Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 33)

Но оказывается, что в русской истории встречаются и более ранние примеры фаворитизма, уже в XVI веке. Об одном из них наш следующий рассказ.

Тяжелобольной Иван III так и не нашел невесту для сына-наследника Василия в иностранных державах. Поэтому он посоветовал будущему великому князю поискать жену на родине, в семьях знати.

Для сына греческой царевны, которую многие представители двора откровенно не любили, это было даже выгодно. Ведь в лице родственников будущей жены он мог получить хорошую опору трону и показать остальной знати, что не считает для себя зазорным породниться с подданными.

Правда, ранее в истории московского великокняжеского дома не случалось такого, чтобы наследник престола женился на девушке из боярского рода.

Возможно, у умирающего Ивана Васильевича просто не было другого выхода, поскольку сыну шел уже двадцать седьмой год, а он все еще оставался холостым, а значит, не вполне самостоятельным человеком.

По совету Ю. Д. Траханиотова было решено устроить смотрины невест. Хитрый грек уверил Василия в том, что именно так выбирали себе жен византийские императоры, его предки. На самом деле Траханиотов надеялся, что выбор наследника падет на его дочь, видную и красивую девушку, уже знакомую с Василием. Однако он просчитался. Среди пятисот девиц нашлась еще более прекрасная — Соломония, дочь Юрия Константиновича Сабурова, принадлежавшего к знатному старомосковскому боярскому роду, но не занимавшего при дворе Ивана III видного положения. Перед прелестями юной Соломонии Василий не устоял и сразу назвал ее своей избранницей.

Пышная и многолюдная свадьба по традиционному русскому обряду состоялась 5 сентября 1505 года. Ее омрачало только тяжелое состояние Ивана III. Через полтора месяца он скончался, благословив сына с молодой женой на великое княжение и все государство.

Поначалу молодые были очень счастливы и жили душа в душу. Вместе ездили на богомолье, проводили время в загородных резиденциях Коломенском и Александровой слободе, где был выстроен красивый дворец.

Родственники Соломонии были приближены ко двору, многие стали видными воеводами и наместниками в крупных городах. Вместе с Сабуровыми возвысились и принадлежавшие к их роду Годуновы и Вельяминовы.

Но годы шли, а детей в великокняжеской семье все не было. Василий полагал, что причина в нем — Бог наказывает его за безвременную смерть племянника Дмитрия. Чтобы замолить грехи, он стал один отправляться в дальние поездки по монастырям, где делал щедрые вклады и истово клал поклоны у чудотворных икон и святых мощей.

Соломония оставалась в Москве за правительницу и тут же посылала своих боярынь на поиски знахарок, способных дать снадобье для «чадородия». Но все было напрасным.

Когда Василию перевалило за сорок, он стал понимать, что без наследника ему придется оставить престол одному из братьев, Юрию или Андрею. С ними у него сложились не самые лучшие отношения, поскольку он не позволял им жениться. Некоторые приближенные начали советовать великому князю развестись с Соломонией и поскорее жениться на другой девушке.

Однако развод осуждался Церковью. Без каких-либо веских причин, к примеру прелюбодейства или покушения на жизнь мужа, расторгать брак не разрешалось. Бесплодие такой причиной не считалось, поскольку в нем мог быть повинен и муж.

Василий решил собрать Думу и посоветоваться с боярами. Те сказали: «Неплодную смоковницу вырубают и выбрасывают из виноградника», то есть предложили развестись с Соломонией и вступить в новый брак. Многие из них понимали, что в случае прихода к власти одного из удельных князей им придется отойти на вторые роли и уступить свое место его окружению.

Однако против развода выступили многие представители духовенства. Особенно усердствовали в критике великого князя ученый богослов и переводчик Максим Грек и постриженный еще Иваном III Вассиан (Василий) Патрикеев. Получалось, они ратовали за то, чтобы наследником престола стал второй брат великого князя, Юрий Дмитровский.

Это еще больше обострило отношения между братьями. За удельным князем была установлена слежка. О каждом его шаге соглядатаи доносили в Москву, часто сгущая краски, чтобы доказать свою преданность и необходимость.

В этой сложной ситуации Василий III принял твердое решение развестись с Соломонией. Но чтобы церковники публично не осуждали его, он задумал сам с ними расправиться. Первыми жертвами стали Максим Грек и Вассиан Патрикеев, которых обвинили в отступлении от церковных догм и разослали по монастырям. Сменили и митрополита. Новый иерарх Даниил быстро понял, чего от него хочет великий князь, и дал разрешение на развод. Оставалось самое сложное — получить согласие самой Соломонии.

Сначала Василий Иванович хотел расстаться с супругой по-хорошему. Он даже начал строить радом со столицей Новодевичий монастырь, куда собирался переселить жену. Однако Соломония и слушать не желала о разводе. С помощью различных ворожей, которых привозили к ней со всей страны, она все еще надеялась родить ребенка. Более того, узнав о намерении мужа расстаться с ней, она решила вернуть его любовь, использовав приворотное зелье.

Обо всем этом соглядатаи тут же донесли великому князю. Тот страшно разгневался — ведь зелье могло оказаться смертельным ядом — и приказал начать расследование. Главным судьей выступил он сам вместе с ближними боярами. В качестве свидетелей были вызваны не только женщины из окружения Соломонии, но и ее родной брат Иван Юрьевич Сабуров.

Во время допроса, состоявшегося 25 ноября 1525 года, он сообщил, что ворожея Степанида вместе с великой княгиней заговаривали воду, а потом этой водой смачивали сорочку, штаны и другое нижнее белье Василия. Это уже походило на настоящее колдовство, которого в то время все очень боялись. Изобличенных колдуний обычно сжигали на костре или опускали в прорубь под лед.

Но Василий Иванович не стал жестоко наказывать жену: либо не хотел выносить сор из избы, либо еще не до конца к ней охладел. Он лишь повелел близким людям отвести ее в небольшой Рождественский монастырь на Рву (на Красной площади около выкопанного рва) и там постричь.

В официальных летописях записали, что Соломония сама долгое время настаивала на разводе, ссылаясь на свою детородную немощь и болезни, но великий князь не соглашался с ней расстаться. Тогда она обратилась за советом к митрополиту Даниилу, и тот уговорил Василия III отпустить жену в монастырь.

Однако современники совсем по-иному рассказывали об этом событии. Они знали, что великая княгиня никогда не помышляла о постриге и уезжать из Кремля в монастырь не собиралась. Когда к ней пришли посыльные от великого князя с монашеским платьем, она схватила его и в гневе растоптала. Тогда любимец Василия Шигона Поджогин обругал Соломонию и ударил бичом. Он решительно заявил опешившей от неожиданного оскорбления великой княгине, что пострижение осуществляется по воле государя. В итоге несчастная женщина расплакалась и смирилась с горькой участью.

Однако за строптивость ее отправили не в Новодевичий монастырь, а в далекий Каргополь. Собираясь в путь и как бы желая снять с себя напрасные обвинения, Соломония, ставшая инокиней Софией, сообщила близким подругам, что беременна. Те после ее отъезда сразу же передали новость своим мужьям. Вскоре она дошла до ушей самого великого князя, успевшего обзавестись новой женой. Василий Иванович страшно разгневался и приказал высечь сплетниц кнутом. По его приказу бывшую жену перевели в суздальский Покровский монастырь под надзор соглядатаев. Но тем вряд ли удалось что-либо выяснить. Монахиня София ни с кем общаться не желала.

Через некоторое время великий князь отправил в Покровский монастырь следственную комиссию, которой сообщили, что Соломония-София родила сына Юрия, однако ребенка никому не показывает, заявляя, что простые смертные недостойны видеть его. Когда же сын вырастет, то отомстит за обиды матери, грозилась монахиня московским посланцам.

Неопределенность привела к тому, что слухи о существовании княжича Юрия остались. Возможно, благодаря им в 1526 году Василий III, все еще не имевший детей от новой супруги, пожаловал Соломонии-Софии несколько сел, так, на всякий случай.

В 30-е годы прошлого века археологи решили проверить правдивость сведений о рождении у Соломонии сына. Они провели раскопки в захоронениях Покровского монастыря и в одной из небольших гробниц обнаружили одежду мальчика.

Возможно, таким образом была имитирована смерть никогда не существовавшего ребенка.

Соломония-София оставалась в Покровском монастыре достаточно долго, пережив и бывшего мужа, и соперницу. Она умерла 18 декабря 1542 года. Чем же были заняты ее долгие дни и горестные ночи? Еще в бытность великой княгиней Соломония увлекалась декоративным шитьем и лицевыми вышивками. Под ее началом искусные мастерицы вышили несколько покровов на раки святых Кирилла Белозерского и Серпы Радонежского, подаренные монастырям во время богомольных поездок.

В Покровском монастыре монахиня-княгиня с еще большим рвением стала заниматься любимым целом. По просьбе местных монашек она вышила красивый покров с изображением святой на раку Евфросинии Суздальской, героини первого рассказа. Он сохранился до наших дней, этот образец подлинного искусства, созданный несчастной первой женой Василия III.