Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 101)
В Клину Марфа и ее родственницы даже смогли сдружиться с семьями приставов. Их дети вместе играли, вместе обучались грамоте и много времени проводили друг с другом. Подружкой Татьяны стала маленькая Мария Хлопова, дочь брата В. Хлопова Ивана. За их забавами наблюдал и Михаил. Бойкая и симпатичная Мария ему очень нравилась. Ведь сам он был довольно робким и болезненным ребенком. Это детское знакомство навсегда запало в его душу и побудило впоследствии объявить Марию своей невестой.
Реабилитация
Марфа с детьми скорее всего были равнодушны к противоборству царя Бориса с Лжедмитрием. Их больше волновали вопросы собственного здоровья и взаимоотношения с приставами. От последних, по их мнению, больше всего зависело их благополучие. Но они ошибались. События в столице вскоре это подтвердили.
13 апреля 1605 года царь Борис умер. Его сын Федор удержаться на троне не смог и был убит вместе с матерью. Летом Москва радостно приветствовала «сына Ивана Грозного» — Лжедмитрия I. Самозванец, желая доказать свою истинность, тут же объявил амнистию для всех узников, наказанных царем Борисом. Романовы вошли в их число. Правда, снять монашеское платье с Марфы и Филарета никто не смог, поэтому вернуться к прежней безоблачной жизни они не имели права. Из Клина Марфа с детьми приехала в Москву. Там она смогла наконец-то увидеть своего бывшего супруга и остальных оставшихся в живых родственников. Теплой и радостной стала встреча с сестрой, которая оказалась в стороне от репрессий и воспитывала двух сыновей. Ее муж М. М. Салтыков был по-прежнему окольничим. Самый младший брат Филарета Иван Никитич получил боярство и вошел в Боярскую думу. Марфа продолжила воспитание детей и даже получила разрешение снова жить в доме на Варварке. Филарет в начале 1606 года был возведен в сан ростовского митрополита и отбыл в свою епархию.
Для Романовых правление Лжедмитрия было выгодным, поэтому главный заговорщик В. И. Шуйский не посвятил их в планы дворцового переворота. Свержение самозванца в мае 1606 года стало для Марфы и ее окружения полной неожиданностью. Правда, вскоре выяснилось, что новый царь Василий Шуйский не собирался наказывать невольных и добровольных сторонников Лжедмитрия. Он стремился к консолидации московской знати и не хотел устраивать широкомасштабных репрессий. Более того, он предложил Филарету войти в свое ближнее окружение и направил его во главе правительской комиссии в Углич. В ее задачу входило найти подлинные останки царевича Дмитрия, которые должны были наглядно разоблачить самозванство свергнутого лжецаря.
Марфа решила, что вряд ли это назначение было случайным. Филарету предоставлялся шанс оказать новому царю очень важную услугу, которая могла быть хорошо вознаграждена. Лучшей наградой мог быть сан патриарха. (После свержения ставленника самозванца грека Игнатия патриарший престол был пуст.) Филарет справился с поставленной задачей как нельзя лучше.
Из Углича в Москву полетела грамота с сообщением о том, что мощи царевича Дмитрия найдены нетленными. Это означало, что усопший был святым. Тут же организовали торжественное перенесение гроба Дмитрия в Москву. (Иностранцы, скептики, правда, не поверили в то, что тело могло сохраниться 15 лет в первозданном виде, и предположили, что мощи настоящего царевича были подменены — вместо них на всеобщее обозрение выставили останки только что умершего мальчика.)
Слишком рьяное участие Филарета в деле прославления нового святого, видимо, показалось Василию Шуйскому подозрительным. Предполагаемый патриарх мог оказаться более заметной фигурой, чем сам царь. Поэтому ростовский митрополит остался без награды и был вынужден вновь отправиться ни с чем в свою епархию. Марфа поселилась с детьми и начала самостоятельно заниматься их воспитанием и образованием.
Татьяна вскоре превратилась в красивую девушку с хорошим приданым. На примете было сразу несколько женихов. Решили выбрать самого знатного. Им стал молодой князь Иван Михайлович Катырев-Ростовский, принадлежащий к одной из наиболее заметных ветвей Рюриковичей. Его отец Михаил Петрович был видным полководцем и боярином в правление Бориса Годунова.
Свадьбу сыграли поздней осенью 1607 года, после того как царь Василий с триумфом вернулся из-под Тулы, разгромив Болотникова и Петрушу. В числе приглашенных была почти вся московская знать. Гуляли весело и широко, поскольку многие, особенно Марфа с Филаретом и их многочисленные родственники, хотели забыть прежние невзгоды. Каждый надеялся, что все плохое уже позади. Но эти надежды были напрасными. Смута еще только разгоралась.
Вскоре оказалось, что родство с ростовскими князьями приблизило Романовых прямо к царскому престолу. В начале 1608 года царь женился на Екатерине-Марии Буйносовой-Ростовской. Марфа с дочерью сразу же подружились с новой царицей и вошли в ее ближайшее окружение. Вместе ездили на богомолье, посылали подарки в тюрьмы и богадельни. После опалы Марфа прониклась особым сочувствием к несчастным узникам и по церковным праздникам посылала в темницы деньги, калачи, ненужную одежду и недорогие ткани. Михаил подрастал и по просьбе матери вскоре получил от царя чин стольника. Во время царских пиров ему следовало прислуживать за столом. Должность была необременительной и полезной, поскольку позволяла часто находиться около царской особы, т. е. на виду.
Увы, но и эта короткая мирная жизнь закончилась. Летом 1608 года к столице подошло войско Лжедмитрия II и расположилась в Тушино. В стране образовалось двоевластие, разделившее всех людей на две части. Марфа с Михаилом и большинством родственников оказалась в осажденной столице, Филарет — в Ростове. Осенью 1608 года на его город напали тушинцы, разорили митрополичью резиденцию и самого Филарета захватили в плен. На простой телеге в старой, рваной одежде его отвезли как пленника в Тушино. Но там он был неожиданно обласкан «цариком». Новый самозванец пытался хотя бы в глазах жителей отдаленных городов выглядеть законным правителем, поэтому нуждался в поддержке таких знатных и хорошо известных людей, как Филарет.
Пленника одели в красивую одежду, приставили к нему слуг и нарекли «патриархом всея Руси». Следует отметить, что в Москве был другой патриарх — Гермоген, официально поставленный русским духовенством. Филарет такого статуса не имел, но вынужден был рассылать от своего имени грамоты в подчинявшиеся Тушинскому вору города. Получалось, что официально он являлся главным сподвижником Лжедмитрия II. Марфа, как могла, пыталась реабилитировать бывшего мужа в глазах царя Василия. Она всячески убеждала его в том, что Филарет взят в Тушино насильно и находится там на положении пленника, правда, подписанные им грамоты убеждали в обратном.
Все оставшееся правление Шуйского у Романовых сохранялось двойственное положение. Оно усугубилось еще тем, что зять И. М. Катырев попытался было сбежать в Тушино, но был схвачен и отправлен в Сибирь. Только благодаря Марфе новые правительственные репрессии не коснулись всех. Более того, когда Тушинский лагерь окончательно распался и входившие в него поляки повезли Филарета под Смоленск к королю Сигизмунду, царь Василий направил войска в Иосифо-Волоколамский монастырь с приказом отбить вольного или невольного пленника. Патриарх Гермоген даже направил к нему грамоту со своим прощением за то, что ростовский митрополит самовольно носил его чин.
Однако вскоре оказалось, что дни царствования Шуйского сочтены. В июле 1610 года группа дворян свела непопулярного старика с престола и постригла в монахи. Многие представители знати стали ратовать за то, чтобы собрать избирательный Земский собор и сообща решить вопрос о кандидатуре нового царя. От имени временного правительства, Семибоярщины, в города были разосланы «известительные грамоты» с просьбой прислать выборщиков на собор. Гермоген стал активно ратовать за кандидатуру юного Михаила Романова, сына Марфы и Филарета. Этим он очень перепугал его родителей. Ведь отпрыску было только 14 лет, и самостоятельно править он был неспособен. Но и этим планам тогда было не суждено сбыться. К столице с двух сторон двинулись грозные враги: польский гетман Жолкевский, разгромивший под Клушино армию царя Василия, и Лжедмитрий II, узнавший о том, что московский трон опустел. Сражаться с ними у нового правительства сил не было. Надо было идти на какой-то компромисс. Филарет, хорошо знавший о планах некоторых тушинских бояр посадить на трон королевича Владислава, юного сына Сигизмунда, предложил его кандидатуру «седьмочисленным» боярам, среди которых больше половины были его родственниками (брат — И. Н. Романов, женатый на его младшей сестре Анастасии, Б. М. Лыков, связанные с ним родственными узами Ф. И. Шереметев и Ф. И. Мстиславский). Для многих Владислав показался предпочтительнее неизвестного бродяги, второго самозванца.
В итоге к С. Жолкевскому было направлено посольство для переговоров. Гетман решил, что план московских бояр выгоден польской стороне. Но предложил отправить к королю под Смоленск представительное посольство для окончательного обговаривания условий избрания Владислава на московский трон. Во главе него был поставлены Филарет и князь и боярин В. В. Голицын.