Людмила Ляшова – Исповедь сумасшедшего бога (страница 2)
В его глазах… Слишком ясно я это увидела: сидит этакое идолище посреди разрушенного варварского капища. Твою налево! Не среди такого бедлама принимать гостей из других измерений. Женщина я или нет?!
Включила музыку повеселее, схватила тряпку и завертелась в хозяйственной круговерти. К одиннадцати ночи в квартире царили порядок и уют. Гудела последние аккорды гимна чистоте стиральная машина, визжала центрифуга, выжимая воду из кухонных полотенец, да утюг плыл по гладильной доске, поднимая облачка пара над еще влажными занавесками.
Ух! Ну я и молодец! Шторы повешены, мебель (прости, дорогой, даже для тебя мне не по средствам на новую сменить) – сияет. Надо бы свет в коридоре… А, ну его, завтра одолжу у соседки мужа на вечер. Он мне за бутылку и шоколадку для супруги не только проводку починит, но и краны отрегулирует. Черт! Едва не забыла, зеркало в прихожей кто мыть будет?
Полируя стекло, поначалу замечала только подтеки, но тут встретилась взглядом с собственным отражением… И это чучело способно кого-либо очаровать?! Не смешите! На меня смотрела взмыленная ломовая лошадь. Ну, милая, не сдавайся, последний рывок!
Пока в ванну набиралась вода, сунулась в холодильник. Там уже давно ветер гулял, что в Донецких степях. Впрочем, чудом задержалась треть бутылки кефира, несколько граммов присохшего к банке меда да одинокое яйцо, проклинающее свою сиротскую судьбинушку. За неимением лучшего, сойдет и это. Растворила мед в кефире, «осторожно соединила смесь с тщательно растертым яйцом», кажется так в рецепте писали? Несмотря на вид полученного амбре, в желудке подозрительно заурчало. Но я ему сказала, как отрезала: «Заткнись, жрать нечего. Красота, как известно, требует жертв». Но живот со мной не согласился и продолжал тосковать, видимо административно-приказной тон на физиологические процессы влияния не имеет. Пришлось залить голод стаканом воды.
Галопом в ванную. Мылом, мочалкой, шампуня не жалеть, промыть волосы под проточной водой… Готово! На голову полотенце тюрбаном. Вытереться. Лицо лосьоном (какая Франция?! Рылом не вышли-с!) Куда она подевалась? Должна быть здесь, но наблюдалось полное отсутствие. Я имею в виду талию. Мамочка! Ну почему ты не родила меня мужчиной?
Спокойствие, только спокойствие, еще все можно исправить. Волосы расчесать (точнее распутать и разодрать), бигуди навертеть. В комнату на диван, на спину. Бигуди сволочные, сейчас все волосы выдерут. Терпение! Кефиро-медово-яичную маску на лицо. Ну и ощущеньице… Чтобы не терять времени даром, принялась ноги задирать: последний писк моды – плоский живот. Вверх – вниз, раз – два…четыре… пять… Сил моих больше нету.
Расслабься! Во время маски надо расслабиться и отдыхать, а меня трясет от напряжения. Вдох, выдох… Я отдыхаю… Я спокойна… Дрянная маска сочится на шею и под бигуди… Получатся сладкие кучеряшки…
Вдох, выдох… В голову лезут мысли… Спятила на старости лет, кого ждешь, идиотка?.. Он же тебе померещился…
Шорох у дивана. Приподнялась, посмотрела вниз: пришелец сидел на коленях на полу. Он поднял голову, увидел мое лицо… В глазах отпечатался ужас, возопив:
– Чур меня! – Поклонник сгинул.
Я вскочила, как ошпаренная. Влетела в ванную, глянула в зеркало и захохотала, одновременно слезы хлынули из глаз.
– Так ему и надо. Впредь стучаться будет…– Пробормотала едва внятно, и открыла кран, собираясь умыться.
Надо отдать должное, видок у меня был еще тот! На физиономии клочьями маска, бигуди в разные стороны, словно корона, банное полотенце в виде хитона. Ни дать, ни взять – статуя Свободы, после того как над ней тысячелетиями потрудится непогода. Парень еще легко отделался, так ведь вполне можно и до инфаркта допрыгаться… Вместо факела, я ткнула указующим перстом в свое отражение:
– Ты чуть не убила человека, уродина!
Отражение безутешно разрыдалось.
Глава 3
…Пришло утро, и сгинул ночной кошмар. Пудра почти скрыла легкие морщинки, прочертившие лоб от глупой привычки хмуриться. Косметика вернула свежесть румянца, подчеркнула блеск глаз, ставшие вдруг возбужденно-лихорадочным. Раскрутила бигуди. Волосы мягкими локонами упали на плечи, обрамляя…
Что это еще за самолюбование? Уж не влюбилась ли я часом? Разумеется, не в себя. А почему бы и нет?! Пусть я его совсем не знаю, я уже успела придумать кучу достоинств незнакомцу. В общем, все признаки налицо – влюбленные становятся красивыми. Капельку духов…
Фиг! Нету! Во флаконе несколько капель подозрительно рыжей с прогорклым запахом жидкости. Я ведь целый год и не думала за собой следить. И платья мои все вылинявшие, и туфли на черта похожи. Гонорар кстати получила. К тому же гостей принято хлебом-солью встречать, а не позеленевшим от времени сухариком – единственным продуктом питания, имеющимся в доме.
Впервые за много лет я была обладательницей довольно крупной суммы. А деньги, как известно, для того чтобы их тратить. Некоторые даже получают от этого удовольствие.
Продавцы частных магазинов любезностью не отличались, поскольку мое ситцевое платьице не позволяло видеть во мне потенциального покупателя. Разодетая девица с недоумением окинула меня взглядом и с явной неохотой подала шикарное черное платье (слышала, что черное делает фигуру стройнее, а в моем состоянии это не повредит).
Гордо вскинув голову, я пофланировала в примерочную. Продавец протанцевала туда же и заняла позицию почетного караула у дверей. Да за кого она меня принимает?! Раздражение не помешало оценить платье, точнее меня в нем. Цена, конечно, слишком… Но, как говорит одна фифа из нашего отдела: «Жизнь одна, надо получать удовольствия».
Платье я решила купить, а попутно отомстить разряженной девице за недоверие к трудовой интеллигенции. Сорвав ценник и этикетку, я вышла из примерочной в новом платье, держа импортные картонки за кончики, словно дохлую мышь за хвост.
– Девушка, извините, но вот оторвалось…
Продавец была близка к инфаркту.
– Я так и знала! – Взвизгнула она, словно ревнивая жена на чьи вопросы муж вдруг признался, что имеет любовницу.
– Вы не расстраивайтесь. Это можно аккуратно пришить, никто и не заметит, – своим, якобы, раскаяньем я только подлила масла в огонь.
– У нас импортный салон! – Вопила девица. – Платье теперь никто не купит! Ты знаешь, сколько оно стоит?!
– Девушка, что вы на меня кричите? И почему «ты»? Мы с вами не знакомы, и исправлять этот просчет я не собираюсь. Лучше успокойтесь и покажите мне вон тот брючный костюм.
– Костюм?! Развелось интеллигентов..........
Замечание, поистине, дурацкое, если учесть, что платье было без рукавов.
На крики из боковой двери торгового зала спешил моложавый со вкусом одетый мужчина.
– Что здесь происходит?
– Юрий Палыч! – Переключилась на нового слушателя моя собеседница. – Эта идиотка специально оборвала бирки, а заплатить не может.
Юрий Павлович окинул меня взглядом, очевидно ошибочно принимая во внимание «мое» новое платье, и галантно улыбнулся.
– Это правда?
– Разумеется нет, – я не любительница острых сцен, но в тот момент даже наслаждалась
Юрий Павлович неожиданно рассмеялся.
– Вы хотели что-либо приобрести?
– Да. Это платье. Тот костюм, разумеется если он мне подойдет. И еще кое-какие мелочи.
Очевидно, из-за истерики в хорошенькую головку продавщицы новая информация не проникала. Она сорвала с вешалки в примерочной мое старое платье и сунула едва ли не в лицо своему боссу.
– Вы только посмотрите, в чем она пришла!
Юрий Павлович, приглашающим жестом указывавший на прилавок, замер. Посмотрел вначале на мой устаревший наряд, потом на девицу и…
– Валентина, зайди в подсобку, сейчас я освобожусь и популярно объясню, как надо разговаривать с клиентами.
– Но, Юрий Павлович!..
– У тебя проблемы со слухом?
Зло передернув плечами, девица исчезла. Юрий Павлович все больше меня удивлял: даже не проверив мою кредитоспособность, он снял с витрины и отнес в примерочную понравившийся мне костюм. Клиентов в магазине не было и он, прислонившись к прилавку, сосредоточенно попыхивал сигаретой.
– Браво! – Прокомментировал мое появление Юрий Павлович.
Это меня настолько раззадорило, что я оставила в магазине астрономическую (по моим понятиям) сумму, зато стала обладательницей платья, костюма, туфлей, кружевного белья и элегантной дамской сумочки.
Я направлялась к выходу, когда Юрий Павлович меня окликнул:
– Это от фирмы. Надеюсь, вы не держите на нас зла? – Он подал флакон французской туалетной воды.
– Ну что вы?! – Мне захотелось сделать королевский жест, а сегодня я решила во всем себе потакать. – Прошу вас, не наказывайте ту девушку. Я сама немного виновата, надо было показать ей, что я имею наличные.
– Ни в коем случае! Деньги – для того, чтобы ими платить, а не показывать первому встречному.
На улице я появилась Золушкой в полной готовности к королевскому балу. Но так устроены русские Золушки – наряд не кажется полным, если руки не обрываются под тяжестью сумок с продуктами.
Глава 4
Пока сосед ковырял мою проводку, с вожделением поглядывая в сторону лежащей на журнальном столике платы, я занялась кулинарными извращениями. «Надежда умирает последней». Сомнения, кстати, тоже. Я ловила себя на мысли, что настолько хочу видеть своего «иноизмеренца», что начинаю выдавать желаемое за действительное. Готовлюсь, будто его очередное появление подкреплено стопроцентной гарантией.