Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 34)

Кроме Соломонии, в Покровском монастыре жила сестра Василия III, постригшаяся под именем Александра (возможно, речь идет о второй дочери Софьи Палеолог — Елене или второй Феодосии). Потом в нем приняла постриг и двоюродная сестра великого князя Анна Васильевна Бельская. Все они были похоронены в подклете Покровскою собора, построенного по воле Василия III еще в 1510 — 1514 годах.

Этот собор, видимо, сразу задумывался как усыпальница для опальных знатных женщин. Скромно убранный внутри, без настенных росписей и с черным полом, он имел обширный цокольный этаж с маленькими оконцами, почти не пропускающими свет. Там и помещались гробницы.

Во второй половине XVI века здесь нашли последний приют одна из жен Ивана Грозного, Анна Васильчикова, первая и вторая жены царевича Ивана Ивановича — Евдокия Богдановна Сабурова и Прасковья Михайловна Соловая. В XVII веке похоронили жену князя Д. И. Шуйского — Екатерину Григорьевну Скуратову-Бельскую (ее прах привезли из Польши) и вторую супругу царя Василия Шуйского — Марию Петровну Буйносову. Среди узниц монастыря были дочь царя Бориса Годунова — царевна Ксения и первая жена Петра I — Евдокия Федоровна Лопухина.

Однако Соломония Сабурова возглавила печальный список опальных монахинь, как бы готовя почву для своих будущих сестер по несчастью.

Только два месяца с момента пострижения Соломонии Василий III оставался холостым. Уже 21 января 1526 года его новой женой стала молодая литовская княжна Елена Васильевна Глинская. Стремительность и выбора невесты, и самой свадьбы свидетельствовала о том, что юная Елена уже давно была тайной страстью стареющего великого князя. Он лишь ждал удобного случая, чтобы навсегда расстаться с постылой первой супругой.

Ничего удивительного в этом нет: литовской княжне шел только восемнадцатый год, тогда как самому Василию исполнилось уже сорок шесть. Своей невесте он годился в отцы. Елена была чудо как хороша: стройная, живая, грациозная, с удивительно тонкими и правильными чертами удлиненного лица. Она совершенно не походила на слишком скромных, как бы заторможенных русских девушек-затворниц, проводивших жизнь в теремах под присмотром мамок и нянек и ничего не видевших, кроме светлиц и соборов, в которые их отпускали лишь по большим церковным праздникам.

У себя на родине в Литве Елена уже с ранней юности посещала веселые празднества с громкой музыкой, танцами, карнавалами и обильным винопитием. Их любила устраивать местная знать в своих гостеприимных замках. Мать научила княжну очаровывать мужчин, быть игривой и кокетливой, изящно одеваться и поддерживать светскую беседу.

Василию III было достаточно лишь однажды увидеть юную чаровницу, чтобы окончательно потерять седеющую голову. Он даже стал спрашивать у Шигоны Поджогина, может ли молодая и красивая девушка полюбить его и согласиться стать женой?

Шигона заверил великого князя, что тот еще хоть куда: стан величественный и горделивый, лицо привлекательно, взор проницателен, движения быстры и уверенны. Все выдавало в нем настоящего государя и повелителя. Но ответ не очень успокоил Василия, и он решил сбрить густую бороду, укоротить усы и одеваться более тщательно и ярко.

Можно предположить, что усилия великого князя не остались без внимания, и мать Елены сразу же взяла его на заметку как потенциального жениха.

Елена Васильевна Глинская происходила из древнего знатного рода, связанного родственными узами со многими европейскими и даже азиатскими княжескими домами. Своим родоначальником Глинские считали татарского князя Алексу, выехавшего из Золотой Орды на службу к великому князю Литовскому Витовту. Вероятно, он входил в свиту Тохтамыша, изгнанного из Сарая Тамерланом. По утверждению Алексы, он был потомком самого Чингисхана и, значит, принадлежал к царскому роду.

В Литве татарский князь был крещен и назван Александром. Затем он женился на княжне Анастасии Острожской и получил во владение несколько городков: Глинск, Глиницу, Подол. По названию самого крупного и стал именоваться Глинским. Дед Елены, Лев Борисович, служил Ивану Юрьевичу Мстиславскому, потомки которого в начале XVI века перебрались на службу в Москву. Отец, Василий Львович, прозванный Слепым, в 1508 году со многими родственниками выехал к Василию III. Причиной стал неудачный мятеж его брата Михаила против нового великого князя Литовского Сигизмунда.

Правда, новая служба оказалась недолгой — Василий Глинский вскоре умер. Его брата Михаила в 1514 году заподозрили в измене и бросили в тюрьму. Дело в том, что он помог Василию III овладеть Смоленском, но потом сам захотел править этим крупным и богатым городом. Великий князь не собирался одаривать своего помощника столь щедро и предпочел отправить его в темницу, чтобы обиженный князь не вздумал вновь вернуться на родину.

Елена приехала в Москву значительно позднее, только в 1522 году. До этого она проживала с матерью, братьями и сестрой в Литве под покровительством знатных князей Вишневецких, состоявших с ними в родстве. Кроме того, по линии матери в ее роду были известные венгерские воеводы, в частности Петр Петрович, прославившийся своей доблестью в начале XVI века.

Таким образом, в столице Русского государства Елена Глинская появилась в возрасте четырнадцати лет и сразу затмила красотой всех местных боярышень и княжон. Увидев ее в Успенском соборе на одном из церковных праздников, Василий III уже не смог позабыть. Тогда же он стал предпринимать первые шаги для того, чтобы развестись с Соломонией.

Сама Елена вряд ли могла увлечься мужчиной, годившимся ей в отцы. Но она понимала, что только брак с государем позволит ей выбраться из затруднительного материального положения, облегчит участь заточенного в темнице дяди и поможет братьям сделать удачную карьеру при дворе. Поэтому многим знатным юношам, посватавшимся к Елене, было отказано под разными предлогами. На семейном совете решили ждать, когда великий князь обретет свободу и открыто выразит свои чувства к княжне.

Расчет оказался верным — через три года Елену Глинскую официально объявили великокняжеской невестой.

Приготовления к свадьбе, повторяем, были до неприличия скорыми. Обе стороны стремились побыстрее получить желаемое: великий князь — молодую супругу, Hie на — власть и богатство.

Источники сохранили нам подробнейшее описание женитьбы Василия Ш на Елене Глинской. Так ли проходили великокняжеские свадьбы до XVI века, к сожалению, неизвестно.

Итак, слуги готовили помещение для свадебного торжества — обычно среднюю палату дворца. В ней на самом видном и почетном месте ставили два кресла, покрытые бархатом и шелковыми узорчатыми тканями. На них клали две вышитые подушки, а сверху — связки из сорока прекрасных соболиных шкурок. Еще одну такую связку вешали неподалеку для опахивания жениха и невесты. Соболиные шкурки должны были символизировать будущее богатство новой семьи.

Рядом с креслами красивой и богато расшитой скатертью накрывали стол. На него ставили калачи и соль, по углам в трех золотых чашах — хмель, а рядом клали девять бархатных и атласных платков, предназначавшихся для гостей.

Первой в палату привели Елену. Вместе с ней пришли жена тысяцкого (видимо, мнимая, поскольку тысяцким был неженатый брат великого князя Андрей) и родная сестра Елены Анастасия. Всех их сопровождали две свахи и боярыни с мужьями. За ними видные дворяне несли две свечи и каравай с деньгами.

Елену посадили на одно из кресел, рядом села ее незамужняя сестра. Провожатые разместились вокруг на лавках. После этого боярин Михаил Юрьев, князь Михаил Кубенской и Шигона Поджогин отправились в покои великого князя сообщить о том, что к свадебной церемонии все готово.

Первым в среднюю палату вошел государев брат Юрий Дмитровский. Он исполнял роль посаженого отца и должен был следить за тем, чтобы гости сидели на предназначенных для них местах. Вновь рассадив бояр, он отправился к Василию III и сказал ему следующее: «Время тебе, государь, идти к своему делу». В ответ жених молча встал и с дружками пошел в палату к невесте. Там он прежде всего поклонился святым иконам, висевшим в углу, приблизился к креслам, свел со своего места Анастасию и сел рядом с Еленой. Вошедший с крестом священник начал читать молитву. В это время жена тысяцкого стала расчесывать гребнем волосы жениха и невесты. Пока она это делала, церковные служители принесли из Богоявленского собора огонь, зажгли свечи, стоящие перед молодыми, а вокруг них положили обручи и шкурки соболей. Это должно было символизировать единство будущих мужа и жены.

После обряда причесывания жена тысяцкого надела на Елену кику, головной убор замужних женщин, и накрыла сверху покрывалом. Затем она посыпала на головы Елены и Василия хмель, опахнула его соболями. Тем временем Юрий Дмитровский разрезал калачи и сыр и на блюдах поставил их перед молодыми и гостями. Его брат Андрей раздал всем заранее приготовленные платки.

Поев немного, все отправились в Успенский собор на венчание. Жених и невеста ехали в разных санях со своими дружками. Свечи и каравай несли за ними.

В Успенском соборе все было готово для церемонии. По шелковым коврам с разбросанными на них шкурками соболей Василий и Елена подошли к стоявшему у алтаря митрополиту, который благословил их. Однако венчал жениха и невесту священник. Василий стал по правую руку от него, Елена — по левую. Обоим дали в руки по горящей свече. Затем Василий надел на палец невесте золотое кольцо, она же в ответ надела ему железное. После этого они сплели руки, а священник стал обкуривать их благовониями и громко молиться, глядя на восток. Наконец, он благословил брак, желая молодым жить долго и мирно, иметь детей и внучат и наполнить дом благодатью и красотой.