Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 28)

Очень скоро Ксению переселили в Кремль, в тот же самый терем, в котором она жила при отце. После погромов там навели порядок и вернули прежний уют и красоту. Вновь у царевны появились прислужницы, красивая одежда и вкусная пища. О том, что она остается пленницей, напоминали лишь ограничения в круге общения и передвижении да стоящие повсюду стражники. Лжедмитрий продолжал часто навещать Ксению, подолгу беседовал с ней, был ласков и внимателен. Но девушка знала, что это лишь ловко. надетая маска. Наиболее близкие ей служанки со страхом рассказывали, что по ночам в покоях лжецаря устраиваются дикие попойки, на которые притаскивают из ближайших монастырей молодых и красивых монахинь. Христовых невест заставляли плясать в полуголом виде и распевать срамные песни. Днем с ватагой вооруженных до зубов молодцов самозванец разъезжал по городу, пугая прохожих. Больше всего он любил развлекаться у некой постройки, прозванной «Адом». Подобных забав не было даже у яростного Ивана Грозного. В итоге многие стали поговаривать: «Не злой ли чернокнижник сел на московский трон?» Слишком не похож он был на прежних благочестивых и степенных царей.

Ксению не могли обмануть ни подарки, ни внимание Лжедмитрия. Ей была понятна их цель, ведь никаких серьезных намерений у него не могло быть по отношению к ней. В Польше жила невеста лжецаря Марина Мнишек, ради которой все больше и больше истощалась казна русских государей. Правда, полячка почему-то не спешила в Москву и лишь слала каждый день письма. Несомненно, о взаимоотношениях Ксении и самозванца знали многие. Некоторые доброхоты даже поспешили сообщить о них Юрию Мнишеку, отцу Марины. Будущий тесть был возмущен и тут же написал жениху, что, пока Ксения будет жить в Кремле, он с Мариной в Москву не поедет. Поскольку Лжедмитрий был больше заинтересован в родстве с сильными польскими магнатами, чем с дочерью им же оболганного царя Бориса, то решил поскорее расстаться с прекрасной пленницей. Ксении он притворно заявил, что, видя ее тоску и печаль, уступает настоятельным просьбам и отпускает в монастырь. Для царевны это известие было и радостным, и печальным. Она освобождалась от опеки ненавистного ей убийцы матери и брата, но должна была навеки заточить себя в убогой монастырской келье.

Вскоре в ее терем прибыли приставы и отвели в небольшой и малоприметный монастырь. Там ей обрезали чудесные волосы и облачили в черное монашеское одеяние. Ксения надеялась, что ее поместят в какой-нибудь богатый и близкий от Москвы монастырь. Но лжецарь решил отправить ее подальше от столицы, куда вскоре должна была прибыть Марина Мнишек с многочисленными родственниками. Поэтому Ксению, ставшую монахиней Ольгой, повезли в закрытой повозке на Север — в один из небольших белозерских Девичьих монастырей. Конечно, ей было жаль покидать родную Москву, где прошла ее еще достаточно короткая жизнь. Но вдали от ставшего ненавистным царского двора она надеялась найти отдохновение и успокоение. Ведь ей так и не удалось оплакать безвременно погибших брата и мать.

Где найти покой?

В маленьком северном монастыре монахиня Ольга наконец-то смогла вволю наплакаться, скорбя и по умершим родственникам, и по своей несчастной доле. Совсем еще недавно она имела все: любовь родителей и брата, богатство, честь, красоту, молодость. Ее женихами были принцы из европейских королевских домов. Но по воле судьбы она лишилась всего и оказалась одна-одинешенька в убогой келье всеми забытой обители. Только молитвы, чтение священных книг, пение и рукоделие спасали молодую монахиню от полного отчаяния. Но в Москве о Ксении-Ольге не забыли, и ее пребывание в северном монастыре оказалось недолгим.

После женитьбы Лжедмитрия на католичке Марине Мнишек недовольство московской знати достигло предела. Против самозванца был организован заговор: он был свергнут и убит. Новый царь, Василий Шуйский, чтобы убедить простых людей в обоснованности и законности государственного переворота, устроил несколько акций по разоблачению самозванчества «царя Дмитрия» с демонстрацией его жестокости и еретических наклонностей. Одной из них стало перезахоронение останков царя Бориса и его семьи — жертв произвола самозванца. Для участия в нем монахиню Ольгу уже летом 1606 года перевезли из Белозерья в Москву.

Хотя Ксения никогда не была мстительной, но ее обрадовало, что Гришка Отрепьев свергнут с престола и вся его авантюра разоблачена. В Москву она возвращалась с легким сердцем. Однако очень скоро ее постигло горькое разочарование. Оказалось, что перенос останков ее родственников был очередной мистификацией, но теперь уже Василия Шуйского. Он официально объявил, что истинный царевич Дмитрий был убит по приказу ее отца Бориса Годунова, поэтому как цареубийцы ни отец, ни мать, ни брат Федор не достойны быть похоронены в царской усыпальнице — Архангельском соборе. Но, поскольку они пали от рук палача Гришки Отрепьева, то могут быть перезахоронены в Троице-Сергиев монастырь.

Это было, конечно, лучше, чем в убогом Варсонофиевском, но Ксению возмутила наглая ложь Василия Шуйского, который сам когда-то возглавлял Угличскую следственную комиссию и прекрасно знал, что ее отец не имел никакого отношения к смерти царевича Дмитрия. Однако новый царь не желал реабилитировать своего предшественника. Во-первых, царевича Дмитрия, как самоубийцу, нельзя было объявлять святым и с помощью его чудотворных мощей разоблачать нового самозванца. Во-вторых, всех сосланных Годуновых следовало бы тогда вернуть на прежние должности и с прежними земельными владениями, которые уже давно были розданы другим представителям знати. Свой прежний статус царевны должна была получить и Ксения. Но во дворце она уже была никому не нужна, и места там для нее не было. С Василием Шуйским к власти пришли его родственники и приближенные. Им нужны были новые дома в Кремле и обширные земли. Все это Ксении обстоятельно объяснила ее тетка по линии матери Екатерина Григорьевна, жена Д. И. Шуйского, брата нового царя. Поэтому бедной монахине пришлось вновь смириться и выполнить ту роль, которая была ей отведена «сильными мира сего».

Перенос останков Годуновых превратился в особое зрелище для простых горожан. К Варсонофиевскому монастырю подвезли три затянутых черной материей повозки. На них установили гробы царя Бориса, его жены и сына Федора. Новый патриарх, Гермоген, освятил все действо. Царь Василий выступил с речью о злодеяниях самозванца Гришки Отрепьева. Ксения-Ольга плакала и причитала: «Горе мне, бедной, горькой, покинутой сироте! Наглый вор, плут и изменник, назвавшийся Дмитрием, истинный обманщик и соблазнитель, погубил моего отца, мать, брата и всех родственников и друзей!» Горькие рыдания прекрасной монахини вызывали у всех слезы искреннего сочувствия. Хитрый царь Василий видел, что задуманная им акция дает свой результат. Вполне вероятно, что именно после нее в народе были сочинены песни-плачи о горькой судьбе царевны Ксении. Повозки с гробами медленно двинулись в сторону Троице-Сергиева монастыря. За ними в закрытой черной карете поехала и царевна. Она решила навсегда переселиться в монастырь, где будут могилы ее родителей и брата.

Следует отметать, что, хотя Троице-Сергиев монастырь считался мужским, в нем жили и знатные женщины-монахини. Так, там проживала Мария Владимировна, в монашестве Марфа, дочь Владимира Старицкого и вдова ливонского короля Магнуса. Монахи называли ее королевой. Она жила в отдельном помещении и имела целый штат прислуги. Ксению-Ольгу также поселили поодаль от монашеских келий и дали ей для обустройства быта несколько слуг. Вскоре жизнь ее потекла спокойно, размеренно и вполне благополучно. Она занималась украшением могил родных, беседовала с Марфой Владимировной, рукодельничала, помогала монахам ухаживать за больными и убогими. Ее необычайно красивый голос и пение всегда были украшением церковной службы в старинном Троицком соборе. Там она любовалась фресками Андрея Рублева, дивной иконой Троицы в роскошном окладе, подаренном когда-то отцом и братом. С необычайным благоговением молилась монахиня у раки святого Сергия, прося о даровании русским людям мира и тишины. Но эта молитва была услышана очень не скоро.

Летом 1608 года к Москве подошли войска нового самозванца, назвавшегося именем первого и выдававшего себя за «царя Дмитрия Ивановича». Они расположились в Тушино, поэтому новый лжецарь был прозван Тушинским вором. Вместе с ним на Русь хлынули полчища любителей легкой наживы: казаков и обедневшей шляхты. Они рассеялись по стране и занялись грабежами и поборами. Вскоре шайки разбойничающих казаков появились и в окрестностях Троице-Сергиева монастыря. Это напугало местных крестьян, и они с женами и детьми бросились под защиту мощных каменных монастырских стен. В итоге внутри во дворе стало очень тесно: всюду располагались повозки, палатки, шалаши, в которых жили сотни людей. Еще теснее стало, когда из Москвы прибыли воинские люди во главе с воеводами Г. Б. Долгоруким и А. И. Голохвастовым. Они должны были оборонять святую обитель.

В конце сентября пришла весть, что к монастырю движется большое войско во главе с польским военачальником Петром Сапегой и полковником Александром Лисовским. Это означало, что пора готовиться к обороне. Архимандрит Иоасаф собрал монахов, включая Ксению-Ольгу и Марию-Марфу Владимировну, и объявил им о надвигающейся опасности. Надо было серьезно подумать о запасах дров, воды, всевозможных продуктов, поскольку осада монастыря могла продлиться достаточно долго. Затем находящихся в монастыре людей начали приводить к крестному целованию. Ольга тоже с радостью поцеловала животворящий Господень крест у раки святого Сергия и поклялась «сидеть в осаде без измены». Такую же клятву дали монахи, воеводы, дворяне, монастырские слуги и крестьяне. Крестоцелование сплотило людей и просветлило их сердца. Ольга с радостью заметила эти перемены. Если раньше многие страдали от тесноты и жизненных тягот, то, дав клятву и помолившись святому, все с готовностью занялись подготовкой обители к обороне. В башнях были установлены большие пушки, на стенах — пищали, бочки со смолой, камни, мешки с песком. Каждый боеспособный мужчина был закреплен за определенным участком обороны. Ольге вместе с другими женщинами предстояло ухаживать за ранеными и больными.