Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 34)

Осенью 1586 года Иван Петрович и Андрей Иванович Шуйские начали широкомасштабную кампанию против царицы. На свою сторону им удалось привлечь самого митрополита Дионисия, крутицкого архиепископа Варлаама и посадское население столицы. Совместно было составлено «рукописание» — грамота, в которой излагалось требование к царю развестись с «неплодной женой чадородия ради». Выступление объяснялось заботой о благе государства и продолжении царского рода, не имеющего наследника. В этой акции ни Василий, ни Дмитрий, ни младшие, Александр и Иван, участия не приняли. Первый не был в Москве, а остальные братья, видимо, побоялись выступать против всесильных Годуновых. Парадокс требований Шуйских состоял в том, что сами они не имели наследников мужского пола. Аналогичным было положение и у Ф. И. Мстиславского, и у Б. Ф. Годунова (в то время), и у многих других представителей знати.

Царь Федор, до этого казавшийся мягким и податливым человеком, внезапно показал себя подлинным сыном грозного отца. Он не потерпел вмешательства подданных в свои семейные дела. До этого он отказывался слушаться даже отца, царя Ивана Васильевича, советовавшего ему подыскать более подходящую жену. На головы «главных заводчиков» «рукописания» обрушились репрессии. Дионисия лишили сана и отправили в новгородский Хутынский монастырь. В отдаленном Антониевом монастыре оказался и Варлаам. Ивана Петровича сначала сослали в вотчину, село Лопатничи, потом вынудили постричься в Кирилло-Белозерский монастырь. Андрея Ивановича сначала также отправили в вотчину, потом — в каргопольскую тюрьму. По темницам были разосланы и их сторонники: Татевы, Колычевы, Быкасовы и др. Самое жестокое наказание ждало посадских людей и купцов — на Пожаре (Красной площади) им публично отрубили головы. Их вмешательство в личные дела царя было расценено как особенно крамольное и возмутительное.

Хотя Василий Иванович не участвовал в выступлении родственников, но он понес наказание — вместе с младшими братьями был сослан в Галич под надзор пристава А. В. Замыцкого. В 1589 году «главные крамольники» умерли: Иван Петрович — 10 апреля, Андрей Иванович — 8 мая. Если относительно престарелого Ивана Петровича можно предположить, что он умер своей смертью, то молодой Андрей Иванович, скорее всего, был убит. После этого остальные Шуйские вскоре были прощены.

Следует отметить, что в сочинениях, написанных после воцарения Василия Шуйского, все эти события представлены в иной интерпретации. В «Повести о Гришке Отрепьеве», «Повести како отмсти» и ее редакции «Повести како восхити» Шуйские — невинные страдальцы от злобных происков Бориса Годунова. Когда москвичи, недовольные Борисом, решили побить того камнями, он испугался и решил публично помириться с Иваном Петровичем и Василием Ивановичем (как известно, последнего даже не было в Москве). В присутствии митрополита Годунов уверил всех, что хочет иметь с Шуйскими сердечную дружбу. Удовлетворенный народ разошелся, а князья поехали в свои вотчины. Однако вслед за ними были отправлены приставы, которые их схватили и отправили в тюрьмы. Эта версия, несомненно, была выдумана сторонниками царя Василия, поскольку без вины не наказывал даже грозный Иван IV. В поздних памятниках, Новом и Пискаревском летописцах, версия про Шуйских обросла всевозможными домыслами и выдуманными дополнениями, но главная причина конфликта между Шуйскими и Годуновыми в них также не была названа. Истину раскрывает только Хронограф 1617 года, созданный при Михаиле Романове.

Опала не слишком испортила карьеру В. И. Шуйского. После смерти всеми почитаемого Ивана Петровича он стал старшим в роду. Вскоре ему представился случай реабилитироваться в глазах царской семьи. 15 мая 1591 года в Угличе произошла трагедия. Погиб сын Ивана Грозного и его последней жены Марии Нагой царевич Дмитрий, которому было около 9 лет. Слухи об обстоятельствах его смерти были настолько противоречивыми, что царь Федор Иванович повелел создать следственную комиссию, которая должна была разобраться в этом деле. Во главе ее были назначены митрополит Крутицкий Геласий и боярин В. И. Шуйский. Назначение Василия, недавно вернувшегося из ссылки, было тактическим ходом правительства Годуновых. Оно должно было убедить общественность в объективности будущего расследования. В состав комиссии вошли также окольничий А. П. Клешнин, бывший дядька царя и тесть Г. Ф. Нагого, и дьяк Елизарий Вылузгин, курировавший территорию бывшего Углического княжества.

Получив назначение, Василий Иванович стал действовать быстро и энергично. Уже вечером 19 мая он прибыл в Углич, имея представление о том, что следует расследовать (по дороге он выяснил некоторые обстоятельства происшедшего у встречавших его угличан). Поэтому уже утром допрашиваемым задавали также вопросы: «Которым образом царевича не стало и что за болезнь была у него? Почему были убиты государевы люди во главе с дьяком М. Битя-говским? Для чего на убитых клали вымазанное куриной кровью оружие? Против кого Нагие призывали угличан к восстанию?» Данные вопросы свидетельствовали о том, что князь Василий уже понял суть произошедших в Угличе событий. Ответы свидетелей должны были обличить Нагих в организации восстания против государевых людей и, значит, против царской власти.

Первыми для допроса вызвали самых важных горожан: брата царицы Михаила Федоровича Нагого, ее родственников, городового приказчика Русина Ракова, представителей местного духовенства. Саму Марию Нагую члены комиссии не имели права допрашивать. Из всех допрошенных только Михаил Нагой заявил, что царевич Дмитрий был убит людьми дьяка Михаила Битяговского и за это угличане расправились и с самим дьяком, и его помощниками, и родственниками. Вызванный для очной ставки Русин Раков не подтвердил эту версию и своими показаниями заставил усомниться в ее правдивости. Он заявил, что в момент смерти царевича Михаила не было во дворе дворца, где разыгралась трагедия. Царицын брат прибежал позднее со своего подворья, где пьянствовал с друзьями. Услышав крики сестры, он умышленно стал натравливать угличан на дьяка Битяговского, с которым имел неоднократные стычки по поводу сбора налогов в царскую казну и выполнения государственных повинностей жителями Углича. (Нагие хотели безнадзорно властвовать в уезде, но дьяк им это не позволял.)

После этого для обличения неправды Михаила были вызваны другие свидетели: его родственники и очевидцы гибели Дмитрия, в числе которых были мамка В. Волохова, кормилица И. Тучкова, постельница М. Колобова и мальчики-жильцы, с которыми играл царевич. Все они говорили одно и то же: Дмитрий вместе с мальчиками играл в «ножички». Игра состояла в том, что необходимо было в броске ткнуть нож в очерченный на земле круг. Внезапно, когда в руке царевича находился острый нож, с ним случился приступ «падучей болезни», т. е. эпилепсии. Руки его начали судорожно двигаться, в одной был крепко зажат острый нож; во время падения Дмитрия на землю нож случайно вонзился в горло и, видимо, повредил сонную артерию. Когда начался припадок, все присутствующие будто оцепенели, и только когда Дмитрий упал, Ирина Тучкова бросилась к нему и подхватила на руки. Он еще был жив, но вскоре умер. Тут только все закричали от ужаса. На крики прибежала царица Мария. Увидев бездыханного сына, она без всякого разбирательства набросилась на Василису Волохову и стала избивать ее поленом. Потом она сорвала с ее головы платок (опростоволосить замужнюю женщину означало нанести ей страшное оскорбление) и стала кричать уже собравшимся угличанам, что царевича убили люди дьяка Битяговского: его сын Данила, племянник Никита Качалов и Осип Волохов, сын Василисы. В это время, на свою беду, во двор вошел дьяк Михаил Битяговский, чтобы узнать причину переполоха. Разгоряченные словами царицы угличане набросились на него и убили. Потом они ринулись на подворье Битяговских и в дьяческую избу, где обнаружили Данилу Битяговского и Никиту Качалова. Их тут же убили. Позднее нашли и Осипа Волохова. Он также стал жертвой ярости разбушевавшейся толпы.

Допрошены были и другие Нагие. Григорий не подтвердил версии Михаила о том, что царевич Дмитрий был убит людьми государева дьяка. Андрей сообщил об особенностях болезни царевича, о частых приступах, во время которых мальчик пытался покусать всех, кто был рядом с ним. Это объясняло то, что во время приступа во дворе никто не решился сразу прийти ему на помощь. Представители духовенства что-либо пояснить не могли, поскольку не были очевидцами происшедшего. В целом за несколько дней было допрошено больше 150 человек. Наиболее ценные показания были записаны и заверены. Многие из них дошли до наших дней в составе Угличского следственного дела. В ходе допросов В. И. Шуйский понял, что Мария и Михаил Нагие умышленно дезинформировали угличан, чтобы расправиться с ненавистным им государевым дьяком и его родственниками. Поняв, что со смертью царевича они навсегда лишаются возможности оказаться у царского трона, всю свою злобу и отчаяние они выместили на ни в чем не повинных людях. Поэтому после завершения следствия члены комиссии вызвали царицу и ее родственников к церкви и с помощью свидетелей обличили их неправду.