Людмила Лазебная – Душа альбатроса 5 и 6 части с эпилогом (страница 9)
– Война – дело сугубо мужское, господин граф. Негоже в столь радостный денёк вспоминать про то, о чём поскорее забыть охота.
– Господа! А и вправду, как говорят в народе: «Соловья баснями не кормят». Я полагаю, что за сегодняшний вечер мы с вами узнаем многое о Русско-японской войне, что называется из первых уст, – произнося эти полушутливые слова, граф Гурьев вошёл в столовую и уселся за стол в ожидании званого праздничного ужина.
– У нас всё готово. Только расставить блюда, – защебетала Маняша, обрадовавшись неожиданной поддержке Макара Дунчева и его обещанию проводить её с дочкой Катюшей по Транссибирской магистрали прямо до Хабаровска…
Заметив грустный взгляд княгини Бобровской, Александр Дмитриевич, кажется, понял, что так огорчило хозяйку этого гостеприимного дома. Он подошёл к Катерине Александровне и, склонившись, поцеловал ей руку, ободряюще сказав:
– Душа моя, княгинюшка, не печальтесь. Наш Государь Император знает, что надобно подданным, и старается заботиться о каждом жителе империи. Раз он даёт добро жёнам свидеться со своими воюющими супругами, это, в первую очередь, говорит о скорейшем завершении Русско-японской войны. Я так думаю!
***
… Ещё в апреле, накануне Пасхи Николай II Александрович сделал немало важных записей в своём блокноте. Особенно в дни Великого поста он усиленно размышлял о судьбах военнопленных русских моряков и защитников Порт-Артура. Перед Государем стояла тяжёлая задача: либо продолжать войну, которую он изначально отчаянно не хотел, либо завершить её самым скорейшим образом на максимально выгодных для империи условиях.
Приглашая своих министров и слушая их доклады, он молча делал важные записи в своём блокноте, после чего в российской печати появлялись Высочайшие рескрипты7, Манифесты и императорские Указы. Одним из таких документов, утверждённых им вскоре, был Указ о принятии необходимых мер социальной поддержки государством различных слоёв населения Российской империи, включая детей-сирот, оставшихся без отцов, погибших на Дальнем Востоке в боях с японцами. Детям убитых фронтовиков выделялись многочисленные льготы и пособия, а также гарантировались полное государственное обеспечение и приоритеты при бесплатном поступлении в средние и высшие образовательные учреждения страны.
Окончательное решение о прекращении войны с Японией далось Государю непросто. После падения Артура, гибели участников мирной рабочей демонстрации девятого января и последовавших вслед за этим революционных событий, явно профинансированных японскими, западными
и американскими спецслужбами, Российскую империю раздирали на части внутренние враги, замахнувшиеся на уничтожение самодержавия.
Четвёртого февраля 1905 года террористом был убит московский генерал-губернатор, сын Александра II – Великий Князь Сергей Александрович, муж старшей сестры императрицы, которого так любили все члены Царского Дома Романовых. Двадцать восьмого июня был застрелен граф Шувалов, видный государственный деятель. Незадолго до этого вспыхнул бунт революционно настроенных матросов на броненосце «Потёмкин».
Надо отметить, что имперская разведка в это время была на высоте, предотвратив немало случаев диверсий и революционных стачек на железной дороге, по которой шло снабжение Маньчжурской армии. В эти трудные дни Государю круглосуточно предоставлялись многочисленные сведения и дешифрованные документы о финансировании революционеров и снабжении их оружием. Кровавое дело борьбы с Российской государственностью объединило совершенно разнородные силы: японские дипломатические круги, английских парламентариев, американских миллионеров, российских эсеров, большевиков и других лиц. Перехваченная недавно контрразведкой шифровка, написанная эсером Борисом Савенковым, подробно перечисляла выделенные ЦК эсеров суммы. Особо отличился в субсидировании революционеров Якоб Шифф – владелец банкирского дома «Кун, Лейб и Ко» в Нью-Йорке.
Не отставала от американцев и Япония, положение которой из-за выросшего в четыре раза национального долга, с каждым днем ухудшалось, несмотря на многочисленные победы на фронте. В одном из донесений русских разведслужб содержалась такая информация:
Оружия и боеприпасов для русских революционеров было приготовлено настолько много, что японцам пришлось приобрести 315-тонный пароход «Джон Графтон», который успел сделать 3 рейса для доставки груза. Были приобретены и другие суда. Благодаря своевременным депешам русских разведчиков, Государю Императору во многом удалось пресечь и эту деятельность, и ликвидировать шпионские сети с помощью внедрённых сотрудников контрразведки. Война Японии против Российской империи фактически велась преимущественно на американские деньги. Причинами враждебно настроенного общественного мнения по отношению к официальному Петербургу были не только озабоченность и страх населения чрезвычайным усилением России на Тихом океане. Массовые еврейские погромы в центре, подогреваемые революционерами, в подробностях муссировались в Европе и Соединённых Штатах. Возмущение заокеанской элиты нарастало. Эту точку зрения разделяли Президент САСШ8 Теодор Рузвельт, Государственный Секретарь Джон Хэй и его преемник, участвующий в мирных переговорах в Портсмуте
Официальную позицию влиятельных лиц Америки Николаю II подробно представил в служебной записке русский дипломат барон фон Розен9. Среди представителей финансовой элиты Роман Романович Розен отдельно выделил фигуру еврейского банкира Якова (Якоба) Шиффа, подкрепив его личностные характеристики следующими цифрами займов японской стороне:
А сколько реальных врагов монархии было в непосредственном приближении Николая II?! Семнадцатого апреля10, в Великий Светлый Праздник Воскрешения Господня, царь внимательно вглядывался в лица своих подданных. Николай II Александрович был шефом многих российских полков, военную форму носил постоянно и с удовольствием. Более всего любил казачью и драгунскую. Поставщиками Императорского двора, «королями военных закройщиков» в то время были братья Карл и Николай Ивановичи Норденштремы. Их мастерская военных мундиров снабжала членов Императорского Дома не только формой, а также головными уборами, обувью, оружием и прочими аксессуарами. Только на отдыхе с семьёй Всероссийский монарх любил облачаться в простую и удобную штатскую одежду, которую предпочитал покупать у владельца фирмы «Генри» швейцарца Генри Фолленвейдера, открывшего на Большой Морской, 18 свой фирменный магазин-салон морской и гражданской одежды…
В парадном мундире Лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка, с ярко-голубой широкой лентой Ордена Святого Андрея Первозванного через левое плечо и имперскими наградами полковник Романов в этот день выглядел особенно элегантно и мужественно. Новенькая, с иголочки сшитая и великолепно сидевшая на подтянутой фигуре императора, офицерская форма сегодня, как никогда, подходила к его румяному лицу и ярким, лучистым серо-зелёным глазам, которые на фоне широкой голубой орденской ленты казались голубыми. Украшенный золотым «павловским» шитьём ярко-красный китель с золотыми шнурами, эполетами и галунами выделял царя на фоне многочисленных приглашённых гостей, подчеркивая его искреннюю любовь к русскому казачеству и всему народу Российской империи.
Под стать императору в этом году на Пасху были одеты и присутствующие знатные дамы Императорского Дома Романовых. Практически все были в нарядах, подчёркивающих русский стиль. Государыня Александра Фёдоровна, в бело-золотом платье и кокошнике, расшитом жемчугом, стояла рядом с венценосным мужем. Она пришла на приём вместе с дочками и «милым маленьким чудом»
Традиционное троекратное «христосование» с Государем в Большой галерее Зимнего дворца в Санкт-Петербурге, в котором приняли участие более тысячи шестисот человек всех сословий, заняло целых три дня.
На Пасху 1905 года появился царский Манифест о веротерпимости, предоставивший всякому российскому подданному, невзирая на его национальность, право исповедовать любое христианское вероучение, что отменило преследование старообрядцев и сектантов. Этим документом, как и его державный прапрадед Павел I, Государь Николай II стал ещё более близок к народу.