Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 36)

Через десять дней, когда младенец и мать немного окрепли, было решено всем двором отправиться на крестины младенца в Троице-Сергиев монастырь. Крестными отцами Ивана стали сразу три уважаемых духовных лица: игумен переяславского монастыря Даниил, старцы Кассиан Босой и Иона Курцов. По давней традиции Василий положил младенца прямо на раку святого Сергия и благословил его.

После крестин там же, в монастыре, был устроен роскошный пир. На нем угощали не только знать, но и всех гостей обители. Нищим раздали богатую милостыню.

Василий Иванович был несказанно счастлив, что наконец-то имеет сына-наследника и за судьбу престола можно не беспокоиться. По случаю столь знаменательного события он простил всех опальных бояр, воевод и дворян. Все они были нужны для укрепления трона, особенно такие видные государственные деятели и полководцы, как Ф. И. Мстиславский, Б. И. Горбатый, М. А. Плещеев и другие. Младшему брату Андрею позволили жениться, а вот за старшим братом Юрием и его окружением был установлен еще более жесткий контроль. Первым признаком будущей опалы стало то, что на крестины племянника удельного князя не пригласили.

В честь рождения Ивана все монастыри получили богатые вклады, а для мощей святых митрополитов отлили новые раки: для Петра — золотую, для Алексия — серебряную. В загородной великокняжеской резиденции Коломенском началось возведение грандиозного храма.

О значимости появления на свет Ивана свидетельствует тот факт, что в следующем году Василий Иванович заставил новгородцев присягнуть сыну и жене, что считалось небывалым делом. Церемония крестоцелования проходила на Детинце в новой церкви Успения с приделом в честь Иоанна Предтечи. В этом же 1531 году младенец был объявлен великим князем и будущим государем всея Руси, что окончательно закрепляло за ним отцовский престол и заранее пресекало любые посягательства на него со стороны более взрослых родственников.

Прежде легкомысленная, литовская княжна стала хорошей матерью. Все свое время она посвящала сыну, понимая, что от него зависит ее собственное будущее. Ведь муж был уже довольно стар (по меркам той эпохи) и мог не дожить до совершеннолетия Ивана. Правда, о своей тайной любви она не забыла и, чтобы еще больше сблизиться с Иваном Телепневым, выбрала в мамки княжичу Аграфену Васильевну Челяднину, приходившуюся Телепневу близкой родственницей (видимо, двоюродной сестрой).

Василий Иванович оказатся очень заботливым отцом. Постоянно интересовался, как растет малыш, как кушает, как спит, не болит ли у него что-нибудь. Он даже перестал надолго покидать Москву и ездил на богомолье вместе с женой и сыном по ближайшим монастырям. Исключение делалось только для охоты, единственной страсти великого князя, но тогда он чуть ли не каждый день отправлял жене письма и от нее требовал того же.

К сожалению, письма Елены до нас не дошли, и об их содержании можно лишь догадываться по ответным посланиям Василия Ивановича.

Приблизительно в ноябре 1531 года великая княгиня написала мужу, что у сына Ивана на шейке образовался гнойник — «веред». Обеспокоенный отец укорил жену за то. что она слишком легкомысленно отнеслась к заболеванию: «Почему ты прежде об этом мне не написала? Теперь же ты подробно отпиши, как Ивана-сына Бог милует, и что у него такое на шее явилось, и каким образом явилось, и как давно, и как его состояние теперь. Да поговори с княгинями и боярынями, что это такое у Ивана-сына явилось и бывает ли это у детей малых. Обо всем об этом ты б с боярынями поговорила и их выспросила, да ко мне отписала подлинно, чтоб мне все знать. Да и вперед чего ждать, что они придумают — и обо всем дай мне знать. Как ныне тебя Бог милует, и сына Ивана, как Бог милует, обо всем отпиши».

Состояние сына очень тревожило Василия III, однако и на этот раз он посоветовал жене обратиться за помощью не к лекарям, а лишь к опытным княгиням и боярыням, хотя те к врачеванию никакого отношения не имели. Вероятно, такой подход к лечению великокняжеских детей был традиционным, и именно он стал причиной большой смертности среди младенцев.

В ответном письме Елена сообщила, что гнойничок на шее сына прорвался и ему стало легче. Но теперь занемогла она сама. Сначала сильно заболело в ухе, а затем заломило полголовы. Вероятно, великая княгиня мучилась от заурядного отита.

Василий на это сообщение ответил так: «И ты б ко мне отписала, что теперь идет у сына Ивана из больного места или ничего не идет? И каково у него это больное место: поопало или еще не поопало, и каково теперь? Да и о том ко мне отпиши, как тебя Бог милует и как Бог милует сына Ивана? Да побаливает у тебя полголовы и ухо, и сторона или нет? Так ты бы ко мне отписала, как тебя Бог миловал, побаливало ли у тебя полголовы и ухо, и сторона, и как тебя ныне Бог милует? Обо всем этом отпиши мне подлинно».

Как видим, гнойничок на шее сына взволновал Василия значительно больше, чем болезнь жены, которая была много серьезнее и, возможно, вызвала температуру. Но и на этот раз великий князь даже не вспоминал о лекарях и посоветовал Елене лишь уповать на милость Бога.

Не исключено, что великая княгиня и маленький Иван заболели из-за простуды, которую они получили во время богомольной поездки в Троице-Сергиев монастырь в сентябре того же года. Хотя Елена с годовалым сыном ехала в крытой теплой повозке, но осенние дороги уже размыло дождем, и частые остановки были неминуемы. Кроме того, приходилось несколько раз ночевать не в самых подходящих условиях. Путевых дворцов в то время еще не строили.

Василий Иванович понимал, что постоянное пребывание жены и сына в густонаселенном Кремле не слишком приятно, особенно летом. А потому занялся обустройством загородной резиденции в Коломенском, располагавшемся неподалеку от столицы в красивом и живописном месте на высоком берегу Москвы-реки. Сам он любил бывать в Александровой слободе, но ездить туда с маленьким ребенком было хлопотно.

В честь рождения Ивана русские зодчие начали возводить в Коломенском необычайный по своей архитектуре храм Вознесения. Как стрела с пышным оперением возносился он в небо. Современники описали его так: «Церковь та необычайна своей высотой, красотой и светлостью. Такой на Руси еще не было».

Действительно, храм Вознесения стал одним из красивейших каменных шатровых сооружений в Московии. До этого строились лишь небольшие деревянные шатровые церкви, преимущественно на Севере.

Торжественное освящение храма состоялось 3 сентября 1532 года. На нем присутствовала не только великокняжеская семья, но и братья Василия III, удельные князья Юрий Дмитровский и Андрей Угличский, а также московское духовенство и знать.

Праздничные торжества продолжались три дня: молебны чередовались с пирами и увеселениями.

Елена с удовольствием прогуливалась по открытым галереям Вознесенского храма и любовалась широкими далями за Москвой-рекой. Вскоре ей предстояло вновь стать матерью. Маленький Иван, по обычаям того времени, находился под бдительным надзором мамок и нянек. Посторонним до пятилетнего возраста видеть его не полагалось.

Сын Юрий родился 30 октября того же 1532 года (в некоторых изданиях ошибочно указан 1533-й). Появление второго ребенка еще больше обрадовало Василия III — теперь он был уверен, что корень его не погибнет и все его дела окажутся в надежных руках наследников. Правда, позже выяснилось, что Юрий «несмыслен и прост и не годен ни на что доброе», то есть попросту слабоумен. Но отец об этом вряд ли успел узнать.

Крещение второго сына проходило тоже очень торжественно — в Троице-Сергиевом монастыре у раки святого игумена. Крестными отцами стали переяславский игумен Даниил (как и у Ивана) и троицкий игумен Иоасаф Скрипицын (будущий митрополит).

Окончательно успокоившись насчет будущего престола, весь следующий 1533 год великий князь провел в разъездах. Он не знал, что это последний год его жизни.

Снова к Елене в терем полетели письма, полные вопросов о сыновьях: «Ты б и впредь о своем здоровье и о здоровье сына Ивана без вести меня не держала. И о Юрье-сыне ко мне подробно отписывай, как его станет вперед Бог миловать. Да и о кушанье сына Ивана вперед ко мне отписывай: что Иван-сын покушает, чтоб мне было ведомо».

Для ответов мужу Елене приходилось либо самой браться за перо, либо приглашать дьяка и самым подробным образом описывать свое состояние и особенности роста сыновей.

Вероятно, ей было приятно, что муж думает и беспокоится о семье и шлет и шлет нескончаемые письма в Москву.

Осенью по сложившейся традиции было решено вновь отправиться в Троице-Сергиев монастырь для празднования Сергиева дня 25 сентября. После посещения обители Елена с маленькими детьми вернулась домой. Василий же с братом Андреем и многочисленной свитой поехал к Волоку Дамскому на охоту за зайцами. Ничто не предвещало скорой беды.

Около села Озерище великий князь, ехавший верхом, почувствовал сильную боль на сгибе левого бедра. Оказалось, там образовалась багровая болячка величиной с булавочную головку.

По мнению современных врачей, у Василия был периостит — гнойное воспаление надкостницы, вызванное какой-либо травмой или простудой. Заболевание это не смертельно и сейчас успешно лечится антибиотиками.