Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 103)
Наступила новая безрадостная осень. Если летом можно было поддерживать силы зеленью с огородов, то с наступлением холодов становилось очевидным, что есть совершенно нечего. Марфа вновь начала испытывать сильный страх за здоровье сына. Его молодой и растущий организм требовал полноценной пищи, а ее почти не было. Кроме того, выяснилось, что некоторые польские солдаты озверели от голода настолько, что стали по вечерам подстерегать зазевавшихся путников и тут же съедать. Из-за боязни расправы никто не осмеливался их порицать или наказывать.
В этих крайне тяжелых условиях Марфа с несколькими боярынями стали требовать, чтобы оборонявшие Кремль поляки выпустили их из крепости на милость ополченцев. Они надеялись, что входившие в руководство полков патриотов родственники возьмут их под свою защиту. Переговоры были недолгими. 22 октября 1612 года женщинам с детьми было позволено покинуть Кремль. Наконец-то Марфа с Михаилом смогли оставить место своего невольного заточения. Вместе с ними вышли ее сестра с сыновьями Борисом и Михаилом, которая еще в 1608 году овдовела и одна растила детей.
Руководители ополчения никого не дали в обиду и позволили желающим уехать в свои имения для поправки здоровья. Марфа решила, что лучшим местом для поселения может стать костромское село Домнино, далеко отстоящее от полей сражения (следует вспомнить, что именно в Кострому бежали московские князья в минуты опасностей). Сборы были очень недолгими. В дорогу взяли только самое необходимое, поэтому уже в начале ноября Марфа с сестрой и детьми оказались на месте.
Спаситель Сусанин
В Домнино изголодавшиеся «кремлевские сидельцы» наконец-то смогли вволю поесть мяса, масла, яиц, молочных продуктов и овощей. Красивая природа, прогулки по полям и лесам восстанавливали здоровье и вливали новые силы в измученных женщин и их сыновей. Хозяйственная Марфа сразу же проверила закрома и выяснила, что собран хороший урожай, в амбарах много различного зерна, в погребах — солений и свежих овощей. Не было урона ни в скотине, ни в птице. Все говорило за то, что начинавшаяся зима будет сытой и спокойной. В хорошем ведении хозяйства была большая заслуга местного старосты Ивана Сусанина. Марфа от всей души поблагодарила его за отличную службу и наградила, чем смогла.
Очень вольготно было в Домнино сыновьям Марфы и ее сестры. Михаил, Борис и второй Михаил были почти погодками. Юноши лихо скакали на конях, ходили на охоту с местными крестьянами, развлекались зимними забавами. Марфа с сестрой занялись рукоделием, привлекая к этому занятию крестьянских девушек. Ведь за время осадного сидения их одежда заметно поизносилась.
Однако мирная идиллия продолжалась недолго. Крестьяне из соседних деревень сообщили, что на Вологодской дороге стало неспокойно. Появились отряды вооруженных людей, которые грабили путников и даже нападали на населенные пункты в поисках продовольствия и каких-либо ценностей. Никто точно не знал, кто были эти разбойники. Некоторые по виду напоминали донских казаков, другие явно смахивали на иностранцев. Судя по всему, они когда-то входили в состав разношерстной армии Лжедмитрия И, но после его смерти превратились в бродяг и грабителей «с большой дороги». На костромских просторах им было вольготно, поскольку никаких правительственных войск здесь не было, а села и деревни были достаточно богатыми.
Для Марфы это известие прозвучало как гром среди ясного неба. Вновь приходилось бояться за жизнь сына и свою участь. Ее охватила паника. Тогда староста Иван Сусанин посоветовал установить на развилке дорог — Вологодской и ведущей в Домнино — дозор. В случае опасности он мог заранее оповестить обитателей имения и уберечь их от непрошеных гостей. Так и сделали. Самыми добросовестными дозорщиками стали сам Сусанин и его зять Богдан Собинин. Вскоре все вокруг завалили высокие снега, и стало казаться, что расположенное вдали от главного тракта Домнино может жить спокойной жизнью. Без проводника его было сложно отыскать в густом лесу.
Однако шайка грабителей проведала о богатых обитателях домнинской усадьбы. Они полагали, что знатные боярыни вряд ли приехали из Москвы с пустыми руками. Поэтому вскоре дежурившие на дороге Иван и Богдан заметили группу вооруженных всадников. Подъехав, незнакомцы стали спрашивать дорогу на Домнино. Сообразительный староста сразу понял, что это и есть те, которых так боялась его хозяйка. В голове тут же созрел план увести непрошеных гостей подальше в лес и дать возможность Марфе с сестрой и детьми уехать в безопасное место.
Иван Осипович вызвался стать провожатым. Он убедил незнакомцев в том, что хорошо знает местность и что путь в Домнино неближний, леса кругом непроходимые, и без провожатого в них можно запросто заблудиться. Сам же потихоньку шепнул зятю, чтобы тот прямиком скакал в село и предупредил хозяйку об опасности. Наконец договорились, что Сусанин поведет польско-казачий отряд в Домнино самой кратчайшей дорогой — лесными тропинками. На самом деле отважный провожатый отправился к непролазному Исуповскому болоту, находящемуся во впадине между селами Домнино и Исупово. Оно было засыпано глубоким снегом и местами еще не до конца замерзло. Всю ночь водил мужественный Иван Осипович польско-казачий отряд по лесным чащам и болотистым топям. Только под утро показались огоньки села. Но это было не Домнино, а Исупово. Тут грабители поняли, что их провели. Они набросились на Сусанина и зверски с ним расправились.
Обо всем этом Марфа не знала. Предупрежденная Богданом Собининым о грабителях, она быстро собралась вместе с сестрой и сыновьями и тут же направилась в Кострому. Там у нее был дом, в котором можно было жить во время военной опасности. Крестьяне доставили запасы продовольствия, и беглецы стали надеяться, что будут жить спокойно. Занятые своими проблемами Марфа и ее сестра долго были не в курсе происходивших в Москве событий; Только зимой местный воевода рассказал, что Кремль полностью очистили от поляков, образовалось временное правительство во главе с Д. Т. Трубецким и Д. М. Пожарским. Большинство «седьмочисленных» бояр во главе с Ф. И. Мстиславским из столицы выслали, поскольку готовился избирательный Земский собор, на который их, как изменников, приглашать не собирались. Собор должен был решить вопрос о кандидатуре нового царя. Предполагалось, что главную роль на нем будут играть представители городов, а не сами ополченцы, чтобы потом в стране не было новых раздоров и междоусобия.
Для Марфы Ивановны, пережившей много невзгод и думающей только о здоровье и безопасности единственного сына, вопрос о новом царе казался чем-то далеким и мало касающимся. Ей было все равно, кого изберут, лишь бы в стране установился мир и появилась возможность вновь вернуться к спокойной и благополучной жизни. Словоохотливый воевода сообщил, что многие выборщики категорически против кандидатур иностранных принцев: и польского Владислава, и шведского Карла-Филиппа, провозглашенного государем в отделившемся Новгородском государстве. Почти нет сторонников у Воренка, сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II. Значительно больше шансов у князя Д. Т. Трубецкого, объявленного правителем и получившего за свои заслуги от собора богатую волость Вага. Не теряет надежду быть избранным и князь Д. М. Пожарский. На его стороне почти все Второе ополчение. Есть и некоторые другие кандидаты, но их имена Марфу уже не интересовали.
В начале февраля из Москвы на имя Марфы Ивановны пришла грамота. Она была от родственника, Ф. И. Шереметева, который за свои героические усилия по спасению царской казны был допущен на Земский собор. Боярин сообщал, что после долгих споров и дебатов, часто перераставших в потасовки, участники собора пришли к мысли, что единственно приемлемой для всех кандидатурой является сын Марфы Михаил Федорович. От этого известия бедная женщина тут же упала в обморок. Ей была хорошо известна судьба всех царей Смутного времени, свергнутых, убитых или насильно постриженных. Отпускать на эту бойню свою единственную кровинушку она не собиралась.
Едва оправившись от первого шока, Марфа взяла перо и написала родственнику грамоту. В ней она прямо заявила, что ни у нее, ни у сына никогда и в мыслях не было думать о царском престоле. Сама она всегда советовала юному Михаилу держаться подальше от политических баталий и не стремиться к власти. Ведь хорошо известно, что люди Московского государства неверны своему слову и, поцеловав крест одному государю, тут же готовы изменить ему ради другого. В качестве примера она напомнила, как все сначала поклялись верно служить сыну царя Бориса Федору, а потом ему изменили и отъехали к вору Гришке Расстриге. Но и на этом не успокоились: Гришку Отрепьева убили и сожгли, выбрали государем Василия Шуйского, но и тому изменили ради Тушинского вора. В заключение Марфа задала риторический вопрос:
«Видя такое прежним государям крестопреступление, позор, убийство и поругание, как же стать государем моему сыну, не царского рода, юному и неопытному?» И сама же на него ответила: «Ни за что не соглашусь на избрание Михаила новым царем».
После письма Шереметева Марфа поняла, что жизнь ее сына вновь находится в опасности. С ним могли расправиться менее удачливые претенденты на трон, а также польский король Сигизмунд, чтобы убрать соперника королевича Владислава. В этих условиях ей показалось, что даже в Костроме жить небезопасно. Более надежным убежищем показался Ипатьевский монастырь с толстыми крепостными стенами. Туда она вскоре и перебралась вместе с Михаилом. По иронии судьбы убежищем Романовых стала обитель, отстроенная на пожертвования Годуновых. В 1586 году Борис Федорович с дядей Дмитрием Ивановичем построили вокруг Ипатьевского монастыря святые врата и возвели каменную ограду. В итоге он превратился в мощную крепость с четырьмя угловыми башнями и тремя въездными воротами.