Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 18)

Василий Юрьевич, также не знавший историю пояса, был глубоко оскорблен. Он решил, что великая княгиня специально публично позорит его. Возникла ссора, чуть не закончившаяся кровопролитием. Дворцовые слуги взашей вытолкали братьев-княжичей и запретили им появляться поблизости.

В гневе Василий и Дмитрий Юрьевичи покинули Москву и тут же направились к отцу в Галич, где их ждали с распростертыми объятиями. Войска давно были готовы идти на столицу, чтобы отомстить великому князю за все обиды.

В Кремле же день за днем продолжались свадебные торжества. Софья Витовтовна, видимо, не задумывалась о последствиях своей грубой выходки. Она не предполагала, что удельный галичский князь осмелится пойти против ханской воли и начнет войну с великим князем.

Однако Орда была уже далеко не та, что прежде, диктовать свою волю и помогать своим ставленникам она не могла. К тому времени Василий II лишился и других своих защитников: грозный Витовт умер, оставили этот мир и митрополит-миротворец Фотий, и верный дядя Андрей Дмитриевич. Вскоре не стало и Константина Дмитриевича.

Воспитанный матерью и совершенно не закаленный в боях, молодой великий князь остался один на один с опытным полководцем Юрием Дмитриевичем и его оскорбленными сыновьями.

Юрий Галичский долго готовился к решающему удару. На этот раз его войско состояло не из сермяжных крестьян, а из хорошо вооруженных и умелых воинов. К нему присоединились и дружины сыновей. Все вместе они быстро двинулись к Москве.

Для Василия II известие о подходе дяди и двоюродных братьев оказалось полной неожиданностью. Когда те находились уже около Троице-Сергиева монастыря, он отправил к ним парламентариев для мирных переговоров. Но родственники жаждали крови и мира не хотели.

Тогда великий князь стал спешно набирать в свое войско добровольцев из числа москвичей и членов двора. Однако многие все еще не могли прийти в себя после свадебных пиров и были не в состоянии держать оружие. В 20 километрах от Москвы это разношерстное и небоеспособное войско столкнулось с грозным и неумолимым противником. 25 апреля в сражении на реке Клязьме Василий Васильевич был разбит. В страхе бежал он в столицу. Оттуда с женой, матерью и казной поспешил в Тверь, надеясь на помощь тверского князя. Но тот не захотел вмешиваться в конфликт близких родственников и отказал беглецам в убежище. Пришлось великому князю с семьей направиться в Кострому, которая издавна считалась надежным укрытием, правда, лишь от ордынцев, двигавшихся с юга.

Для престарелой Софьи Витовтовны случившееся стало тяжелым ударом и хорошим уроком. В глубине души она, несомненно, винила именно себя за то, что им всем пришлось в страхе искать убежище от разгневанных и обиженных родственников. Гордая и властолюбивая княгиня восприняла побег как унижение, но изменить что-либо уже не могла. Прошла та пора, когда для разрешения самых разных конфликтов она ездила к всесильному отцу в Смоленск. Там во время веселых пиров все удавалось уладить быстро и ко всеобщему удовольствию. Теперь же помощи было ждать неоткуда. Сын оказался плохой опорой: не имел ни полководческого таланта, ни воинской доблести, ни смелости и отваги. В этом была и ее вина — всегда решая за сына сложные вопросы, она сделала его безвольным и слабохарактерным, типичным «подкаблучником»...

На этот раз Кострома не спасла великокняжескую семью. Город, осажденный братьями Юрьевичами, сдался, а их отец въехал в Москву как победитель и публично объявил себя великим князем. На время москвичам пришлось смириться, ведь их государь стал пленником одержавшего верх.

На радостях Юрий Дмитриевич решил быть великодушным к племяннику. Он даже пригласил его на праздничный пир по случаю своей победы. Во время шумного застолья князь обнял Василия и сказал, что жалует его уделом со столицей в Коломне.

Но Софья не желала мириться с поражением. Она стала засылать к московским боярам лазутчиков, чтобы выведать их отношение к новому великому князю. Узнав, что тот не жалует местную знать и предпочитает галичан, княгиня с помощью близких людей убедила именитых москвичей со всем имуществом покинуть столицу и переселиться в Коломну. За ними потянулись и другие горожане. Москва опустела.

Сложившаяся ситуация показала князю Юрию, что в борьбе за великое княжение надо победить не только на полях сражений, но и в людских сердцах. Сам он в этой борьбе давно проиграл, поскольку покинул Москву для обустройства собственных владений — Звенигорода и Галича. За долгие годы правления сначала брата, а потом и племянника Юрий стал для москвичей чужим — те не желали ему служить.

Сыновья Юрия Дмитриевича решили, что во всем виноват боярин Семен Морозов, который зазывал их отца в столицу, уверяя, что москвичи с радостью ждут смены власти и будут с готовностью служить опытному сыну Дмитрия Донского. Обманув галичского князя, боярин способствовал падению его авторитета и тем самым действовал в интересах Василия Васильевича. За это Семен Морозов был схвачен и с особой жестокостью казнен прямо в кремлевских палатах.

На этот раз конфликт разрешился в пользу сына Софьи Витовтовны. Все семейство в сопровождении огромной свиты вернулось из Коломны к родным очагам, а Юрий Дмитриевич с сыновьями отправился домой в Галич. Оттуда он сообщил племяннику, что отказывается от великокняжеского престола. Но его сыновья не желали мириться с поражением. Они начали разорять земли союзных Василию ростовских князей. Когда великий князь попробовал их защитить, Юрий Дмитриевич разбил его войско и заставил бежать в Нижний Новгород. После этого как победитель он въехал в Москву. Оборонять город было некому. Жители сами открыли перед князем ворота и позволили захватить великокняжескую казну и поселиться во дворце. Софья Витовтовна была вынуждена молча взирать на самоуправство родственника. На этот раз московская знать оставила ее, смирясь перед сильнейшим. Вскоре под конвоем ее вместе с невесткой Марией Ярославной отправили в ссылку в один из городков Галицкого княжества. Для гордой и властной литовки это стало еще одним, не самым последним, ударом судьбы.

Но Софья Витовтовна никогда не падала духом и подбадривала жену сына. Вместе они горячо молили Бога о восстановлении справедливости и наказании врагов. Молитва, видимо, была услышана, поскольку по воле Провидения их судьба счастливо переменилась.

Только два месяца Юрий Дмитриевич наслаждался властью. В ночь с 5 на 6 июня он внезапно умер. Москвичи с почетом похоронили его в великокняжеской усыпальнице — Архангельском соборе. Новым государем самовольно провозгласил себя старший сын скончавшегося князя, Василий. Два его младших брата, Дмитрий по прозвищу Шемяка (Щеголь) и Дмитрий Красный, в это время ехали к Нижнему Новгороду, чтобы по приказу отца пленить Василия II. Узнав о переменах в столице, они осудили брата и решили поддержать более законного претендента на великое княжение Василия Васильевича, ставшего в роду старшим, — не по возрасту, а по расположению на родословном древе.

В Нижнем Новгороде они объявили испуганному Василию II, что признают его старшинство и готовы сражаться с его соперником. После чего все вместе отправились к столице для восстановления справедливости. Теперь бежать в спасительную Кострому пришлось Василию Юрьевичу.

Восстановившись в правах, Василий Васильевич тут же направил большую свиту за матерью и женой. При встрече все обливались слезами радости, надеясь, что впредь подобные беды обойдут их семью стороной. Отслужили торжественный молебен в Успенском соборе, поклонились гробам предков в Архангельском соборе и отметили победу многодневными пирами. Софья и Мария Ярославна возвратились в свои уютные и красивые терема. Они теперь мечтали только об одном — чтобы все раздоры навсегда закончились и к ним вернулась мирная и спокойная жизнь. Кстати, пора было подумать и о наследниках. Софья Витовтовна даже стала бояться, что не доживет до появления внуков на свет, ведь ей уже было за шестьдесят.

О покое, правда, приходилось только мечтать. Зимой Василий Юрьевич вновь взялся за оружие и до самой весны разорял северные волости, полагая, что Василий II не будет гоняться за ним по глубоким снегам. Только к лету он согласился подписать мир, но с его стороны это было лишь хитрой уловкой. Зимой следующего года он принялся за прежнее, превратившись в настоящего разбойника и наводя ужас на жителей северных городов. В Устюге он с особой жестокостью расправился с великокняжеской администрацией, не пожелавшей ему служить.

Только в мае 1436 года в сражении у Ростова московское войско разбило неугомонного старшего Юрьевича. Его взяли в плен и отвезли в Москву для расправы. Василий Васильевич решил не лишать двоюродного брата жизни, но, чтобы окончательно отвадить от разбоя, приказал ослепить. Ранее таким же образом был наказан боярин Всеволож, бежавший из Москвы в Галич и строивший козни против великого князя.

Василий Юрьевич, действительно, после увечья сражаться не смог. Он прожил еще двенадцать лет с прозвищем Косой, не участвуя ни в каких смутах. Однако его младшие братья решили отомстить жестокому родственнику. Но сразу биться с великим князем они не стали, надеясь обрести союзников и ударить тогда, когда противник будет беззащитен. Это принесло обеим сторонам долгожданную передышку.