Людмила Ляшова – Исповедь сумасшедшего бога (страница 3)
«Дурочка… – Пыталась я охладить собственный пыл. – Ну зачем он тебе? Тебе, которая всех мужиков в грош не ставит? Ну, допустим, все пойдет по оптимальному, как тебе сейчас кажется, варианту: он явится, сойдет с ума, влюбится. Что дальше? Готова ли ты из-за минутной своей прихоти потерять свободу? Что говоришь? Любишь? Не смеши, любовь бывает один раз, и ты его уже использовала. То было лишь увлечение? Ба! Какая широта души. А где гарантия, что это хотя бы увлечение? Тебя влечет неизвестное, пусть же оно таковым и остается», – пока я так с собой пререкалась, сосед окончил работу, забрал бутылку и, едва не захлебнувшись слюной от доносящихся с кухни ароматов, ретировался.
Два маленьких события произошли одновременно: я закончила стряпню и обнаружила, что совершенно не имею аппетита, хотя с утра ничего не ела (кроме чашки кофе, если это конечно еда). Было тоскливо. Дело в том, что приближался вечер, а вместе с днем таяла и вероятность встречи.
Я заставила себя перестать распускать нюни, напялила новое платье и примарафетилась перед зеркалом. На всякий случай, чтобы быть во всеоружии. Едва успела окропить себя подаренной фирмой водой, как в дверь позвонили.
Сердце дрогнуло вопреки разуму: «Неужели он пришел более цивилизованным способом?..»
На пороге стоял…
– Ну, здравствуй, это я.
Еще день назад я бы, возможно, бросилась к нему на грудь и разрыдалась, все простив и забыв, но сейчас кроме разочарования ничего не испытывала.
– Здравствуй…
– Что с тобой? Окаменела от неожиданности? А, может, даже не пригласишь в квартиру? Разве так принимают старых друзей, мы же целый год не виделись.
– Полтора… – Поправила я автоматически, а моя рука напряглась, чтобы захлопнуть двери перед носом этого наглеца.
Но тут мое второе «я», есть у него такая привычка – соваться куда не просят, прошептало: «Что делаешь?! Ты же не вынесешь, если проведешь этот вечер в одиночестве. Пусти его. Посидите вместе. Видишь, он пакет притащил, значит готовился. В конце концов, ты ничем ему не обязана. А если уверена, что все прошло, так тем более бояться нечего.»
Чтоб мне пусто было, но я послушалась внутреннего голоса и отступила вглубь квартиры пропуская непрошеного гостя.
Хитро улыбнувшись, он подал мне свой «особый» бумажный сверток. Оригинал, ему кажется забавным, когда женщина взвизгивает от неожиданности, ощутив в руке вместо букета цветов тяжесть бутылки. Но я-то все его штучки знаю наизусть. Поэтому, как только мои пальцы обхватили горлышко бутылки, я быстро перевернула ее, избавила от упаковки и поставила на журнальный столик в зале, а сама направилась за бокалами. Не хватало еще устраивать ему цирк, изображая удивление. Умник, хоть бы раз догадался подарить действительно цветы!
– Проходи в комнату, располагайся.
– Почему не добавляешь – «чувствуй себя как дома»?
– Послушай!..
– Ну-ну, не сердись. Я же не ссориться пришел, – он наполнил бокалы шампанским и раскрыл коробку конфет. – Я хотел бы выпить за твою удачу! – Провозгласил первый тост.
– Какую именно? В последнее время я с ней на «ты».
– Вижу, вижу. Прости, сразу не сказал, ты очень похорошела, прямо расцветаешь с каждым днем. Только не скромничай очень, все на работе только охают и ахают по поводу твоей повести. Читал. Знаешь, понравилось. Я бы сказал, замечательно!
– Правда? Недавно ты был совсем другого мнения о моих литературных способностях.
– Верка, имей совесть! Неужели помнишь только плохое, или хочешь сказать, что ничего хорошего между нами не было?
– Отчего же…– Я невольно улыбнулась.
Глава 5
…Отдел реализации на заводе в шутку прозвали «комнатой пяти пеструшек». Замужем среди нас была только начальница, остальные молоденькие девчонки, вечно нарядные, при макияже, словно каждый день собирались не на работу, а на конкурс красоты…
Валерия я заметила сразу, и не только я. Трудно было не заметить: стройный, со спортивной фигурой, веселые чертята в глазах и задорный вихор пепельно-золотых волос. Он через прищур осмотрел наш «женский монастырь» и улыбнулся:
– Ну здравствуйте, я новый водитель из доставки.
В тот день мне выпало оформлять ему выездные документы, а вечером он уже провожал меня домой. Я тонула в зелени его глаз, я упивалась его поцелуями и, казалось, все вершины счастья вдруг очутились где-то далеко внизу, под моими ногами.
Через две недели после знакомства он уже перебрался жить ко мне. Он был моим мужем, я – его женой, хотя мы и не стали обременять свои паспорта глупыми штампами. На работе нас звали Вера и Валера, Валера и Вера. Девчонки откровенно завидовали мне. А мне казалось, я не смогу прожить без него и дня…
Неприятности начались, когда он это понял.
Не помню, кто сказал: «Женщина не должна прощать мужчине измену – это ее унижает. Если она действительно любит, то просто ничего не заметит». И я не замечала. Мне можно было ставить памятник, как самому великому незамечателю вселенной. Я не замечала, что все его рубашки насквозь пропахли женскими духами, я не замечала подозрительных синяков на его груди и следов губной помады на шее. Я не замечала, что мнимый конец его рабочего дня наступает на несколько часов позже действительного. А когда он однажды не явился ночевать, я проревела на кухне всю ночь, а утром была как всегда веселой и не замечала его вранья.
Наверное, я сама виновата, я слишком многое ему позволяла, но я боялась его потерять. К чему скандалы, выяснения отношений? Ведь насильно мил не будешь. А я хотела всегда быть для него милой. Я на несколько часов раньше его вставала, лишь бы успеть привести себя в порядок и приготовить ему завтрак. По вечерам я читала ему свои повести и рассказы. Мне было важно только его мнение. Стоило ему сказать «чушь» о каком-то рассказе, и тот в одно мгновение оказывался в мусорном ведре. Но если он хвалил, я была самым счастливым человеком. Да, я слишком многое ему позволяла, и он это тоже понял…
Начались ссоры, если это можно было так назвать. Он высказывал все, что обо мне думал, а я молчала, стараясь прекратить конфликт. Он называл меня тряпкой, бесхребетным созданием, а я… Я глотала пачками таблетки, и он, забрав меня из реанимации, целовал мои руки, умолял простить и клялся, что такое больше не повторится. Действительно, ТАКОГО, больше не было. Один раз заглянув в лицо смерти, я сама не успела понять, что поняла, но стала уравновешеннее, словно замкнулась в скорлупу. Меня трудно было оттуда извлечь, и это, кажется, раздражало его сильнее всего.
В тот день он пришел с работы раньше обычного. У меня была ангина, и я сидела в кресле с листами новой рукописи, но не столько работала, сколько изнывала от температуры. Мне было так плохо, что я не сразу сообразила, чем он занимается, и лишь молча следила, как он беспорядочно заталкивал свои вещи в чемодан.
– Я ухожу.
Я молчала. А что было говорить?
– Ты что, оглохла? Я сказал, что ухожу. Ты понимаешь своими куриными мозгами? Ухожу навсегда!
Наверное, всему виной болезнь, но я… улыбнулась. А когда в чемодан полетели книги, которые он мне дарил на День рождения, я шатаясь прошла к серванту, достала и подала ему неначатый флакон духов, подаренный мне к Восьмому марта.
Его глаза стали еще зеленее от злости. Выхватив флакон, он сильно толкнул меня. Я не удержалась на ногах и упала, ударившись головой о ручку кресла. Из рассеченной брови струйкой сочилась кровь.
– Верка! Верка, тебе больно?! – Валерий словно очнулся от какого-то наваждения, или, напротив, стал жертвой нового, и бросился ко мне.
В его глазах было столько сочувствия, что я не выдержала и расхохоталась.
– Ты что, спятила?
Глаза его расширились от удивления. И тут я впервые позволила себе сказать, что Я думаю о НЕМ:
– Иди к черту!
Он отшатнулся, схватил чемодан и все же не мог оставить последнее слово за мной:
– Ты дура с манией величия. То, что ты пишешь – сплошной бред! – Он всегда чувствовал, куда надо бить.
– Валера, солнышко… – Едва выдохнула я сквозь смех.
– Что еще? – Он на секунду задержался.
– Солнце мое, ты – дерьмо!
Полгода я прожила как в тумане. Скорее по привычке старалась быть самой красивой и желанной, и все верила, что он вернется.
Как-то совершенно случайно заметила в столе Любки, той самой фифы, которая любит получать от жизни удовольствия, флакон духов той же марки, что и те, мои. Не знаю зачем, попросила посмотреть. На коробочке оказалось маленькое пятнышко светло-розового лака… Это был тот самый флакон. У меня внутри все рухнуло.
На следующий день я впервые пришла на работу без косметики. Мне стало плевать на все и на всех. Единственное, что меня еще занимало – я писала, писала ночами, как проклятая, стараясь себе, ему и всем доказать: я умею, я кое-чего стою! А чего стоишь ты, Валера?!
Я проклинала его, но все же ждала. А сегодня вдруг поняла: он мне не нужен и по-настоящему не был нужен никогда…
Глава 6
– Почему ты улыбаешься?
– Ты же сам предложил вспомнить о хорошем.
Валерий заметно повеселел, плеснул себе в бокал еще.
– Знаешь, Верка, кто старое помянет – тому глаз вон. Мы тогда молодые были, глупые… Я вот, что решил, подурили и хватит, – выглушив шампанское со скоростью верблюда после недельного воздержания, он пересел ко мне на диван. – Мы друг другу нужны. В общем так, я возвращаюсь к тебе, – его глаза засветились уверенностью, что он облагодетельствовал меня своим заявлением.