Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 32)
Попробуем разобраться, что в этом утверждении истина, а что — ложь. Во-первых, хорошо известно, что члены Освященного собора не умоляли Шуйского стать царем. После свержения Игнатия русское духовенство, скорее всего, пребывало в состоянии растерянности. Во-вторых, является ложью утверждение о том, что все православные христиане обращались к Василию Ивановичу с прошением взойти на престол. Среди его избирателей были только жители Москвы. Вопрос о прародителях Шуйского, имевших право на российский престол, следует разобрать подробнее. Действительно, родоначальником рода Шуйских, как и многих русских князей, был легендарный Рюрик. Получалось, что все его потомки могли претендовать на царскую корону. Но хорошо известно, что Рюрик был лишь приглашенным в Новгород иностранным наемником. Вся территория Русского государства ему никогда не подчинялась и, значит, не могла считаться вотчиной его потомков.
Больше прав на московский престол, казалось бы, давало родство с Александром Невским, который правил во Владимиро-Суздальской Руси и завещал Москву младшему сыну Даниилу. Но среди исследователей нет единодушного мнения по поводу того, какой Андрей стал родоначальником Шуйских: брат Александра Андрей Ярославич или его сын Андрей Александрович? Дело в том, что в летописях точных данных по этому поводу нет. Г. В. Абрамович предположил, что в 30-е годы XVI века, когда Шуйские были всесильными временщиками при малолетнем Иване Грозном, этот вопрос был умышленно запутан. Князья внесли нужные изменения в свою родословную и исправили древние своды.
Поэтому более вероятным выглядит предположение о том, что родоначальником Шуйских и всех суздальских князей был брат Александра I Невского Андрей Ярославич. Отсюда ссылка царя Василия на происхождение от прославленного полководца представляется неуместной.
Следует отметить, что в XIII веке Андрей Ярославич и Андрей Александрович были видными государственными деятелями и не раз получали в Орде ярлыки на великое Владимирское княжение. Но в состав их владений никогда не входило Московское княжество. Значит, Василий Шуйский не имел права называть Московское государство вотчиной своих предков.
Захудалое Московское княжество досталось самому младшему сыну Александра Невского Даниилу. Это наследство в XIII веке было много хуже процветающего и богатого Суздаля. Но московские князья оказались энергичнее и талантливее суздальских. Они копили деньги, по крупицам собирали вокруг Москвы русские земли, втирались в доверие к золотоордынским ханам, привечали у себя православных иерархов. Предки Шуйских, напротив, ссорились друг с другом, дробили родовые владения и в итоге к середине XV века были вынуждены поступить на службу к московским князьям. Первыми при дворе будущего «государя всея Руси» оказались представители младшей ветви рода: Горбатые, Глазастые, Ноготковы. Старшие представители, князья Скопины-Шуйские и Шуйские, до конца XV века приглашались на службу в независимые Новгород и Псков, но потом и они оказались при московском дворе.
От некогда обширных владений суздальских князей Шуйским удалось сохранить только г. Шую, от названия которого и произошла их фамилия. Этот город располагался в 60 км от Суздаля на р. Тезе. В XVI веке он был крупным торговым и ремесленным центром. Об этом свидетельствует его уставная грамота от 1574. года Известно, что в Шуе были развиты скорняжное производство (отсюда и прозвище Василия Ивановича «шубник»), мыловарение, иконопись, изготовление саней, телег и всевозможных повозок. Доходы от всех этих производств шли в казну Шуйских, принося хорошую прибыль. Для расширения торговых контактов князья были вынуждены поддерживать связи с купцами и видными ремесленниками из разных городов, в том числе и столичными. Известно, что Василий Иванович имел тесные связи с представителями московского посада, используя их для борьбы с политическими противниками. Это наглядно проявилось во время его выступлений против Лжедмитрия I.
Кроме Шуи, Шуйским принадлежало 10 крупных сел и 28 поменьше. К каждому прилегало довольно много деревень. Часть их располагалась в том же Шуйском уезде, часть — в Московском, Бежецком, Волоцком, Звенигородском, Кашинском, Ростовском, Старицком, Тверском, Козельском, Новгородском, Псковском и других уездах. Их владения стали преумножаться за счет пожалований московских государей. Так, И. П. Шуйский за оборону Пскова получил владения князей Бельских в Луховском уезде и в «кормление» Кинешму с волостями и часть Пскова. Д. И. Шуйский, свояк царя Бориса, получил право собирать налоги с кабаков, мельниц, рыбной ловли, перевоза, мыта и пользования дорогами города Гороховец. В конце XVI века князья Шуйские считались одними из самых богатых людей страны. По знатности никто из князей Рюриковичей не мог с ними соперничать. Сами они не забывали, что их предок Андрей Александрович (именно его они считали родоначальником своего рода) был третьим сыном Александра Невского, в то время как Даниил Московский был только четвертым.
С. М. Соловьев в целом достаточно высоко оценивал деятельность представителей рода Шуйских и писал: «Между князьями Рюриковичами Шуйские все время занимали первые места и по родовым преданиям, и по энергии, и по выдающимся личным достоинствам». Крупными полководцами-воеводами являлись Иван Васильевич Скопа, Андрей Михайлович Частокол, Александр Борисович Горбатый. Знаменитыми временщиками, правящими за малолетнего Ивана Грозного, был Василий Васильевич Немой и его брат Иван. Иван Петрович Шуйский прославил свое имя мужественной обороной Пскова от войск Стефана Батория, которая позволила остановить широкомасштабное наступление польских войск на страну в 80-е годы XVI века.
Отец Василия Иван Андреевич Шуйский был достаточно видным боярином и воеводой при дворе Ивана Грозного. Правда сначала его служба была не слишком удачной. В 1557 году за попытку местничать со знатным боярином и полководцем И. Д. Бельским он был отправлен воеводой небольшого приграничного городка Дедалов. В 1559 году был прощен царем и назначен рындой (оруженосцем) с большим саадаком (лук и колчан со стрелами). Эта должность в царской свите свидетельствует о том, что в то время Иван Андреевич был еще достаточно молодым человеком недурной наружности. Вероятно, он рано женился, поскольку Василию в то время было 7 лет (он родился в 1552 году).
Через год Иван Андреевич был назначен головой в Большом полку. Это означало, что в его подчинении оказалась тысяча дворян. Еще через 5 лет он — воевода Сторожевого полка. Для знатного князя это было не слишком высоким назначением, но иначе Иван Грозный не позволял представителям знати быстро двигаться вверх. Шла Ливонская война, и все обязаны были делать карьеру на полях сражения. Естественно, что, подрастая, Василий в это время редко видел отца. С матерью и младшими братьями, Андреем, Дмитрием, Александром и Иваном, он, скорее всего, большую часть времени проводил в одном из родовых имений. Там было много спокойнее и безопаснее, чем в Москве времени Ивана Грозного.
В 1565 году Ивану Андреевичу удалось показать себя отважным воеводой. Во время нападения ливонцев на предместья Пскова он успешно отразил все атаки. Царь по достоинству оценил смелость Шуйского, наградил боярским чином и даже включил в состав опричного двора. С этого времени местом пребывания князя становится Александрова слобода, в-семье он появлялся все реже. Воспитанием Василия занимались мать и образованный дядька. Вдали от столицы молодой князь овладевал различными науками по книгам, которых было много в родовой библиотеке. Кроме того, его интересовали хозяйственные проблемы и возможность увеличить семейный доход. Считать деньги Василий научился с ранних лет, поскольку во время отсутствия отца ему приходилось быть главой семьи.
Иван Андреевич не только был участником Ливонских походов, но и каждое лето стоял с полком на берегу Оки, где была организована оборона от крымцев. Не был исключением и 1571 год. В начале мая пришло известие, что крымский хан Девлет-Гирей задумал разграбить Москву, пользуясь тем, что основные воинские силы находятся в Ливонии и на западных границах. На совете воевод, среди которых был и Иван Андреевич, было решено отойти к столице, поскольку на Оке было невозможно остановить мощное крымское войско. 24 мая береговые полки попытались было разбить крымцев в предместье столицы, но не смогли. По приказу хана были подожжены все слободы, огонь перекинулся и на остальной город. Иван Андреевич чудом уцелел. Об этом с радостью узнала его семья в далекой Шуе. Другим полководцам повезло меньше. Так, И. Д. Бельский задохнулся от угарного газа. Погибли и все замечательные московские постройки. От города осталось одно пепелище.
Василию было уже 19 лет, но по настоянию матери он не участвовал ни в придворной, ни в военной службе. Времена были очень тяжелыми и опасными. На осень 1572 года был назначен новый Ливонский поход. Сам царь, Иван Грозный, решил его возглавить. И. А. Шуйский стал первым воеводой Передового полка, вторым — бывший царский шурин Н. Р. Юрьев, брат умершей царицы Анастасии. В конце года началась осада важной ливонской крепости Пайда. Она охраняла подступы к Ревелю (одно из названий Таллина). 1 января город был взят. Следующей целью стал Таллин. Иван Андреевич во главе Передового полка атаковал первым. Он показывал чудеса личной доблести и смелости. Но защитники города оказали отчаянное сопротивление. В итоге отважный воевода погиб. В этом походе сложили свои головы многие храбрецы-воеводы, в том числе и царский любимец Малюта Скуратов.