ник выждал и покаялся. Ни черта. Разговаривать, конечно, начала. Ну как разговаривать. Шипеть и порыкивать.

Когда Ник уже стал репетиторствовать, его поддерживали и за него радовались и отец, и Мария-сахарочек-Андреевна, и даже Мушка («А Никита теперь учитель? Как большой? Прико-о-ольно!»). Но не Крис.

Она ничего не говорила, но всё было понятно.

Оба знали, что в математике Крис круче.

Нет, у Ника с математикой всё было более чем хорошо. Но у неё… Судя по подслушанному как-то Ником разговору Кучкобрынзы с завучем Венерой Ибрагимовной, у неё было «на грани гениальности».

Махнула левым рукавом – сделала всех на олимпиаде и даже не вспотела.

Но ведь Крис сама не хотела возиться – как она выражалась – с малолетками! И одноклассникам ничего не объясняла – ну конечно, она выше этого. И отец – Ник знал – предлагал ей тоже подкинуть учеников. Куда там – нашей Крис нужно заниматься, наша Крис далеко пойдёт!

Вот и пусть идёт куда подальше, сказал себе Ник, когда она – сестра, называется, – в очередной раз фыркнула в ответ на его «Доброе утро, чего такая кислая?». Ну и пожалуйста. Хочет до старости клянчить деньги у папочки, строить из себя гения – на здоровье.

Хуже было другое. Крис как примерила маску несчастной сиротки, оставшейся без матери, так в ней и ходила. Типа ей весь мир должен и проценты капают. А если Ник пытается быть счастливым, значит, он по маме не тоскует. Бесчувственный такой. Даже злую мачеху не ненавидит.

А ведь после смерти мамы маленькая Крис вполне позволяла себе радоваться жизни. Зато теперь – скажите пожалуйста.

Когда Ник дал этому клоуну Максу понять, что не стоит ржать над Крис перед всем классом, сестрица даже спасибо сказать не соизволила. Мол, ей пофиг и Максовы подколы, и защита Ника, и сам Ник.

Ну и на здоровье.

Ник-маленький, лёжа в постели, таращится в чёрный потолок. Ник не плачет, потому что мальчики не плачут, это стыдно. Ник выжидает, пока затихнет дом, и шепчет – раз, другой, десятый:

– Мама. Приходи.

Ник-большой ложится в постель с ощущением взрослой рабочей усталости. Форточка открыта, в комнате свежо и приятно.

– Спокойной ночи, – сам себе говорит Ник.

Выдержки из прессы города Куличики

«Мы продолжаем серию публикаций о загадочных событиях в нашем городе. На этот раз чудо случилось в северной части Куличиков, в микрорайоне Новая Слободка. Возле дома 26 по улице Верёвочке прохожими был найден молодой мужчина без признаков жизни. Обнаружившие его супруги Добросельские сообщили полиции по телефону, что видели возле тела неопрятного вида женщину средних лет, которая сидела рядом с ним на корточках и прикасалась руками к его лицу. Завидев прохожих, женщина тут же вскочила и исчезла в неизвестном направлении.