Людмила Лазебная – Перо архангела (страница 9)

В один из декабрьских вечеров доктор Гринберг пригласил в свой кабинет старшую дочь и показал ей документ, предписывающий Гринбергу Шимону Моисеевичу освободить незаконно имеющуюся в его распоряжении жилплощадь, то есть их дом, который в соответствии с принятым двадцать третьего ноября проектом Декрета Совета народных комиссаров «Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах» подлежит экспроприации. В случае неповиновения либо противодействия бывшего владельца этой недвижимости он лишается права на отдельную квартиру.

– Аня, ты помнишь того молодого человека, которого мы тогда ночью спасли от бандитов? Того раненого моряка? Так вот, он сегодня приходил ко мне. Через несколько дней в наш, то есть в этот дом должна въехать возглавляемая им служба по противодействию бандитизму или что-то в этом роде. Он предупредил нас заранее, чтобы мы смогли что-то предпринять и не оказаться неожиданно на улице. Порядочным оказался человеком, хоть и большевик! Время такое сейчас! М-да. Что же, элефантум экс муска фацире (не будем делать из мухи слона – латынь)! Не всё потеряно! Мы живы и здоровы, а это самое главное богатство, остальное – уже роскошь. Надо нам собрать и надёжно спрятать здесь, в доме, кое-какие наши драгоценности и в том числе ту брошь, которую на хранение оставила Софья. Я думаю, совершенно чудесно, что в этом доме будет располагаться учреждение. А самое главное, что тут будет работать этот удивительный человек – Константин Лазовский! Знаешь ли, он из приличной семьи обрусевших польских евреев и имеет хорошее образование и воспитание. Что же, много образованных людей, в том числе офицеров, следуя идеалам бунтарства и мечтам о возможном счастье для всех без исключения, перешли на сторону революции. Такие времена, дорогая! О темпора! О морес! (О времена! О нравы! – латынь) – задумчиво заключил доктор Гринберг. – Как считаешь, где можно было бы замуровать драгоценности, чтобы сохранить до лучших времён?

– Не знаю, отец! Мне надо подумать. Хотелось бы обдумать спокойно всю полученную сейчас информацию, – ответила Анна.

– К сожалению, совершенно нет на это времени. Нужно поспешить! – заметил Шимон Моисеевич. – Неси ко мне только самые дорогие украшения. Это будет маленький тайник. Часть, что попроще, мы возьмём с собой в Новочеркасск. Отплываем завтра в десять утра. Милку предупредим после того, как управимся с нашим важным делом.

…Пройдут годы, десятилетия, мир изменится до неузнаваемости. Но несмотря на голод, разруху и войны Софьина фамильная драгоценность будет сохранена! Через много лет благодаря благородству и порядочности дантиста Шимона Гринберга персональный фрейлинский шифр с монограммой государыни Александры Фёдоровны вернётся к Софье Штерн – родной внучке и законной наследнице придворной статс-дамы самой очаровательной и романтичной российской императрицы!

Так завершилась ещё одна маленькая, но красивая история из большой истории семьи Гринбергов.

Когда светится сердце…

Рецензия на повесть «Имя твоё – Человек»

В нём была жизнь, и жизнь была Свет Человеков!

Перед нами новая повесть Людмилы Семёновны Лазебной – «Имя твоё – Человек». Начинаешь читать и оторваться не можешь! Именно так на читателя действуют буквально все произведения этой талантливой петербуржской писательницы и поэтессы. Если определить их жанр коротко, можно сказать двумя словами – «историческая проза». А если задуматься над глубоким, высокодуховным смыслом всех исторических повестей этого периода, то хочется подчеркнуть особое творческое состояние автора. Это когда душа созрела и не может молчать, когда сердце светится особенным Божественным Светом, которым Человеку хочется поделиться с другими людьми, чтобы уберечь их от дурных поступков и заставить задуматься об истинном Сокровище на Земле, путь к которому указывает каждому из нас Бог-Творец. Особенно в годину испытаний!

Как мало в современной отечественной литературе художественных произведений, посвящённых началу ХХ столетия, гибели Российской империи, Гражданской войне! После революции 1917 года Кронштадт был превращён в русскую Голгофу, где вплоть до 1921 года мученическую смерть приняли десятки тысяч представителей высшего общества, дворянства, военных царской армии и флота, жандармов, купцов, мещан, учителей, чиновников всех рангов и, наконец, просто православных верующих. Многих доставляли на баржах на остров Котлин, превращённый в огромную тюрьму, и массово расстреливали или топили живьём без суда и следствия. Трудно сказать, сколько народу тогда пропало без вести в отдалённых уголках Кронштадта!

В художественной литературе почти нет произведений о трагедии Голодомора, унёсшей миллионы жизней – куда больше, чем все вместе взятые революции и войны прошлого века. Этим и отличаются правдивые исторические произведения Людмилы Лазебной. Новая повесть «Имя твоё – Человек» вновь рассказывает о дружной семье доктора Гринберга, оказавшейся в конце 1920 года в Поволжье, в городе Саратове – в самом эпицентре разгула нищеты, голода, эпидемий и всех низких человеческих страстей и пороков. Будто сам сатана правил свой бал на огромной территории Центральной России, над которой чёрным вороном нависла старуха смерть, заслонив своими костлявыми крыльями свет от солнца и звёзд. Какая авторская метафора! Даже описание природы в повести передаёт тревожное состояние людей, которым предстоит пережить «страсти Господни»…

Всем этим ужасам и, казалось бы, уже полной безысходности автор ярко и образно противопоставил примеры бескорыстной гуманитарной помощи прогрессивной мировой общественности, пришедшей в Россию на борьбу с холерой, чумой, голодом и сиротством. С конца 1920-го по начало 1923-го годов благодаря активной работе Международного Красного Креста, духовных иностранных миссий из Америки и Европы, помощи церкви, волонтёров, прибывших по доброй воле в молодую Советскую Республику, наша страна стала приходить в себя и постепенно подниматься из руин, победив эпидемии и голод. Добро всегда побеждает зло! Особенно, если народы говорят на языке сострадания, дружбы и, объединившись, готовы прий ти на помощь друг другу. «В суровое время испытаний каждому тяжело. Главное – сохранить в душе Свет! Тогда всё можно преодолеть», – так рассуждает главная героиня повести Анна Гринберг-Лазовская, не только ставшая поддержкой для всех своих близких, но и усыновившая и спасшая от голодной смерти чужого ребёнка-подкидыша. Как сказал в начале повести своим любимым дочерям доктор Гринберг, «разруха, прежде всего, начинается в наших головах». Отсюда выводы: важно соблюдать привычный порядок и хранить спокойствие.

Из любой, даже самой сложной, ситуации Человек, духовно зрелый, живущий по вере и Божьим заповедям, сумеет найти единственно правильную дорогу! И наоборот, стоит совершить лишь один бессовестный поступок, поддаться корысти, предать ближнего – можно угодить в жернова Судьбы или попасть в лабиринт, откуда уже нет выхода. Выросшие на высоких идеалах Любви и Доверия, Благородства и Участия сёстры Гринберг и их отец крепко держатся за свою семью, находят единомышленников, оттого живут с твёрдою верой, что сумеют вместе всё преодолеть. Кому-то это может показаться удивительным. Но подобной высочайшей духовностью, верой и надеждой в то самое сложное время для страны были пронизаны произведения русских классиков Серебряного века.

Читая повесть Людмилы Лазебной «Имя твоё – Человек» и размышляя о созданном ею образе главной героини, невольно вспоминаю строфы Иннокентия Анненского, написанные ещё в 1909 году. Как удивительно точно его поэзия передаёт истинные чувства и состояние души настоящего Человека:

Среди миров в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, что я Её любил, А потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у Неё одной ищу ответа, Не потому, что от Неё светло, А потому, что с Ней не надо света.

Вот бы и нам сегодня, ровно сто лет спустя, сохранить и приумножить в наших душах ЭТОТ УДИВИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ, чтобы передать его нашим детям и грядущим поколениям.

И тогда Тьма отступит, далеко и надолго!

Имя твоё – человек

Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому…

Зной, изнурявший более пяти месяцев с самой весны саратовские вольные просторы, к сентябрю начал мало-мальски спадать. Скворцы, собираясь в большие стаи, словно зловещий призрак в чёрном балахоне, то взмывая в небо, то резко снижаясь до самой земли, нервно кружили над скошенными полями в поисках пропитания. Их нескончаемый гвалт наводил суету и ужас. Люди, многое видавшие на своём веку, поговаривали, что конец света совсем близок, ибо невиданные испытания пришли на землю.

Осенью одна тысяча девятьсот двадцатого года ожидание Страстей Господних в России ощущалось на каждом шагу. Земля, утомлённая необузданными ветрами-суховеями, раскалённая палящими лучами солнца, изнывала. Дьявольские оргии, сопровождаемые бессмысленными войнами и революциями, перешедшими в братоубийственную войну, а следом – засуха и неурожай обескровили некогда плодородные почвы. Узаконенный властями грабёж под видом продразвёрстки вытягивал из крестьян последние жилы. Голод, которого в таких масштабах не знавала российская земля, стал небесной карой за жестокую революцию, за зверскую казнь помазанника Божия и единокровных чад его, за тысячи безвинно убиенных, замученных и потерявших родину, за патриотов, за солдатских вдов и сирот, за надругательство над святынями, церквями, монастырями, мечетями, костёлами, синагогами…