Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 10)
– Даю слово джентльмена: вести себя корректно, к тому же вы могли убедиться, что можете чувствовать себя в полной…
– А что скажут соседи? – Перебила она меня.
Я несколько завис от такого вопроса. Мне-то откуда знать, что они говорят в таких случаях?!
– Мне плевать, но если вас смущает…
Ольга рассмеялась и хитро посмотрела мне в глаза.
– А сам ты не боишься?
– Чего?! – Она буквально меня ошарашила этим заявлением.
– Пока я молчу, но ведь могу и задавать вопросы… – Ее глаза больше не смеялись, а выражали печальную задумчивость. – Сдается мне, мил человек, ты совсем не то, за что себя выдаешь…
Я медленно погружался в состояние близкое к летаргии.
– С чего вы взяли? – Выдавил с трудом.
– Чувствую… – Она тут же вскочила на ноги, поскольку вошла Юля. – Ребята, по местам!
Надо быть поосторожнее с этой режиссершей! Хотя она обо мне полностью забыла и, вполне возможно, совсем не то имела ввиду.
Настоящий священник с интересом рассматривал появившегося лжебатюшку – облаченного в ризы актера.
– Внимание! Тишина! Мотор!
Все команды, даже звук хлопушки, несмотря на акустику храма, звучали приглушенно – устраивать здесь шум казалось дикостью. «Священник» с Аллой прошли от входа к алтарю. Алла упала в обморок, «священник» растерянно остановился.
Съемку на минуту приостановили, Виктор сунул в объектив хлопушку и объявил следующий кадр. За всем этим лицедейством внимательно следили седоусый мужчина – оператор комбинированных съемок и похожий на студента-переростка парень. Как мне объяснили, последний был талантливым постановщиком спецэффектов и компьютерной графики.
– Снято! Ну как? – Вяло поинтересовалась у седоусого Ольга.
– В общем, неплохо. Только, девушка, как вас зовут?
– Юля, – Юленька расплылась в улыбке.
– Вот что, Юля, не могли бы вы в обморок падать поестественнее?
– Но тут ведь твердо!
– Золотая моя, искусство требует жертв. Я не прошу вас при падении переломать себе все кости. Но вы же теряете сознание, а не на отдых располагаетесь.
– Еще раз, – подытожила Ольга. – И в следующем кадре, Юля, пожалуйста, больше страсти. Понимаешь, для тебя это последний шанс вернуться к Богу и в священнике ты видишь не просто человека в рясе, а Его представителя на земле. Ясно? Виктор, прошу.
Юля обиженно вернулась в исходную позицию. И… проявив максимум амбиций, завалила съемку.
На Ольгу было страшно смотреть. Она достала из кармана пачку «Примы» и, постукивая сигаретой по пачке, ощупывала Юлю взглядом голодного людоеда, раздумывающего, с какой стороны сподручней будет надкусить жертву.
Истинный священник напрягся при виде курева, но делать замечание ему не пришлось. Ольга встала и направилась к выходу, бросив по дороге:
– Пять минут перерыв.
Я, воспользовавшись моментом, подобрался к Юле.
– Юленька, что с тобой?
Она обозлилась:
– Что вы ко мне все прицепились?! Ей все не нравится. Выискалась актриса из Погорелого…
Я сочувственно покачал головой, к счастью, моих познаний хватило для довольно глупого аргумента:
– Ах, Юленька… – Я обласкал ее взглядом деградировавшего принца крови. – Всему виной эмансипация…
– Точно! Она же настоящий мужик в юбке!
Юля, как всегда неправильно понимала собеседника. Пришлось приложить максимум усилий, направляя ее размышления в нужное для дела русло.
– Разве только она? Вот раньше женщине ничего не стоило упасть в обморок… Они делали это так часто и так искусно, что мужчины вынуждены были верить: да, это слабые существа…
Юля смотрела на меня с большим подозрением.
– Сейчас нет нужды драться из-за прекрасной дамы на дуэлях, – продолжал заливать я. – Но иногда хочется думать, что рядом с тобой хрупкое, нуждающееся в твоей защите, создание… – Подкрепляя свои слова действием, я мечтательно закатил глаза.
Неизвестно, сколько бы мне пришлось выдерживать паузу в столь неудобной и глупой позе, так как заготовленная на скорую руку тирада закончилась, и я совершенно не представлял, что говорить дальше. Но, к счастью, подоспела Ольга.
– По местам!
Я не спеша отошел от Юли, предоставляя свою пассию в руки более жесткого наставника.
– Оля, а почему Демон и Алла к Богу? Просто тебе так захотелось?
Ольга едва не открыла рот от изумления, явно не ожидая подобного вопроса от Юли.
– Я здесь ни при чем. Алла и Демон любят друг друга, и не просто любят, а на протяжении многих веков. Настоящая любовь – есть дар Божий, между кем бы она ни была. Так что они изначально на пути к Богу.
Не знаю, поняла ли чего Юля, но она с умненьким видом тряхнула головой и с досадой сказала Ольге:
– Так бы сразу и объяснила… Снимаем, что ли?
После того как Юля успешно упала в обморок (успешно для фильма, но не для собственного здоровья, ибо не рассчитав движения, она хорошенько стукнулась головой об пол и, к величайшему удивлению всех присутствующих, не вскочила с воплями!), Ольга окаменела от напряжения. Каждая новая секунда сьемок, не принесшая неприятностей, была бальзамом, под воздействием которого трепетала израненная душа режиссера.
Юля переиграла саму себя. Когда она схватила «батюшку» за полу ризы и, стоя на коленях, молила о помощи, я едва не прослезился. А судя по лицу игравшего с ней актера, тот чувствовал себя порядочной сволочью из-за того, что не может оградить от всех невзгод, земных и потусторонних, этого ангела воплоти, с такой беспомощностью мечущегося у его ног.
– Снято! – Глаза Ольги лихорадочно блестели, но сама она как будто выползла из-под пресса.
Юля же, напротив, благоухала, чувствуя себя по меньшей мере спасительницей мирового кинематографа.
Именно в тот момент мне стало жаль Ольгу. Мне захотелось сделать все возможное и невозможное, чтобы с моей стороны хотя бы частично компенсировать нервы, затраченные Ольгой на Юлю.
Глава 12
После Юлиного триумфа в отснятом эпизоде, Ольга объявила перерыв на обед. Все расположились возле студийных фургонов на заднем церковном дворике. Нина Васильевна, попросту тетя Нина, размахивала половником над ведерным термосом и честила на чем свет стоит директора студии, Ольгу как режиссера и кино, как искусство в целом:
– Совесть иметь надо! Я вам не девочка на побегушках! Привези, Бог знает куда, да еще и простынет все, пока эти примадонны соберутся!
В этой тираде выражалась вся «любовь» работников студийной столовой к выездам вслед группе.
Мы молча по очереди принимали свои миски с супом. Благо, тетя Нина в своем пламенном монологе никого из нас конкретно не поминала, так что ее высказывания нас особо не трогали.
Держа в руках тарелку и хлеб, я сел возле Олега и привычно окинул взглядом нашу группу. Юля, как всегда, – центр вселенной… А вот режиссера не видно. Я поискал ее глазами и стал свидетелем почти забавной сцены. Ох уж эта деятельность нашей режиссерши! Согнав съемочную группу на обед, она решила проинструктировать статистов для следующего эпизода, но переполнила чашу терпения своего соавтора. Теперь Ольга почти отбивалась от нападающей, словно фурия, Веры.
С места, где я сидел, слов было не разобрать, но жестикуляция говорила о боевом настроении обоих противников… На этот раз сдалась Вера. Сунув Ольге в руку пирожок, она, разъяренная, присоединилась к нашей компании и, не произнеся ни слова, выхлебала тарелку супа, будто расправилась с кровным врагом.
Оставшиеся сцены снимали до позднего вечера. Правда, сразу после обеда пришлось вытаскивать камеры на улицу, чтобы отснять кадры перед входом. Ольгу раздражала необходимость терять время на таскание оборудования. Но утром было рано, а вечером – поздно. Если решили снимать при естественном освещении, не стоит пенять на Господа, что Он устроил сутки так, а не иначе.
Юля, естественно, дала всем прикурить. Периодически Ольга просто хватала ртом воздух, не находя слов. Особенно трудно Юле давалась сцена, где Алла сидит с блаженным, мечтательным видом у изображенного распятия. У Юли получалось все что угодно, лишь не блаженство. Сквозь все ее поднятые к потолку глаза и кривые полуулыбки явно пробивался отпечаток юного циника.
По выражению Ольгиного лица я понял: еще немного, и она начнет биться головой о стену. После очередного полушипения-полустона: «Стоп!..» – я решился на отчаянный поступок. На виду у всех я подошел к сидящей на коленях распсихованной Юле, по-рыцарски преклонил колено у нее за спиной, приобнял ее за плечи и жарко зашептал прямо в ухо:
– Юленька, солнышко! Если ты меня хоть немножко уважаешь, сделай, что тебя просят. У меня просто сердце обливается кровью, когда я вижу, как тебя мучают. Но Ольга не оставит тебя в покое, пока не навьет веревок из твоих ранимых нервов…
Когда я встал на ноги, сразу столкнулся глазами с Ольгиным изучающим взглядом, но, как я надеюсь, выдержал его достойно.
– Виктор, командуй, – Ольга первая отвела глаза.
– Но… – Недоуменно начал Виктор.