Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 31)
Владимирские монахини были рады, что в государстве стал восстанавливаться мир и порядок. Вскоре в лице матери нового царя они обрели покровительницу и щедрую дарительницу. Марфа хорошо знала, как тяжело быть насильно постриженной и разлученной с мужем, детьми и родственниками. Поэтому постоянно посылала различные подарки опальным царицам и царевнам. Когда около Москвы ситуация нормализовалась, Марфа помогла Марии (Елене) Буйносовой, переехать в восстановленный Новодевичий монастырь. Покинула владимирскую обитель и Прасковья Соловая. Новым домом для нее стал московский Ивановский монастырь. Вдали от столицы остались только Ольга и ее дальняя родственница Евдокия Сабурова. Их великая государыня старица Марфа не слишком привечала, поскольку не могла забыть свою обиду на давно умершего царя Бориса. Ведь по его приказу она была насильно пострижена и провела в далекой ссылке четыре тяжелых года. Хотя время и лечит душевные раны, но далеко не все. Возможно, изменилось бы положение и Марфы Владимировны, но она к этому времени умерла.
Ольга давно уже не роптала и смирилась со своей участью, понимая, что должна страдать за ошибки отца. Со временем красота ее поблекла, бренное тело стали одолевать всевозможные болезни. Наконец в 1622 году царевна тихо скончалась. Ей было только 40 лет, но всевозможные жизненные невзгоды и тяготы свели ее в могилу значительно раньше положенного срока. При жизни бывшей царевне очень хотелось, чтобы ее бренные останки покоились рядом с родными, поэтому она попросила дальнего родственника боярина Никиту Дмитриевича Вельяминова выполнить ее последнюю волю — перенести гроб в Троице-Сергиев монастырь. Вельяминов не подвел Олыу и после ее кончины договорился о перезахоронении. Вкладом по ее душе стали личные вещи: икона Богоматери в серебряном окладе, две братины с крышками, два серебряных стакана, пять чарок различного назначения, тарелка и ложка… Они были оценены монахами в 42 рубля 1 алтын и 2 деньги. Туда же были пожертвованы три собольих шубы, покрытые камкою, шуба без матерчатого покрытия, две ряски из тафты, ценой в 80 рублей. Других ценностей у бывшей царевны не оказалось. Монахи Троице-Сергиева монастыря сочли вклады достаточными, чтобы записать имя Ольги-Ксении в вечные синодики для многолетнего поминания.
Таким образом, на святой земле многострадальная семья Годуновых наконец-то соединилась. Там их захоронение находится до сих пор.
Размышляя о жизни Ксении-Ольги, следует отметить, что в юности у нее были все задатки к тому, чтобы прожить счастливую жизнь. Она была очень красива, умна, хорошо образована, знатна, богата и любима родителями. Ей прочили в женихи отпрысков европейских королевских домов. Но судьба была к царевне сурова и немилостива. Один жених оказался недостойным человеком, второй не дожил до свадьбы. Отец умер в самое тревожное для страны время и оставил свою семью один на один с грозным врагом-соперником. Осиротев, Ксения оказалась во власти самозванца-авантюриста и испытала немало унижений и надругательств. Даже в монастыре молодая монахиня не могла найти покой и отдохновение от жизненных тягот. Беды буквально шли за ней по пятам. Она невольно оказывалась в гуще самых драматичных событий Смутного времени и жестоко от этого страдала. Казалось, что Бог постоянно ее, безвинную, наказывал за грехи других. Простые люди это заметили и искренне ей сочувствовали. Это нашло отражение в песнях-плачах, сказаниях и повестях, дошедших до наших дней.
4. «БОЯРСКИЙ ЦАРЬ»
Итак, ранним утром 17 мая 1606 года Лжедмитрий был убит. Весь этот день в Москве шла открытая война между поляками и сторонниками самозванца с одной стороны и со спровоцированными на бойню горожанами — с другой. По одним данным, поляков было убито больше тысячи человек, по другим — больше двух тысяч. Только на следующий день бояре-заговорщики начали наводить порядок, понимая, что массовое истребление подданных чужой страны может привести к вооруженному конфликту между государствами. Оказалось, что ни польские послы, ни Юрий Мнишек с Мариной и ближайшими родственниками не пострадали. К ним тут же была приставлена усиленная охрана.
Однако все понимали, что безвластие не может продолжаться долго. Следовало как можно быстрее назвать имя нового царя. Поэтому уже 19 мая вновь зазвучали набаты, собирая москвичей на Красную площадь к Лобному месту. Из ворот Кремля выехали самые знатные бояре и заявили, что следует сообща решить вопрос о том, кто будет управлять государством. Обычно при отсутствии царя временным правителем мог быть патриарх. Но Игнатия как «главного потаковника» Лжедмитрия свергли и посадили в темницу. Имя нового патриарха могли назвать только члены Освященного собора. Получалось, что москвичи должны были либо назвать дату избирательного Земского собора, либо сразу высказаться о кандидатуре нового государя.
Но вопрос о Земском соборе никто даже не поставил, поскольку толпа была заранее обработана сторонниками В. И. Шуйского. По их знаку все дружно стали кричать, что желают посадить на царский престол самого знатного князя — Рюриковича и спасителя страны и православия от еретика-самозванца, т. е. Василия Ивановича Шуйского. Его подхватили на руки и с ликованием внесли в царский дворец. Для загулявшей толпы это стало новым поводом для шумных застолий.
Имел ли права на престол главный заговорщик?
Василий Иванович Шуйский стал вторым в истории России выборным царем. Кто же он был такой и имел ли хотя бы какие-то права на престол, поскольку его избрание настоящим волеизъявлением всего русского народа, конечно, назвать было нельзя.
Знаменитый историк Н. М. Карамзин так писал о В. И. Шуйском: «Василий, льстивый царедворец Иоаннов, сперва явный неприятель, а после бессовестный угодник и все еще тайный зложелатель Борисов… Возведен на трон более сонмом клевретов, нежели отечеством единодушным, вследствие измен, злодейств, буйности и разврата… Мог быть только вторым Годуновым: лицемером, а не Героем добродетели… Без сомнения, уступая Борису в великих дарованиях государственных, Шуйский славился однако ж разумом мужа думного и сведениями книжными, столь удивительными для тогдашних суеверов, что его считали волхвом; с наружностью невыгодною (будучи роста малого, толст, несановит и лицом смугл; имел взор суровый, глаза красноватые и подслеповатые, рот широкий), даже с качествами вообще нелюбезными, с холодным сердцем и чрезмерною скупостию».
Очень схожую характеристику Шуйскому давали и другие известные историки. С. М. Соловьев представлял такой портрет: «Новый царь был маленький старик лет за 50 с лишком, очень некрасивый, с подслеповатыми глазами, начитанный, очень умный и очень скупой, любил только тех, которые шептали ему в уши доносы, и сильно верил чародейству». В. О. Ключевский рисовал такой образ: «После царя-самозванца на престол вступил князь В. И. Шуйский, царь-заговорщик. Это был пожилой 54-летний боярин, небольшого роста, невзрачный, подслеповатый, человек неглупый, но более хитрый, чем умный, донельзя изолгавшийся и заинтриговавшийся, прошедший огонь и воду, видевший и плаху и не попробовавший ее только по милости самозванца, против которого он исподтишка действовал, большой охотник до наушников и сильно побаивавшийся колдунов». С. Ф. Платонов полагал, что В. И. Шуйский воцарился незаконно, без «воли всей земли», т. е. представительного Земского собора. Во всем его поведении историк видел «непозволительную фальшь и политическую безнравственность». В итоге «Смута из смуты в высшем классе перешла в смуту народную».
Советская историография считала Шуйского царем-крепостником, который своей неразумной внутренней политикой, социальной демагогией, ошибками и злоупотреблением властью привел к мощному народному восстанию — Крестьянской войне под руководством И. Болотникова. В этой, казалось бы, убедительной концепции есть одно «но»: движение Болотникова началось тогда, когда царь Василий был у власти всего несколько месяцев, не успев внести чего-либо кардинального в управление страной. В последнее время теория крестьянских войн подвергается критике и выдвигаются более объективные причины мощного выступления различных слоев общества под руководством Болотникова против В. И. Шуйского (работы Р. Г. Скрынникова, А. Л. Станиславского и др.). Более детально рассматривается и вопрос о происхождении рода Шуйских и вкладе его представителей в историю России (работы В. А. Кучкина, А. А. Зимина, Г. В. Абрамовича).
Сам В. И. Шуйский полагал, что имеет все права на царский престол. В грамотах, разосланных после его воцарения по всей стране, писалось следующее: «Божиею милостию мы, Великий Государь царь и великий князь Василий Иванович всея Руси, щедротами и человеколюбием славимого Бога и за молением всего Освященного собора и по челобитию и прошению всего православного христианства учинился есмя на отчине прародителей наших, на Российском государстве, царем и великим князем, его ж дарова Бог прародителю нашему Рюрику, иже бе от Римского кесаря, и потом многими лети и до прародителя нашего Великого князя Александра Ярославина Невского на сем Российском государстве быша прародители мои, и по сем на Суздальский удел разделишася, не отнятием и не по неволи, но по родству, яко же обыкли большая братья на большая места седати».